Жемчужница

Тики безумно любил морской ветер, развевающий волосы, забирающийся под рубашку и щекочущий водяной пылью кожу, отчего, вероятно, и согласился на эту идиотскую авантюру. Нет, конечно, Адама сложно было назвать идиотом, как-никак, а тот императором был и весь океан в ежовых рукавицах держал, но затея с поиском этой особой русалки была заведомо провальной, и Микк был полностью в этом уверен, когда пустил корабль по волнам. Самое странное было в том, что команда, собранная впопыхах по большей части из тех, кого он смог отыскать на тот момент в столице, была преисполнена воодушевления и восторга, как только им раскрыли цель плавания. Так уж сложилось, что Империя, во флоте которой исправно служил Тики, к сиренам относилась очень трепетно и бережно, потому что, по легенде, именно русалка была той, кто благословил мелкое государство, расположенное у дракона на хвосте, отчего оно начало процветать и в итоге стало сильной, агрессивной страной с самым мощным флотом на материке. Вот только о том, как после развязанной правителями соседних государств войны относились к людям сирены, легенда умалчивала — сирены скрылись на глубинах, куда человеку было не попасть. А потому Микк был совершенно уверен в провале данной экспедиции и по этой же причине никуда особо не спешил, а следовал заданному курсу медленно и даже с некоторой неохотой. Бухта, в которую они направлялись, была известна тем, что вокруг неё образовалось кладбище кораблей, потопленных внезапными штормами и бурями. Адам отчего-то решил, что именно там и прячется русалка, так необходимая ему для его целей. Зачем императору нужны были сокровища с его-то болезнью (ведь что еще ему могла дать русалка, как могла вылечить, если не заплатить своими слезами за исцеление?), Тики понять не мог, но отказывать ему совершенно не хотелось хотя бы потому, что старик благосклонно позволял мужчине заниматься тем, что он любил — путешествовать, а не торчать во дворце. Да и много ли пользы было бы от Микка во дворце? С рулём и канатами он управлялся намного лучше, чем с теми же советниками и мелкими политическими интрижками. А потому поиски мифической русалки, плачущей драгоценностями, он воспринял легко и довольно скептично: вряд ли они хоть кого-то найдут, но зато хоть прогуляются подальше от столицы. Тем более, что морских дев никто из их флота не видел уже лет пятьдесят — так хорошо те прятались. Это, на самом деле, было совершенно немудрено, если вспомнить про эту глупую охоту, которую устроили другие страны, решившие обогатиться за счёт их слёз. Поговаривали даже, будто русалочье мясо не только ужасно вкусное, но и бессмертие дарует. Иногда Тики поражался тому, что могли навыдумывать люди в погоне за наживой. В Империи же сирены — и русалки, и тритоны (но больше все же русалки) — были подобны божествам. Они были неприкосновенны, а в народе столько сказок про них рассказывали, что каждый ребёнок к пяти годам мог поведать что-нибудь интересное. Мана, например, младший сын Адама, вообще отправился с ними именно потому, что изучал русалок и мог помочь с поисками. И он, кажется, даже несколько раз поправлял Тики, когда тот что-то неправильно говорил… Впрочем, неважно, Тики эта тема нимало не интересовала. Ему поручили найти русалку, и он выполнит, а там хоть жемчугом пусть плачем, хоть соляными кристаллами. В радиусе нескольких километров от бухты начали показываться обломки потопленных кораблей, и повеяло чем-то пугающим. Тики нахмурился, осматриваясь, и достал подзорную трубу, но ничего подозрительного не заметил и не услышал: вокруг тишь да гладь, впереди небольшой коралловый островок, небо ясное и солнце палит неистово. Мужчина подозрительно скривился, вглядываясь в опасливо ощетинившиеся