Дружба по имени Джошлер

Тайлер очень хотел целоваться еще и еще, но Джош отстранился от него. Ему нравилось — и в этом была проблема номер один. Они были у него дома, и в комнату могла войти мать или сестра, а Джош не хотел ежесекундно дергаться. В этом была проблема номер два. Самая большая проблема заключалась в том, что Тайлер искренне не понимал, почему Джош отказывает ему. Хорошо, не отказывает, просто пресекает все поползновения в свой адрес. Притом, что он сидит рядом, гладит его пальцы и улыбается. Пусть грустно, но улыбается и смотрит так, будто ничего интереснее в жизни не видел. Тайлер вновь спросил о том, что его интересовало больше всего: — Если ты говоришь, что нам нельзя это делать, как же тогда личная жизнь?  — Личная жизнь на то и личная, чтобы волновала только тебя и меня. И как ее строить — касается только тебя и меня. Ты не должен думать, что обязан меня целовать, Тайлер. Джош с трудом подбирал слова, чтобы объяснить Тайлеру, почему они не должны больше целоваться. — Но тебе же понравилось! И мне понравилось, очень! — Тай привел аргумент, который считал самым важным, и Дан заскрежетал зубами. — Да, Тай, мне понравилось, но для тебя это… понимаешь, это эйфория первого поцелуя. Это твой первый поцелуй, и твои чувства вполне понятны. Но… — Второй вообще-то, с первым я облажался, пока ты не показал, как надо. И что значит твое «но»? — Тай вспыхнул, — но что? Я что, должен поцеловать еще кого-то, чтобы сравнить? Или я должен ждать, пока я не встречу того, на ком захочу жениться, и не целовать никого другого? — Ту, — автоматически поправил Джош. — Ту, — нехотя согласился Тайлер, — но вообще я имел в виду человека, без конкретизации пола, так что «того». — Принято, — кивнул Джош, — я просто хочу, чтобы ты не думал, что обязан что-то делать, понимаешь? Мы ведь не пара, мы друзья. — Мы пара друзей — упрямился Тай. — Лучших друзей. Дан закатил глаза и шумно выдохнул: — По-моему, ты меня не слышишь. — А по-моему, ты хочешь держать меня на расстоянии, потому что я тебе не нравлюсь. — Тайлер действительно обиделся на Дана, потому что тот видел в его словах и поступках нечто оскорбительное. — Ты придурок, и ты это знаешь. Я тоже придурок, потому что дал тебе повод так думать. Очевидно, мы оба хороши, — Джош устало прикрыл глаза, — Тай, я не хочу, чтобы у тебя были проблемы. Я не хочу, чтобы у меня были проблемы, потому что не хочу терять тебя. — Я вроде никуда не убегаю, — удивился тот. — Ты не убегаешь, это правда, и, поверь, я несказанно счастлив этим. Да как тебе объяснить? Я не хочу, чтобы твои близкие или мои близкие подумали, что ты … неправильный — Дан выделил это слово, надеясь, что Тай поймет и не потребует более детальных объяснений. Тайлер посмотрел на него непонимающими глазами. Джош ответил страдальческим взглядом, и до Тая дошло. Он вспыхнул, и краска медленно растеклась по его лицу и шее: — Д-джош, но… но мы же… мы же НЕ… — Вот именно. И знаем об этом только мы. Теперь подумай, как мы будем выглядеть со стороны, если ты решишь поцеловать меня на глазах у кого-то, просто потому что, тебе захотелось, — ответил Джош. — Можно подумать, тебе не хочется, — фыркнул Тай. — Я отказываюсь отвечать на этот вопрос без своего адвоката, — усмехнулся Джош, — пошли, правда, погуляем да я тебя провожу. Что-то душно дома. Тайлер ехидно скривился, но ничего не сказал.

