Ложь сделала свое дело

— Аврора, не смей трогать ее, — послышался голос Клауса, и девушка тут же полетела в сторону. Ты, собирая все силы, одним рывком освобождаешь свое тело от дерева и вдыхаешь полной грудью. Раны быстро затягиваются, и боль постепенно проходит. Ты поворачиваешь голову, видя как Никлаус, вырывает сердце вампирше. Внутри зарождается смешанное чувство, с одной стороны ты рада, что та мертва, а с другой — ты сама хотела это сделать. Единственное, что ты знала точно, это то, что смерть ей была явно к лицу.  — Спасибо, — проговорила ты, ловя на себе взгляд гибрида.  — Кровь в холодильнике, можешь остаться дома, — Никлаус говорил вполне серьезно.  — Это твой дом, а я, пожалуй, пойду, — ты развернулась и направилась в сторону двери, все еще чувствуя на себе взгляд вампира.  — Т/И, я тебе верю. Я скучал по тебе, — доносится до тебя, от чего на лице играет улыбка. Но ты не оборачиваешься, продолжая идти. *** Громкий хлопок дверью, от чего Кай Паркер подпрыгивает на месте. Ему не нужно было выходить в коридор, чтобы видеть, кто пришел. Комната наполнилась смешанными запахами алкоголя и крови, от чего парень повернул голову в сторону входа. Ты подпирала собой косяк, смотря куда-то вдаль.  — Клаусу не понравился подарок? — голос ведьмака разрывает тишину.  — Напротив, все прошло как нельзя хорошо, — ты все так же продолжала смотреть куда-то сквозь стены, словно в твоей голове ликовала победа.  — А это у вас такие семейные нежности? — парень подошел к тебе вплотную, проводя пальцем по кровоподтёкам. Раны уже давно затянулись, потому ты даже забыла о них. Ты небрежно вытираешь оставшуюся кровь с лица, словно стираешь напоминание о своем промахе. «Я верю тебе» — снова и снова отзывается эхом в подсознании, заставляя его ликовать.  — Издержки моей сущности, — сухо бросаешь ты, попутно избавляясь от майки, что так же пропитана твоей кровью. Прошло несколько дней с момента последнего инцидента. Ты потихоньку налаживала отношения с Клаусом, ведь былого доверие не вернуть за одну ночь, порой на это уходит не один год. Но тебя это не особо беспокоило, ты вообще перестаешь думать о времени, когда в запасе есть целая вечность. Семья Майклсонов все так же не переносила Кая, видимо у них было особое чутье на окружающих. Да и сама ты так и не начала ему доверять, хотя пока поводов усомниться ведьмак тебе не давал. Что ж сказать о нем? Паркер не знает, что такое доверие, с самого детства, он уже призирал свою семью. Но если бы ты была глупа, то подумала бы обратное. Единственный вопрос, который тебя мучал, это местонахождение Кола. Никто не мог ответить на этот вопрос. Да еще и Кэтрин куда-то запропастилась. Это явно не нравилось тебе. Ты спрашивала Элайджу про подругу, но он утверждал, что сам не видел ее уже несколько дней. Тебе совершенно не хочется, что бы Ник узнал о том, что та снова жива, поэтому расспросы на этом были окончены.  — Паркер, смотри, что я тебе нашла, — ты достаешь из кармана маленький медальон.  — Милая побрякушка, но меня этим не подкупишь, — недовольно фыркает парень, бросив презрительный взгляд на украшение.  — Ну и зря, я стащила его у подружки Клауса, у нее, оказывается, имеется большой склад разных игрушек магического содержания, но раз тебе не интересно, — ты убираешь вещицу в карман. После слов «магического содержания» глаза Паркера загорелись. Магия была для него словно наркотик. Это было, единственное чего он жаждал, ну не считая еды конечно. Ведьмак подошел к тебе, с хитрым выражением лица и провел рукой возле кармана.  — Чья это вещь? — его глаза буквально горели желанием завладеть ей.  — А мне почем знать, я этикеток не читала. Схватила первое, что под руку попалось, и вынесла, — ты снова вытащила вещь из кармана.  — Ты даже не представляешь, сколько там магии, — Кай облизнул нижнюю губу, не отрывая взгляда от кулона.  — И он будет твой, если составишь мне компанию в поход до бара?! — ты выгибаешь бровь дугой. Тебе даже не надо дожидаться ответа, ведь прекрасно понятно, что он сделает что угодно ради новой дозы магии. Ты могла и просто так попросить его сходить с тобой, и вряд ли тебе последовал бы отказ. Но это было не в твоих правилах. Куда веселее поставить условие, заставить кого-то играть по твоим правилам. В этом и заключалась твоя сущность: не просить, заставлять. Солнце уже село и народ толпами передвигался по узким улочкам, наслаждаясь архитектурой, сохранившейся во Французском квартале. Трогать туристов было нельзя, и ты, дабы не рушить только что выстроенные отношения с первородными, ты придерживаешься этого правила. А вот перекусить, парой-тройкой местных пьяниц, ты себе не отказывала. Правда, что убивать ты их не хотела, слишком много мороки с телом. Ты сидела за барной стойкой, выпивая очередной бурбон, как к тебе подсел довольно знакомый вампир. Тебе не надо было даже поворачивать голову, что бы понять кто это.  — Деймон Сальваторе, чем обязана? — язвительно выпаливаешь ты.  — Видишь ли, ты забрала кое-кого у меня, и я намерен его вернуть, — он заказывает себе выпить. Катерина успела поведать тебе о особо сильных чертах характера этого парня. Если быть честной, он даже поразил тебя, если бы его не затоптала жажда любви.  — И как же ты намерен вернуть его? — наконец-то ты поворачиваешь голову в сторону собеседника, удостоивши его заинтересованным взглядом. Тебе и правда было интересно, насколько далеко он зайдет ради брата? Сколько безумия и жажды убивать в нем осталось? Как сильно эти человеческие чувства потопили в нем его настоящую сущность?  — Ну, может, я просто убью тебя? — его самоуверенность была жутко сексуальной.  — Бедный мальчик, как отчаянно то. Давай без кровопролития. Серьезно, я расстроюсь, если придется убивать тебя, — ты театрально надуваешь губы. Ты видела, как в небесно-голубых глазах загораются искры, несомненно, говорящие, даже кричащие, что просто так от него не избавиться. И тебя это непременно забавляло. «Новая игрушка» — промелькнуло в твоей голове, и подсознание захлопало в ладоши, ведь сидеть без дела тебе явно надоело.  — Ты вернешь мне брата, а потом перед тем, как убить тебя, я разрешу тебе поумолять не трогать тебя, — в его словах было столько яда и уверенности, что по твоей коже даже пробежались мурашки. Ты не сдержалась, давая волю смеху, что пробирал тебя. Сколько глупости, бесстрашия, любви и преданности в этом вампире. Не каждый человек способен на такие эмоции, а тут их проявляет монстр, чей основной инстинкт убивать. Сальваторе поразил тебя, теперь ты понимаешь, почему с этими братьями все так носятся.  — Неужели это Деймон? — Паркер вмешался в нашу беседу, — он настолько глуп, что пришел сюда? — этот вопрос был адресован уже тебе.  — Ему нужен Потрошитель, — отвечаешь ты, не спуская глаз с голубоглазого вампира. И бум, твоим ожиданиям пришел конец, Деймон отчаянно достает шприц с вербеной и пытается ударить, но благо ты старше и реакция у тебя быстрее, так что еще секунда, и парень оказывается лежащим лицом вниз на барной стойке.  — Бедняга, жизнь тебя совершенно ничему не учит? Мы же уже проходили это, я сильнее, да и вербена мне не особо страшна, я пропитана ядом, и это в буквальном смысле, — ты ловко отнимаешь оружие у вампира и применяешь его против него самого. Как только тело Сальваторе обмякает, ты отпускаешь руку, победно хлопая его по спине. Ты садишь парня на пол, опирая его о барную стойку спиной.  — Как остынешь, поговорим, — шепчешь на ухо, слегка прикусывая мочку. Ты уже собралась уходить, как заметила довольно знакомую фигуру. Кол пританцовывал с юной особой, которую тебе ранее не доводилось встречать. Заметив тебя, парень резко переменился в лице, радостная улыбка сползла, и в глазах читалось «только не это».  — Кол, а я искала тебя, — ты стоишь на месте, и проговариваешь почти шепотом. И парень услышал, это было понятно по его закатившимся глазам. Он отрицательно качает головой, видимо не желая вас знакомить, но ты была бы не собой, если бы не разрушила чьи-то планы. Нацепив самую милую улыбку, которая имеется в твоем арсенале, ты уверенным шагом направляешься к первородному. Ты любила этого засранца, по-своему странно, но любила, поэтому в твои планы входило лишь познакомиться с его пассией.  — Кол, я рада тебя видеть, где ты пропадал все это время? Я переживала за тебя, — твой голос звучал так взволновано, что ты сама удивилась своему театральному мастерству.