деревянные балки изломанных штормами фрегатов и галер, и сердито выдохнул, с недовольством думая, как ему не нравится это обманчиво спокойное и тихое место. И стоило ему только подумать об этом, как вдруг откуда-то сбоку поднялась огромная волна, вполне способная потопить весь корабль, и Тики вынесло за борт. Матросы что-то кричали сверху, взволнованные и испуганные, и, когда Микк вынырнул и махнул им рукой, начав загребать обратно к окаченному водой кораблю, отплевываясь и ворча (в общем, в шторм с ним такое случалось часто), сбросили канат. Однако море, прежде спокойное, но совершенно внезапно родившее всего пару минут назад такую огромную разрушительную войну, кажется, даже не думало отпускать его. Не успел мужчина ухватиться за канат, как его потянуло вниз, словно он попал в мощный водоворот, каким-то чудесным образом не трогающий корабль, но его самого затягивающий на дно. Тики только и успел что глотнуть воздуха пополам с водой, а после — зажмурился и нырнул навстречу тому, что ожидало его на глубине. Водоворот — могучий подводный вихрь совсем как из тех, что забавы ради любил закручивать мужчина в воздухе, затянул его в самую свою середину, в самое сердце — и потащил на таинственно темнеющее и ощеренное обломками сотен погибших кораблей дно. И Тики поплыл, поддаваясь тому, что его тащило, покорный и совершенно не ощущающий недостатка воздуха, охочий до приключений и только что учуявший здесь еще одно. Что ж, если Адам был прав, это обещает быть интересным… Страха он не почувствовал. Подводный вихрь опускал его все глубже и глубже, и мрак перед Тики словно бы расступался, разгоняемый течением. И перед мужчиной открывался как будто огромный подводный город, озаряемый как солнечным светом чьим-то пением. Постройки были совсем как на его родине — в Империи было много таких сооружений, чаще всего храмовых комплексов и пагод, квадратных и шестиугольных, округлой формы, при постройке и оформлении которых использовалось все — от дерева до камня. Но это место было будто даже знакомо Тики. Однако рассмотреть его издали он не успел, а потом стало совершенно не до того. Водоворот отпустил его, позволив кубарем полететь на землю (что странно под водой), и, как только Тики поднялся на ноги, его подхватили под руки и стремительно куда-то потащили, не обращая ровно никакого внимания на сопротивление. Он заметил лишь зеленоватую толщу воды, привкус соли на языке и шуршащую под ногами гальку. А потом его резко бросили на внезапно появившуюся каменную кладку, и в уши ударил звук бубнов и барабанов, заставивший мужчину поражённо вскинуть голову и ошарашенно застыть. Он оказался на площади, и перед ним ярко полыхал костёр, длинными языками облизывая кромку моря, возле которого собралась толпа людей, обезличенных в своих нарядах и масках, пёстрых словно попугаи и напевающих что-то ужасно зловещее в своей торжественности, а прямо в нескольких шагах от самого Тики стоял мраморный алтарь с лежащим на нём без сознания темноволосым мальчиком. И — фигура в разукрашенном золотом плаще с занесённым над оголённым телом ребёнка кинжалом, по тонкому изогнутому лезвию которого плясали огненные блики. Микк испуганно дёрнулся, кидаясь вперёд, совершенно плюя на то, что сейчас он под водой, где пламени логически быть не могло и где люди бы уже давным-давно задохнулись, но его вновь схватили за плечи, скручивая и лишая движения, а фигура у алтаря медленно обернулась к нему, и Тики вгляделся в сверкнувшие во тьме капюшона серые глаза. — О наш великий Бог, море подарило нам ещё одну жертву! — громко крикнул жрец, подняв руки вверх, и пламя костра колыхнулось, словно бы вторя его движениям. — Кого ты желаешь поглотить, о наш господин? — высокопарно спросил