Дождь

Следующие несколько дней были хуже, чем другие. Большую часть времени, пока он игнорировал первые несколько минут после пробуждения, всё было прекрасно. Он чувствовал это. Боль в спине от стрел. Пульсирующую боль в руке после ударов стального человека. Легкие горели от яда. Боль во всем теле после того, как он был погребён под обломками. Ничего не было, никаких шрамов, он исцелён и никого не волнует. Боль осталась. Однако ужасней всего боль от молнии. После молнии его тело пылало, напоминая ему всю ту боль, что он пережил до этого. Он ненавидел Марка Мардона за то, что заставил его вспомнить. *** Барри даже не был в патруле. Он просто пошёл в магазин, пока Джо заканчивал работу в участке. Аллен вышел из магазина, держа в руках два тяжелых пакета с едой, когда молния ударила его в спину. Тело словно охватило огнем, воздух покинул легкие, он даже не мог кричать. Пакеты упали на землю, и он сам рухнул на землю. Тяжелый ботинок ударил его в спину. Прищурившись от яркого света, как и ожидал, он увидел Марка Мардона, усмехающегося ему сверху вниз. — Сын Джо Уэста, — глумился мужчина. — Какое удовольствие. Барри открыл рот — он даже не был уверен, что делать. Кричать? Позвать на помощь? Просить о пощаде? Следующий удар молнии ударил его прямо в грудь. Флэш почувствовал, как сердце остановилось и через секунду забилось быстрее. Я умру, мелькнуло у него в голове. Я умру от удара молнии. — Перестань, Мардон! Барри потребовалось мгновение, чтобы понять, что голос принадлежал Капитану Холоду, и он в ярости. — В чем твоя проблема, Снарт? — спросил Мардон, но остановил молнию. Барри всё ещё дергался от боли. — Мы никого не убиваем, — сказал Капитан Холод, подходя ближе. — Особенно в середине дня на стоянке. Ты с ума сошел? — Он сын Джо Уэста, — протестовал Мардон. — Он заслуживает… — Меня не волнует, — прервал его Холод. — Ты должен прекратить эту бессмысленную месть и оставить ребёнка в покое, или я сам заморожу тебя. Прекрати избивать его! Барри услышал ворчание обидчика, но сапоги исчезли из его поля зрения. — Давай, — проговорил знакомый голос Лена. — Барри. Тебе нужно встать. Аллен пытался, правда пытался. Но даже двигать глазами было больно, и он снова дернулся, открыв рот, чтобы перевести дыхание — воздух был наполнен статическим электричеством, он чувствовал электричество на языке — Барри отключился. *** Когда Барри пришёл в себя, он лежал на пушистой кровати в окружении знакомых ароматов. Голова была пустой, он попытался подняться, но тело пронзила острая боль. Воспоминания вернулись. — О, Боже, — простонал он. — Ты проснулся! Барри осторожно открыл глаза. Темную комнату освещал лишь красный абажур на тумбочке. Он лежал головой на коленях Лена и смотрел на него снизу вверх. На Лена, который сидел, прислонившись к изголовью «их» кровати в Дожде. — Почему мы здесь? — спросил Барри, облизнув потрескавшиеся губы. Лен осторожно поднес к губам Барри бутылку с водой, из которой тот с благодарностью выпил. — Я не знал, куда ещё тебя отвести, — нервно ответил Лен. — Я не мог просто отвести тебя в СТАР Лабс или больницу — в первом случае, меня, скорее всего, арестовали, во втором — раскрыли тебя как Флэша. Это имело смысл. Но… — Ты привёл меня в Дождь? Он ещё даже не открыт. — Не совсем, — напряженно сказал Лен. Барри почувствовал, как пальцы в его волосах задрожали. Раньше он этого не заметил. — Я сломал замок и взял ключи из бара. Барри вздохнул. Элейн не будет рада, прежде всего потому, что он не сможет объяснить ей ситуацию. — Ты сделал всё, что было в твоих силах. Хорошая работа. — Спасибо, — Лен испустил дрожащий вздох и заметно расслабился. Тело Барри всё ещё болело, но ум стал острее, он понял, что они автоматически входят в свои роли. Он не уверен, что правильно ли это, он не мог выступать в качестве дома, когда всё тело болит. — Значит, — спросил он желая отвлечь их. — Мардон теперь один из твоих разбойников? — Нет, не совсем, — его рука в волосах нервно дрогнула. — После того как… Ну, после. Мы несколько раз встречались и говорили. На самом деле, он хотел встретиться со мной и поговорить о работе. Но когда он увидел тебя. Я знаю, ему неизвестно, что ты Флэш, но его ненависть к детективу Уэсту мешает ему рационально мыслить. Пальцы Лена в его волосах, у единственной части тела, что не пострадала. — Я не возьму его. Не до тех пор, пока он не откажется от своей мести. Я не позволю своим негодяям нападать на людей, особенно невинных. — Ты называешь меня невинным, Лен? — Барри слабо рассмеялся. — В глупой мести Мардона, да, — ухмыляясь ответил Лен. — Учитывая, как ты относишься к моему бизнесу… — Твой бизнес? — Аллен снова рассмеялся. — Ты имеешь в виду кражу произведений искусства, которые повесишь на стену, чтобы дрочить на неё в свободное время? — Я не дрочил на Пикассо, язычник, — оскорбленно сказал Лен. — Мой вкус намного