Дружба по имени Джошлер

Тайлер сидел на полу, не понимая, что ему делать дальше. Будущее, каким он его себе рисовал, рассыпалось, и он тупо смотрел на экран телефона, ожидая непонятно чего. Может, объяснений, почему все произошло именно так? Может, звонка? Может, хоть чего-то, что помогло бы срастить дыру внутри, зияющую рваными краями? Он пристально изучал ковер, преувеличенно внимательно скользя глазами по примятым ворсинкам, смотрел на свои пальцы, будто чужие, и молил небеса послать ему хоть кого-то, чтобы разорвать сгущающееся вокруг него молчание. Экран мобильника вспыхнул сигналом звонка и Тайлер, вскинувшийся было, потерял интерес к разговору сразу, как только увидел, что звонит не Джош. Но на звонок Эшли — именно с ее номера шел вызов — все-таки ответил. Она, не тратя время на приветствие и дежурное «Как дела?», спросила нервно: — Джош у тебя? — Нет, Эш, — Тайлер растянулся на полу, упершись головой в боковину кровати, и повторил, — нет. Он ушел. — Давно? — Не знаю. Прости, я не смотрел на часы и… в общем… — Он оставил маме записку, что уезжает и просит его не искать! Тай, я не знаю, что делать, ты знаешь, куда он мог пойти? — Думала, он пошел ко мне? — неживым голосом поинтересовался Тай, наперед зная, что услышит в трубке сдавленное «да». — Мы оба просчитались, Эш — шептал он, — да, он заходил, сказал, что ему надо уехать. И все. — Почему ты его отпустил? Почему! — Эшли звучала беспомощно и жалко, но у Тайлера не было сил ее утешать. Он механически кивал, будто она могла его видеть, не зная, что ответить на ее очередное «почему?!» — Тай, вы же… мне казалось, между вами что-то есть, — с трудом выговорила она, смущаясь. — Тебе не казалось, — сухо обронил он. — Но… но… — Эш, я не мог привязать его к себе, так? Я сам бы хотел узнать, что произошло. — Он… знаешь, — Эшли звучала жалко, будто она сама была причиной столь поспешного бегства, — он поругался с мамой. Тай почувствовал, как по спине пробежал холодок. — Поругался? Это как надо было поругаться, чтобы свалить из дома, Эш? Скажи мне правду, сис. Это звучит ужасно глупо, но, блять, я имею право знать, что произошло. В трубке зазвучал шорох, будто девушка достала из упаковки бумажный платочек и вытирала им глаза. Тайлер терпеливо ждал, опаляя пластик горячим дыханием. Наконец, Эшли нашла в себе силы вернуться к разговору: — Вас видели, — глухо прошептала она, — и я клянусь, я свернула бы шею тому, кто наябедничал ма. — Нда уж, нас трудно не заметить, — ухмыльнулся Тай, — было трудно. Голова твоего братца как маяк. Внезапно он почувствовал прилив злости. Почему Джош сбежал, ничего не объяснив? Почему решил, что это только его проблема? И то, что он уехал, именно уехал, а не сбежал отсидеться у кого-то из знакомых, говорило только о том, что… — Знаешь, Эш, — взбудоражено и зло пробормотал в трубку, — мне почему-то кажется, что Джоши все это придумал давно, только почему-то решил, видимо, что мы с тобой знать этого не должны. Услышав всхлипывания, Тай смягчил тон: — Ну же, Эш не плачь. Джош уехал, но ведь мы с Мэдс остались. — Мама не пустит тебя в дом, — еле выговорила та. — Моя ма пустит тебя всегда, — заверил подругу Тай, — мы справимся, Эш. Мы обязательно справимся.