***

На выходных перед Рождеством Тайлер и Джош зарабатывали себе репутацию хороших мальчиков в глазах родителей. Они сходили за елками — сначала для дома Джозефов, а потом для дома Данов. Мать Дана неодобрительно посмотрела на Тайлера, заметив, что тот держит Джоша за руку. Джош был бледнее обычного, и поспешил пояснить, пока Таю не отказали от дома: — Мам, у меня закружилась голова на улице, и Тай довел меня до крыльца. После этих слов взгляд Лауры стал немного мягче — такие приступы необъяснимой природы случались с сыном и раньше, и хорошо, что он оказался на улице не один в этот момент. — Спасибо, Тайлер. Может быть, хочешь чаю? Прости, Джоша я больше сегодня не отпущу, за ним надо понаблюдать. Джош одними губами прошептал «соглашайся» и Тайлер поспешил проговорить, — да, мэм, с большим удовольствием. Они чинно пили чай в кухне, обмениваясь историями из школьной жизни. Джош знал, что мать была рядом, и ничего не говорил о том, почему Тайлер держал его за руку на самом деле. Потому что на самом деле голова закружилась у Тайлера — оттого, что Джош дурачился, ловил языком снежинки и так сиял, что глазам было больно. Оттого, что Тайлер хотел бы стоять и смотреть в эти глаза и улыбаться, потому что это делало его счастливым. Он ведь до сих пор не мог поверить, что Джош, на которого вешались, из-за которого страдали все старшеклассницы из его школы, за исключением, пожалуй, сестры, действительно дорожит им, и не готов променять ни на кого другого. Дан, конечно, заметил, что Тай «поплыл» и, посмеиваясь, предложил держать его за руку, чтобы тот, витая в облаках, не сбился с пути. Тайлер согласился. Они медленно шли по улицам кружным путем, чтобы подольше побыть вместе. Джош рассказывал ему про школьный ансамбль, где он иногда играл, а Тай вздыхал и слушал. — Знаешь, — тихо сказал он, — я думаю, надо быть очень крутым, чтобы выйти на сцену, даже если в зале будет не больше десяти человек. Джош засмеялся: — Прикинь, как тяжело учителям, они с утра до вечера как на сцене перед залом, которому пополамно на то, что перед ними происходит. — Не все такие. Я люблю учиться, — фыркнул Тай, и Дан усмехнулся.  — Ты много таких знаешь среди старшеклассников? Многие, конечно, возьмутся за ум ближе к весне, когда останется последний шанс более-менее прилично сдать предметы для поступления, но не факт, что у всех получится. Джозеф был вынужден с ним согласиться. — Хотя, знаешь, я, наверное не буду поступать, — добавил он вскоре, — родители настаивают на университете Оттербейн, там есть спортивная стипендия, а я вроде как баскетболист. Но я… не хочу, это не мое. Я даже завидую тебе, Джош, ты нашел себя в музыке, и идешь дальше. То есть понятно, что тебя никто не ждет с распростертыми объятиями, но ты уверен, что это твое, и ты добьешься многого. — Ты с чего опять заговорил о моей уверенности? — насмешливо спросил его Дан, перехватывая елку поудобнее, — вроде я тебе сразу сказал, что это исключительно внешнее. — У тебя и внутреннее ничего так, ты себя со стороны не видел, — ответил Тай, — а я… я шагу не могу ступить порой, не подумав, к чему это приведет. А с людьми говорить — мука мученическая. — Не, ну если хочешь, будем молчать и переписываться, я готов. Это дольше, конечно, Тай, но пусть будет так, как ты хочешь, — предложил Джош. Джозеф обиженно отдернул руку: — Ты опять издеваешься, да? Джош остановился и схватил его за ладонь, возвращая тактильный контакт: — У меня и в мыслях не было над тобой издеваться. Ты слишком много для меня значишь, да я в тебя почти влюблен, и я хочу, чтобы тебе было хорошо. — Только почти? — разочарованно протянул Тай, — а вроде на мою днюху ты говорил, что не почти. — Ты не дал мне это сказать, — напомнил Джош. — Главное, что я это понял, и понял правильно, а ты теперь отказываешься, — дулся Тайлер, но руку забирать не стал. Он шел рядом, пытаясь разобраться в том, что услышал от Дана. — Я не отказываюсь, — пожал плечами тот, — просто не хочу настаивать. Жду, пока ты либо почувствуешь что-то ко мне, либо мы останемся хорошими друзьями. Джош говорил спокойно, но его рука подрагивала, и Тайлер запереживал. Он сам взял Джоша за руку: — Джоши, мы же не ссоримся, нет? — Нет, Тай, мы не ссоримся. Мы с тобой шарахаемся от собственной тени, — ответил тот, — Если честно, я до сих пор не понимаю, как получилось, что в моей жизни появился удивительный ты. И я боюсь, что ты увидишь, что я самый обычный парень с крашеными волосами, и… в общем, что получится снова «всем спасибо, все свободны». Дан начал задыхаться. Потому что он действительно этого боялся. Тайлер изумленно посмотрел на него: — Ну вообще-то это ты первым появился в моей жизни, и я до сих порой хочу ущипнуть себя, потому что мне кажется, что я сплю. Да Джош, хватит уже, мы не в слюнявом романе! Он с силой тряхнул руку Дана и строго велел: — Выкинь эти глупости из своей головы! Никуда я от тебя не денусь. — Тем не менее, уходишь домой каждый вечер, — слабо улыбнулся тот, — это не считается? — Тебе надо от меня отдыхать. И потом — вдруг я опять пристану с поцелуями, а тебе не нравится, — негодующе фыркал Тай. — Никак не простишь мне, да? Тайлер, пожалуйста, пойми меня… — Я понял уже, понял. Пошли к тебе, а то скоро к нам начнут дети подбегать и требовать подарки, — ехидно проговорил Тайлер. — А я тебе сразу сказал, что не надо было надевать красную шапку, — улыбнулся Джош. Перебрасываясь подколками, они дошли до дома Данов, и рука Джоша покоилась в руке Тайлера. Такими увидела их миссис Дан, и Джош поспешил придумать, что ему стало нехорошо на улице. Ему действительно стало нехорошо! Но от другого.

***

Проводив Тайлера к двери, он зашел к матери и попросил разрешения пригласить Джозефов к ним на Рождество, ну и самим наведаться в гости. — Я знакома с Джозефами, очень приличная семья, и сын у них вырос ответственный, — кивнула мать, — да, Джош, мы сами их пригласим. Вы с Эшли можете сходить в гости, только, пожалуйста, проследи, чтобы обошлось без тех ужасов, что показывают в современных фильмах. — Мам, как ты могла подумать? — начал возмущаться Джош, — я и мои друзья не употребляем алкоголь. И Джозефы тоже — сама говоришь, они приличная семья. Да Мэдди ни разу не позволила себе короткую юбку надеть! И со своим п… то есть, я хотел сказать — она же уже помолвлена, она держит себя в строгости. Если бы Мэдисон и Тайлер услышали, что несет Джош в своем стремлении создать в глазах матери положительный образ своих друзей, у них бы началась истерика. Не то, чтобы опасения миссис Дан имели хоть какие-то основания. Но Джош уж слишком старался. — Я поняла тебя, Джошуа, рада, что ты дружишь с таким прекрасным мальчиком. Мать посоветовала ему пойти к себе и отдохнуть, чтобы приступ не повторился, что Джош с радостью и сделал. Лежа на полу в своей комнате, он глядел в потолок и крутил телефон, думая, что, все-таки, движет Тайлером — естественное любопытство или нечто большее? Нечто, похожее на взаимность.