лучше. Помнишь те изумруды, что я украл несколько месяцев назад? Вот на них можно дрочить. Барри секунду смотрел на него, а потом согнулся в смехе. — О боже, прекрати, — вздохнул он. — У меня всё болит. — Я не… — Лен сразу нахмурился. — Ты заживаешь так быстро. Что происходит? Что-то с твоими способностями? Барри вздохнул и откинулся, положив голову на колени Лена. Это очень удобно. — Всё дело в моих способностях, — сказал он. — Но… ускоренное исцеление не значит, что нет боли. Я всё чувствую, даже если нет шрамов. — Снять рубашку? — он немного подвинулся. — Или можешь просто сорвать её. — Мистер Аллен, можно подумать, что вы пытаетесь соблазнить меня, — ухмыляясь, сказал Лен, Барри улыбнулся. Он любил эту сторону Лена. Не Капитан Холод, но и не такой беззащитный как саб. Очень медленно Лен снял с Барри рубашку. Увидев грудь Флэша, покрытую тонкими шрамами, он сглотнул. — Что это? — Лен дрожащими пальцами провел по линии от шеи Барри к его животу. — Лихтенберговы фигуры, — сказал Барри, содрогаясь под прикосновениями Лена, но не от боли на этот раз. — Шрамы молнии. Они так же на моей спине. Они исчезнут к утру, но на данный момент они очень заметны. Он осмотрел себя. Он признал, что узор неплох, но он ненавидел шрамы. Он видел фотографии себя пока был в коме, шрамы были больше и доходили до ног. Он снова увидел их после встречи с Мардоном, хоть костюм и защищал его. На этот раз шрамы более выраженные и четкие. Лен молчал, поглаживая линии. Барри чувствовал движение в своих джинсах. Даже через боль его тело более чувствительно, чем обычно, отчего ласки Лена имеют большее влияние. — Так даже если раны быстро исцеляются, боль всегда остаётся? Барри снова посмотрел на Лена. Посмотрев ему в глаза, он понял, что вопрос не так прост, как кажется на первый взгляд. — Да, — осторожно сказал он. — И возвращается. Иногда по утрам я чувствую боль. В другие дни она просто случайно поражает меня. Боль постоянна в той или иной степени, но я довольно хорошо игнорирую ее даже в плохие дни. Лен оставил руку на животе Барри — куда он в первый раз выстрелил из крео-пушки. — А я? Как ты чувствуешь меня? Барри поднял руку, не обращая внимания на боль, и обхватил лицо Лена. — Ты в моей голове, Лен, — тихо сказал он. — Когда я думаю о тебе, боль уходит. — Ты… Говоришь, это как мой дом? — моргнул Лен. — Нет, — медленно сказал Барри. — Я говорю это, потому что это правда. Лен снова моргнул, а затем наклонился, слегка целуя Барри в губы. Поцелуй вышел сладким и целомудренным, тело Флэша покалывало, но совершенно иначе, чем после молнии. — Ты чудо, Барри Аллен, — пробормотал Лен в его губы. — Интересно, чем я заслужил тебя. И когда я это испорчу. — Этого не будет, — Флэш погладил Лена по щеке. — Ты и я, Лен. Нам хорошо вместе. И ты не заслуживаешь меня. Ты не заслужил меня. Я здесь по собственному желанию. Я здесь, потому что хочу. Потому что нам хорошо друг с другом. И не только как дому и сабу. Я думаю, сегодня вечером мы доказали это, не так ли? — А кто тогда мы? — почти со страхом спросил Лен. — Друзья? — предложил Барри. — Ты спас мне жизнь, несмотря на то, что там ты Капитан Холод. Я не знаю, какую маску ты наденешь, потому что думаешь, что это нужно, и которая из них настоящий ты. Но ты спас меня. И ты привёл меня сюда сегодня вечером и позаботился обо мне. Ты заставил меня чувствовать себя лучше. Ты держишь меня в безопасности. Это не относится к домам и сабам. Это то, что нам нужно. И это то, что ты дал мне сегодня. Барри увидел слёзы в глазах Лена, прежде чем они упали, на его лице. — Эй, — прошептал он. — Все нормально. Я здесь, я жив, я цел. Иди сюда. Лен лег и прижался к нему в уже привычные крепкие объятия. Теперь Барри ласкал пальцами грудь мужчины. — Сегодня ты был великолепен, — сказал Барри, надеясь, что это поможет. — Ты заботился обо мне, заставил чувствовать себя лучше, а боль скоро пройдет. И тогда, если ты хочешь, мы можем вернуться к нашему обычному времяпрепровождению. — Я не думаю… что хочу этого, — испустив дрожащий вздох, сказал Лен. — Я сожалею, я просто… Я не готов… Выходить из этой комнаты. Или что-то другое, кроме… того что мы делали раньше. — Я понимаю, — мечтательно улыбнулся Барри. — Мой милый мальчик… Не волнуйся. Я не собираюсь принуждать тебя. Лен в его руках тихо всхлипывал. Аллен почти запаниковал, задаваясь вопросом, что он сделал не так, прежде чем услышал тихое «спасибо». Сердце Барри сжалось, он все сильнее хотел узнать о прошлом Лена в качестве саба. — Однажды, — пробормотал он, — я попрошу. И надеюсь, что в тот день ты ответишь. Но сейчас, дорогой, иди спать. Ты сделал меня очень счастливым сегодня. Он поглаживал Лена по голове и плечам, пока тот не перестал плакать и наконец не заснул. Боль из тела Барри ушла. Боль в сердце, однако, осталась, когда он держал в его руках сломанного мужчину, он хотел так сильно излечить его.