***

Новость о побеге старшего сына семьи Дан не прошла мимо родителей Тайлера и Мэдисон. Младшим Джозефам даже не пришлось пускать в ход актерские способности, чтобы подтвердить — для них это было такой же неожиданностью. — Вы же дружили, Тайлер! Неужели он ничего не сказал тебе? Миссис Дан совершенно убита горем, — с сожалением заметила мать. — Нет, мам, — Тай будто задеревенел и с трудом произносил слова, — он не говорил. Он познакомился кое с кем в ЛА, и, может… — он смешался, не зная, как закончить фразу, — может, у них что-то произошло. Я не знаю! — Боже мой… боже мой, — Келли огорченно покачала головой, — прошу тебя, Тай, пообещай мне, что не исчезнешь вот так, внезапно! — Вообще-то я хотел сказать тебе, что хочу пожить отдельно, — признался тот. Мать изумленно ахнула и укоризненно посмотрела на него. — Тайлер… зачем так скоро? Я не против того, чтобы ты начал с кем-то встречаться, но жить отдельно… Зачем? — Просто… — Тай пожал плечами и постарался улыбнуться, — хочу понять, как это — быть самостоятельным. Мам, я буду жить один, правда! Остаток вечера мать уговаривала Тайлера передумать, взывала к его совести, умоляла, сердилась, но тот был непреклонен. Спокойное замечание отца «Надеюсь, ты понимаешь, что после переезда в финансовом плане ты можешь рассчитывать только на себя?» только подстегнуло его. Он понимал, что ему придется тяжело — очень тяжело, если говорить откровенно, но оставаться в этом доме, в этой комнате он больше не мог. Его тело и сознание требовали действий, каких угодно, и переезд, для которого, в сущности, почти все было готово, виделся едва ли не лучшим вариантом. Он изо всех сил гнал от себя надежду, что у Джоша там, в городе, куда он отправился, что-то пойдет не так, и тот будет вынужден вернуться. Вернуться в Коламбус. Вернуться к нему. Он изо всех сил гнал эти мысли, понимая, что Джошу как никогда нужно, чтобы в него верили, и хотя бы чем-то помогали. Первый месяц Тайлер впрягался в работу так, что приходил домой только поспать. После, вработавшись, согласовал новый график и стал позволять себе один выходной в неделю. После месяца, заполненного тишиной и холодом умирающих надежд, он нашел точку шаткого равновесия, смог бродить по городу без ежеминутных флешбэков, и как-то раз даже заглянул в Guitar Center. Неунывающий Ник, пританцовывающий за стойкой под свежий трек Кристины Агилеры, помахал ему рукой и радостно осклабился. — Твоего бро тут больше нет. Малыш пошел выше и дальше, и теперь отжигает в местечке круче, чем это! — Да, я видел, — скомкано ответил Тай. Он действительно видел — Джош исправно постил снимки своей жизни в соцсетях. Тайлер замечал, что тот имел порой крайне замученный вид, такой, будто не спал сутками, но притом всегда улыбался, сверкая зубами. Жаль, Тайлер не мог улыбнуться ему в ответ. Выпытав у Эшли подробности скандала, побудившего Джоша в одночасье все бросить и сорваться, Тай почувствовал себя виноватым. Это его нелепые просьбы привели к тому, что лучшему человеку из тех, кого Тай когда-либо знал, пришлось фактически сбежать. Неважно, что тот думал об отъезде до того, как все произошло. Этого не должно было случиться так скоро. И как бы Джош ни хорохорился, оторваться от семьи, от друзей, от города, где тебе всегда есть к кому пойти, было очень и очень тяжело. Тай знал, что Джошу было тяжело. Он чувствовал это — через снимки, через короткие строчки их переписки, и не настаивал на былой беззаботной болтовне, что могла длиться часами. Он старался уверить Дана в том, что у него тут все хорошо, он наслаждается свободой и ни в чем не отказывает себе. — Ну-ну, не увлекайся там сильно, — устало ворчал Джош, — а то я подумаю, что ты решил забыть меня. — Я не смогу тебя забыть, — хмыкнул Тай, — такое, знаешь ли, не забывают. Видимо, своими словами он задел больное место Дана, потому что тот виновато вздохнул и прошептал: — Мы с тобой обязательно увидимся, Тай. — Я знаю, Джоши, — Тайлер постарался вложить в свой голос как можно больше тепла, — я знаю.

***

Если первый месяц Тайлер жил ожиданием Джоша, то после, когда в Коламбус пришел октябрь, он заставил себя перестать терзаться несбыточным и стал пытаться выстроить жизнь с нуля. В его маленькой — на одну комнату — квартирке стали бывать гости. Он сам стал чаще выбираться из своей раковины и как-то даже сводил Мэдисон в тот самый клуб, где испытал не самое приятное из потрясений. На этот раз он был куда снисходительнее к людским слабостям, и не обращал внимания на откровенно облизывающие его взгляды. После, когда он рассказывал об этом вечере Джошу, тот всполошился: «Все прошло нормально? Я имею в виду, ну…» Тайлер закатил глаза и ответил: «Да, мамочка. Я не разговаривал с плохими девочками». «А с мальчиками?» — тут же поинтересовался Дан. «С ними тоже. Я общался с Мэдисон языком жестов», — ответил Тайлер, и отправил вдогонку смайл «: -р». Д.: «Что ж ты сразу не сказал, что ходил туда не один. Я бы меньше беспокоился!» Т.: «Тебя волнует, с кем и куда я хожу, серьезно? Я ведь не спрашиваю, с кем и куда ходишь ты. Так что…» Д.: «Тай, поверь, я…» Т.: «Все нормально, Джоши. Я надеюсь, ты неплохо проводишь время со своими друзьями. Я ведь не единственный твой друг, так?» Д.: «Друг — нет.» Тайлер прочитал это сообщение, и сердце укололо болью. — Отлично, — прошептал он себе, — просто отлично. Телефон тренькнул новым сообщением, но Тай не хотел открывать его, не хотел смотреть, что там, он вновь переживал мучительную и горькую обиду, унизительное чувство брошенности. Он вновь и вновь уверял себя, что все идет так, как должно. Один из них рано или поздно смотался бы из этого города, и Джош просто оказался смелее. Он всегда оказывался смелее; в конце концов, именно он первым перевел их отношения из дружеской болтовни в приложении в область реальных чувств. Дров в этих чувствах наломал уже Тайлер. Может, не попроси он тогда поцеловать его, Дан не сбежал бы, а продолжал жить здесь. Может, ухлестывал бы за какой-нибудь девчонкой, и они по-прежнему тусили их веселой компанией на пикниках и вписках. Может… Но все сложилось так, как сложилось. Тай столкнулся с последствиями выбора, и чья вина, что тот, кого выбрал он, выбрал что-то другое? Все же он злился и психовал, и только ближе к полуночи, когда забрался под одеяло в своей узкой кровати, решил посмотреть, что же написал Дан. В сообщении было: «Да, ты не единственный мой друг, но ты единственный человек, с которым я бы хотел пройти эту жизнь». Больше реплик в беседе не было, видно, Джошу стало недосуг и он занялся куда более насущными проблемами, чем попытки успокоить совершеннолетнюю истеричку мужского пола. Тайлер шепотом назвал себя идиотом, и после долгих раздумий выстучал «Пожалуйста, позаботься о себе, как это сделал бы я». Нажал «отправить» и спрятал в подушку пылающее от смущения лицо.

***

Дни шли лениво и размеренно. Теперь Тайлер воспринимал воскресные обеды у родителей не как занудную обязанность, а как одну из главных радостей недели; вечерами он умудрялся выкроить с полчаса, чтобы забежать на тренировку школьной команды и понаблюдать за игроками; наконец, вечерами он принимал у себя Мэдисон, стенающую от засилья уроков, и помогал ей с проектами по профильным дисциплинам. Мало помалу он растворился в налаженной схеме свой жизни, перестал мечтать о большем — об океане, о пальмах, о россыпи звезд, отражающихся в глубокой воде, о человеке, чьи волосы были прекраснее того самого океана. К очередному дню рождения он врос в город, стал его частью, и уже не хотел что-либо менять. Конечно же, Тайлер говорил себе, что это временное затишье, что он наберется сил, подкопит денег и уедет — в город, где сможет вспомнить настоящего себя, и этот мирный сонный быт — только пока, до времени. Ничто не встрепенулось в его душе даже тогда, когда мать, пряча слезы, поздравляла его с днем рождения и благодарила небеса за то, что те послали ей разумного сына, того, кто не заставил материнское сердце разорваться от волнения. Тогда, на их семейном ужине в честь его девятнадцатилетия, он обнял ее и обещал быть ее опорой, а не источником тревог, благодаря, в свою очередь, за спокойствие и терпение, с которыми она принимала его выходки. В этот день он с самого утра отключил телефон, чтобы в полной мере насладиться обществом самых близких ему людей, и даже традиционное фото с задуванием свечей на именинном торте первой выложила Медисон, а не он сам. Признаться, тихие семейные радости были не основной причиной такого решения. Дело, скорее, было в том, что Тай трусил, отчаянно трусил, что Джош не позвонит. Тот, однако, звонил, и не один раз, о чем сообщила служебная смс от оператора связи. Не дозвонившись, Джош отправил ему длинное поздравление, заканчивающееся словами «Мы скоро увидимся, и будем вместе столько, сколько захочешь». «Скоро это когда?!» — отстучал взбудораженный Тай. Ответ пришел лишь через сутки: «В день Х». Тай гадал, ныл, упрашивал сказать напрямую, но Джош, будто насмехаясь, твердил все то же «В день Х. И это не новая серия „Секретных материалов“». Наконец, хорошенько помотав Джозефу нервы, тот признался: "Я буду у тебя на Рождество. И если хочешь, если ты согласишься, мы проведем его вместе." Прочитав это сообщение, Тайлер прижал руки к груди, успокаивая бешено скачущее сердце, устроился на подоконнике, глядя на небо, хватая воздух пересохшими губами, рисуя в воображении картины их будущей жизни. Да, им придется вновь притираться друг к другу и, может, знакомиться, заново, но Джош снова будет здесь. Джош снова будет с ним. И, Господи, этого стоило ждать. До Рождества оставалось две с половиной недели…