человек и вдруг резко впился серым взглядом в глаза Микка, взволнованного и ничего не понимающего. — Наш Бог как всегда милостив, а потому выбирай, человек! Кто умрёт сегодня? — громко и грозно обратился жрец к мужчине. Тики замер на месте всего на секунду, лихорадочно соображая, куда же попал и что вообще происходит. Если это сирены (чего просто не могло быть, у русалок и тритонов же хвосты, разве нет?), то ни о каком контакте речи даже не шло. И ни о каком жертвоприношении — тоже. И вообще — это было как-то странно. Окутывающее город пение как будто стихло, но его отголоски по-прежнему доносились до Тики со всех сторон подобно эху. Эху, которое раздавалось изо рта жреца с совершенно другим голосом. О духи, Микк должен был достать для своего императора эту драконову русалку, чтобы та вылечила его недуг, а не прохлаждаться на каком-то непонятном жертвоприношении во имя чужого бога, которого наверняка не чтил ни один житель Поднебесной, потому что Империя Тики не принимала кровавых богов. Но на алтаре лежал мальчик, совсем еще ребенок. Такой, каким был когда-то Тики. И этот мальчик умрет, если мужчина не сделает что-нибудь. Ну хоть что-нибудь! Микк подорвался, вскакивая на ноги, и потянулся к ножнам на своем поясе, чтобы обнажить меч и отвоевать мальчика у этих кровавых жрецов. Он заберет свое силой, если потребуется, потому что это мальчик — совсем ребенок, который ничего никому не сделал и не должен своей крови ни одному богу.  — Отпусти его, — низко прошипел мужчина, уже готовясь ринуться вперед, уже почти вынимая меч…, но нащупывая на боку только бант из лент. Это настолько ошеломило его, что на секунду Тики опешил. Всего на одно мгновение, которое могло стать началом конца. Потому что жрец расхохотался, словно истолковав по-своему его выбор, и снова занес ритуальное оружие над распятым по алтарю мальчиком. И у Тики не было времени — его не было, совершенно не было, потому что кинжал птицей летел к горлу ребенка, не ведающий пощады, не умеющий прощать и не желающий знать о его невинности. И поэтому мужчина сделал то единственное в этой ситуации, что мог, если хотел спасти ребенка. Уже не успевающий остановить руку из-за долгой возни с мечом, которого просто не оказалось на месте в такой важный момент, он просто метнулся вперед, подставляя под острие кинжала собственное горло и крепко жмурясь. Дыхание перехватило в одно мгновение, кровь (а может — морская вода) фонтаном брызнула на алтарь… Послышался крик ребенка. А больше Тики уже ничего не помнил. *** До ушей донёсся звук журчащей воды, успокаивающий и мягкий, словно мурчание разнеженной кошки, и кожу так приятно холодил влажный мох, что хотелось лежать здесь и дальше, ни о чём не думая и просто наслаждаясь такими приятными ощущениями, но Тики вряд ли был Тики, если бы не заподозрил что-то неладное. Поэтому… Он же, кажется, был на корабле, так какой к дракону мох?! Мужчина подскочил на месте, протяжно застонав от тянущей несильной боли, пронзившей всё тело, и осмотрелся: невысокий грот, тонкий водопад в нескольких метрах, впадающий в неглубокое озерцо, погружённое во тьму пещеры, и широкие полосы света, ниспадающие с дыр в потолке и освещающие лишь стены, поросшие мхом, да небольшую часть камня, расположившегося по середине поверхности воды. Тики ошарашенно взглянул на свои ладони и вспомнил про странный ритуал, про огонь и мальчика, про захохотавшего жреца — неужели всё это был лишь сон? Мужчина вздохнул, недовольно фыркнув, и вдруг услышал величественный голос, полный чарующего великолепия: — Зачем ты приплыл сюда, человек? …кажется, он уже где-то его слышал.  — За русалкой, — буркнул Микк недовольно и резко сел, тут же чувствуя, как перед глазами плывут цветные круги, но даже не помышляя о том, чтобы остаться беззащитным в незнакомом месте. Рукой он лихорадочно зашарил в поисках ножен с мечом и, благодарение ветру и морю, его нашел. Обнажать теперь, однако, не торопился. Говорящий был старомодно пафосен, но будто бы не опасен, и… Тики стопроцентно был уверен, что это женщина. Уж больно мягкий и нежный голос, такой даже совсем молодым юношам не присущ. Уж больно он… знакомый. Невидимая наблюдательница засмеялась, и Микк решил, что это даже девушка, а не женщина. И, наверное, очень красивая — потому что такой смех не мог принадлежать дурнушке. — А кто тебе сказал, что русалка с тобой пойдет? — поинтересовалась неизвестная — и вышла из тени озера, по пояс в серебрящейся воде озера и сама вся как будто бы серебрящаяся. И — обнаженная. Совершенно огорошенный подобным приемом, Тики поспешно отвел глаза, чувствуя, как заливает краской щеки, и коротко вздохнул.  — Ну хорошо, поставим вопрос иначе, — глухо отозвался он, стараясь не смотреть на девушку — действительно девушку, притом красоты совершенно необычайной. — Что нужно сделать, чтобы госпожа русалка захотела со мной пойти? Незнакомка мягко рассмеялась, и Микк услышал слабый всплеск воды, борясь с собственным интересом и любопытством, потому что не верилось, что поиски увенчались успехом. Больше казалось, что его забросило к какой-то сумасшедшей ведьме. Но когда мужчина всё же обернулся, затаив дыхание, его взору предстала самая настоящая русалка, усевшаяся на камень посреди озерца: длинный белый хвост, отливающий серебром и жемчугом, с широкими разлапистыми плавниками, мерцающими на солнечном свете, и длинные лунные волосы, водопадом ниспадающие до самой кромки воды. — Сыграй со мной, человек, — лукаво улыбнулась девушка, сверкнув серыми глазами, и хлопнула одной из длинных лопастей боковых плавников по камню. — Если одержишь победу, то так и быть: поплыву я с вами, но если проиграешь… — она многозначительно облизнулась, сощурившись, и Тики заметил причудливую татуировку на её бледном, словно слепленном из снега лице, — съем всю твою команду. Слышала, рёбрышки у людей просто изумительные, — хитро протянула русалка, счастливо прикрыв глаза, и хвостовой плавник у неё затрепетал будто бы в предвкушении. Мужчина сглотнул, всё ещё не в силах отвести от неё взгляда (и упорно игнорируя область груди), и заметил, что всю её левую руку тоже покрывает затейливая алая роспись, полная завитков и напоминающая чем-то узоры южных стран.  — Ну давай сыграем, — осторожно отозвался Микк, уже подумавший было, что ядовитая (явно во всех отношениях) русалка потопила весь его экипаж, и теперь незаметно выдохнувший, когда это оказалось не так. — Во что играть будем? Русалка склонила хорошенькую головку набок, скрывая частично обнаженную грудь длинными струящимися серебристыми волосами, и взмахнула тонкой рукой словно в задумчивости. К бледной коже прирастал серебристый плавник с каким-то словно бы оставленным просто для красоты шипом. Тики заметил на расписанной руке такой же плавник (и там еще было по несколько плавников вообще-то, красивых и пушистых, их хотелось потрогать) и удивленно вскинул брови. Она была похожа на крылатку. Как любитель морской живности, он тут же, естественно, залюбопытничал, однако виду подавать не торопился. Потому что русалка смотрела на него с какой-то странно загадочной улыбкой и словно раздумывала, что же предложить. Остановилась она в итоге на совсем уж незатейливой игре.  — Давай сыграем… в смерть или спасение, — предложила она. — Я буду спрашивать, а ты — решать, кому жить, а кому — умереть.  — И как же ты поймешь, прав ли я? — хмыкнул в ответ мужчина, усаживаясь поудобнее и упираясь ладонями в мох. Он тщетно старался не смотреть на свою очаровательную собеседницу, но глаз отвести все же не получалось — она была настолько красивой, что дух захватывало. Таких девушек в Поднебесной Тики не видел нигде и никогда. Впрочем, оно и немудрено. Если все русалки такие красивые, подумал между тем он, тогда можно понять иностранных охотников за ними. Кто же не хочет стать обладателем такой красоты, которая еще к тому же и слезами драгоценными плачет? Только вот также он слышал, что охотники насиловать их любили и мучить, а потом убивать, когда оказывалось, что слёзы их не обращались в каменья, а, например, дождь вызывали. И этого Тики понять не мог — ведь русалки, может, и были наполовину рыбами, но от людей в них было намного больше! Зачем же тогда так издеваться над себе подобными? Да ещё и безобидными? Девушка огладила развесистые, похожие на кораллы плавнички, которые скрывали всю нижнюю часть подтянутого живота и бёдра, и обрадованно заулыбалась, вновь хлопнув по камню несколькими лёгкими и мягкими на вид лопастями. Пряди волос, напоминающих чем-то тонкую паутинку, соскользнули по коже, вновь оголяя грудь и розовые соски, отчего Тики стремительно отвернулся, не в силах смотреть на обнажённую девушку. Да что за срам-то такой, а? Перед незнакомым мужчиной светить своим телом? — Ты хоть прикройся! — не выдержал он, потому что хоть и был охоч до девок, но никогда не позволял себе глазеть на нагих незнакомок!  — А ты считай это еще одним испытанием! — хохотнула девушка. И, соскользнув с камня, подплыла к сидящему у самой воды Тики, устраиваясь рядом и озорно сверкая глазами. Серыми глазами. Как у того жреца из сна. Ах ты мерзавка!.. Микк заставил себя не жмуриться, чувствуя, как щеки просто пламенеют, и уставился на серебристую гладь озера, почему-то думая о том, что эта красавица чем-то похожа на звезду. О звездах в Поднебесной тоже много легенд слагали. Звезды были порождениями ветра и парили, поддерживаемые им, на невообразимой вышине, указывая путь умеющим читать их расположение путникам. Иногда ветер в далекой выси волновался — усиливался или слабел, — и тогда некоторые звезды падали, не удерживаясь на своих местах, да так и оставались на земле, прекрасные и мудрые. И — серебряные. Многие жители говорили, что видели их в лесах — они принимали вид светлячков или духов и выводили заблудших или путали подлецов, оставляя умирать в чаще. В эти сказки путешественник-Тики, конечно, верил, хотя ни разу упавших звезд и не видел. Заставал только редкие, но красочные звездопады — когда были шторма на море — и всегда при этом загадывал разные маленькие желания, уповая на то, что его услышат. Для себя Тики ничего не просил — все имел, что для счастливой жизни нужно, — а вот маленьких радостей другим желать любил. Звезды вроде бы выполняли просьбы, поэтому он и верил. Но эта девушка… как будто совершенно девственная в своей наготе, она была похожа на звезду только своей необыкновенной бледностью и своим сиянием. На деле же ничего от духа в ней Микк не видел. И от богини — тоже. Как есть живая. И наверняка мокрая от озерной воды. Потому что волосы у неё были определённо мокрые — тонкими прядками липли к коже, да и пахла она морской солью. Тики любил этот запах — напоминающий о свободе, штормах и ветре, он приносил успокоение и счастье, стоило хоть раз вдохнуть его полной грудью. Русалка наклонилась, заинтересованно опустив голову к плечу, и мужчина увидел на её спине ещё один широкий плавник, такой же разделённый на несколько лопастей, похожий чем-то на парус, в который дует ветер, и переливающийся в солнечных лучах алмазами. — Тогда, — задумчиво протянула девушка, надув губы и всплеснув хвостом, отчего на Тики попало несколько капель. — Перед тобой разбойник, у которого несколько детей, но который убил слишком много людей, — размеренно заговорила она, прикрыв глаза, и мужчина проследил, как длинные белёсые ресницы бросили тени на щёки. — Спасёшь ли ты его, если он вдруг окажется в пасти акулы?  — Если у меня будет возможность, — пожал плечами Тики не колеблясь. Странный вопрос был, слишком простой какой-то. Или это ему так казалось просто. Однако русалка заинтересовалась — подобралась, скользнула ближе, почти касаясь ее, и ее грудь колыхнулась, белая-белая и такая… красивая. …вот драконище поднебесный!  — А почему? — поинтересовалась она между тем, кажется, совершенно не замечая смущения мужчины и только продолжая улыбаться и сверкая лукавыми серебряными искорками в глазах. — Потому что у него дети?  — Потому что у него дети, — согласился Микк. — Если он умрет, то и они умрут. А еще, — он сдвинул брови, — потому что не мне судить, жить ему или умереть. Скольких людей он убил и за что? Может, он убивал браконьеров, охочих до живности в имперских лесах. Может — насильников или воров. Каждый должен быть наказан в этой жизни, иначе не сможет перейти в следующую, — убежденно произнес мужчина, — но ошибка этого дурака лишь в том, что сам он судил других. Русалка заметно нахмурила белесые брови и прикусила пухлую розовую губу.  — То есть ты настаиваешь на том, что он мог быть и не разбойником? — уточнила она. — Что он вершил самосуд, и из-за этого его сочли кем-то злым? Но ведь я этого не говорила! — тут девушка хлопнула ладошкой по поверхности озера, разбрызгивая в стороны воду. И еще раз переспросила: — Так, значит, спас бы? Тики незаметно хмыкнул, уверяясь в своей правоте: русалка была наивной и ещё совсем малышкой, лет девятнадцать максимум — впечатлительная, эмоциональная, легко ведущаяся на несуразности, сказанные с умным видом, ужасно похожая на самых обыкновенных девчушек, которые в каждом порте висли на мужчине пачками. — Спас бы, — серьёзно повторил Микк, для усиления эффекта ещё и кивнув. Девушка моргнула, наморщив аккуратный носик, и мотнула головой, как-то внезапно сердито фыркая. — Врешь же, — надулась она, раздражённо скривившись, и отплыла от него. Тики удивлённо уставился на неё. Русалка зло хлопнула хвостом по воде, обрызгивая мужчину с ног до головы, но тот совершенно не обратил на это внимания, поражённый тем, как ей удалось прознать про то, что мужчина сказал неправду. — Соврёшь ещё раз — утоплю, — холодно сверкнула она серыми глазами, и Микк вздрогнул, почувствовав неуловимую опасность, исходящую то ли от самой девушки, то ли от моря. — Спас бы ты разбойника, который убил кучу людей и у которого есть дети, если бы он оказался в пасти акулы? — повторила она свой вопрос, и Тики напрягся. Это было задание с подвохом? Русалка могла читать мысли? Здесь нет правильного ответа? Микк отчаянно принялся перебирать подходящие ответы, думая над условием, на самом деле, оказавшимся донельзя бесполезным и ничего не рассказывающим: а почему разбойник убивал людей, его ли это были дети, стал ли он разбойником добровольно — неизвестных было так много, что с каждой секундой мысли разбегались в стороны со скоростью света, и из глубин сознания поднималась паника. А если он ответит неправильно? Русалка в самом деле утопит его? А что станет с командой? Тики взглянул в спокойные и серьёзные серые глаза, неотрывно наблюдающие за ним, и судорожно вздохнул. Русалок же не зря считают морскими божествами, не так ли? Может быть, мужчине не стоило недооценивать её? Тики бы спас этого разбойника, была бы у него возможность — именно так он и ответил, на что девушка сразу же заинтересовалась, что могло значить, что тот ответ был либо правильным, либо приближённым к правильному. Русалка начала злиться, когда Микк решил её провести и запутать — значило ли это, что она воспринимала всё за ответ? Дракон сожри всех, и какого духа этот вопрос показался ему таким лёгким? — Если была бы возможность, — медленно и осторожно повторил Тики, и правда уверенный в том, что спасать необходимо всех, а уже потом решать, что делать и как судить. Девушка прикрыла глаза, словно задумываясь о чём-то, и кивнула. — Правильный ответ.  — Ну тогда давай дальше, — настороженно прищурился он, больше стараясь не зацикливаться на ее прелестях — на губах, груди, волосах, ресницах. И этой росписи на теле. И на ее хвосте. Таком удивительно красивом, что… Команда, Тики, твоя команда.  — Он охотник, — с какой-то затаенной желчью заявила русалка, снова возвращаясь на свое место рядом с ним и глядя ему прямо в лицо. Глаза у нее были как стеклышки в витраже — такие же серебристо-серые и сияющие. — Он охотится на русалок. Обрывает им плавники и продает их. И у него есть семья и дети. И он их кормит на эти деньги, — кажется, в этот раз она была осмотрительней и обрисовала ситуацию яснее. — Его ты убил бы, если бы тебе попал в руки кинжал или меч или даже просто обычный нож? Ну что ж… Это был в самом деле простой вопрос. Тики тихо засмеялся, про себя удивляясь наивности девушки, и нашел в себе силы посмотреть в ее прямо.  — Я бы и голыми руками задушил ублюдка, — с подлинным наслаждением заметил он. — А хочешь узнать, по какой причине? Русалка смерила его подозрительным взглядом, угрожающе прищурилась и кивнула, словно это решало вопрос о том, будет он жить или его утопят.  — А потому что сирен в Империи почитают как божеств, и убивать их — кощунство, — Тики тоже прищурился, глядя на нее неотрывно, и поднялся на ноги, будучи просто не в силах больше сидеть. — И не только я — первый же имперец под руку отведет дурака на плаху. По легенде от русалки и человека пошел весь императорский род. Мы чтим традиции. Лицо девушки нужно было видеть: она хлопнула длинными ресницами, отшатнулась назад и сразу же припала всем телом к берегу, наваливаясь торсом на камни, поросшие мягким мхом, после чего удивлённо воззрилась на него своими удивительно серыми (словно родниковая вода) глазами. — Ты из Поднебесной? — ошарашенно выдохнула она, сразу растеряв всю свою божественность в жестах и вновь превратившись в обычную девчушку, и недоуменно нахмурилась. — Зачем ты приплыл ко мне? Тики скептически приподнял бровь, выглядывая искреннее волнение на её лице. Словно бы ей была известна Империя, но много про неё она не знала. — Ты говоришь на языке Поднебесной и не знаешь этого? — усмехнулся он, на самом деле, и правда слегка удивлённый таким поворотом: русалка говорила на его родном языке, но при этом понятия не имела, чьей страны это был язык. — Я здесь для того, чтобы просить пленницу бухты погибших кораблей помочь моему императору, — спокойно ответил мужчина, слегка поклонившись и с каким-то странным удовольствием замечая мягкую улыбку на губах девушки. — Когда-то на языке Поднебесной говорили все моряки океана, — ностальгически проговорила она, горько ухмыльнувшись, и покачала головой. — Сегодня на языке имперцев, кроме самих имперцев, почти никто не говорит, — пояснил Тики, прикидывая, сколько же лет тогда могло быть этой русалке, если она говорила про время, когда мощь Поднебесной распространялась на весь океан, и все принимали это спокойно и добровольно. — У нас, в большинстве своём, скверные отношения с соседями, — с неохотой признался мужчина, скривив губы в недовольстве. — Неужели прошло уже столько времени? — хохотнула русалка, глубоко вздохнув (главное — не смотреть на её грудь), и, с несколько секунд оглядывая Микка задумчивым взглядом, хитро улыбнулась. — Если обещаешь, что твой император отпустит меня, то я поплыву с вами.  — Мой император добр и мудр, и он не будет тебя пленить, — со спокойной душой отозвался Тики. В этот момент он чувствовал себя спокойно и привычно. Посланник императора и его слово в народе, он всегда был уверен в собственных обещаниях, а потому все любили и чтили не только его самого, но и старика-Адама.  — Добрый и мудрый император, которому нужна русалка? — коротко рассмеялась девушка и хлопнула ладонью по поверхности озера. — Прыгай. Поплывем обратно, если ты говоришь правду. Микк коротко кивнул — и тут же прыгнул в воду. Без разбега, без всего — даже не прыгнул, а просто шагнул, чувствуя, как родная стихия, живая и надежная даже в подводной пещере, отзывается и какой-то момент поддерживает его в воздухе. Мужчина заметил, с каким любопытством за ним наблюдает русалка, но ничего не сказал на это. Пользоваться собственным волшебством было так же естественно, как дышать, и он не горел желанием объяснять это. Тем более что здесь воздействие было почти совсем незаметным.  — Я никогда не лгу от имени своего императора, — дипломатично заметил Тики, оказываясь в воду совсем рядом с русалкой и чувствуя, как тут же неприятно липнет к телу рубаха. — А моего императора любят и чтят именно за доброту и мудрость. Девушка коротко рассмеялась, хватая его за руку, и понятливо кивнула. — Тогда поплыли к твоему императору, — проговорила она и что-то зашептала на неизвестном языке, прикрыв глаза. И вода в озере вдруг забурлила, отчего Тики ошалело заозирался вокруг, чувствуя на запястье крепкие тонкие пальцы, и их подняло вверх словно гейзером — морская волна вынесла за пределы уютного грота, и мужчина, слегка опешивший и ошеломлённый таким способом передвижения, взглянул на почему-то предвкушающе улыбавшуюся русалку. — Как тебя зовут-то, человек? — внезапно поинтересовалась она, повернувшись у нему, и Микк зачарованно проследил, как серебрятся длинные пряди и мерцают жемчугом и алмазами плавники на солнце.  — Тики, — коротко отозвался он и перевел взгляд на тонкое кукольное лицо девушки. Та щелкнула пальцами расписанной руки — и их понесло к кораблю (слава богу, к не затопленному и даже не стоящему на мели) прямо на волне. И это было настолько же потрясающе, пожалуй, как и путешествие по воздуху — когда течение ветра подхватывает тебя и несет, продувая всего насквозь.  — Алана, — отозвалась русалка, удивительно четкая и звонкая в реве морской воды. — Меня зовут Алана, Тики. Весь экипаж окатило водой, как они приземлились на палубу. Тики кубарем покатился по полу, больно ударяясь спиной и копчиком (не успел среагировать и подхватиться), а русалка… так и осталась сидеть на месте полурыбиной. Даже не так — полурыбиной с обнаженной грудью, на которую беззастенчиво пялились матросы. Микк мельком подумал, что, кажется, понял, почему имперцы возвели сирен в ранг чуть ли не божеств, хотя поклонялись не божествам, а природе и тому, что она им дарит, и вздохнул, поднимаясь на ноги. — Так, представление окончено, все за работу, живо! — гаркнул он, хлопнув в ладоши, и мужчины, горестно простонав и беззастенчиво разглядывая Алану, которой, кажется, было совершенно плевать на такое внимание, поплелись по палубе, периодически кидая на русалку восхищенные взгляды. Тики закатил глаза, думая, что как-то всё слишком просто вышло и что вообще всё это как-то подозрительно, как вдруг с мостика прибежали Неа и Мана. Последний сразу же зарделся и накинул на неё тонкое покрывало, которое до этого висело как плащ на его собственных плечах. Не иначе он вновь замерз… Алана удивлённо оглядела сначала ткань, потом самого парня, так и оставшегося стоять рядом с ней, и неторопливо кивнула в знак благодарности, осторожно кутаясь в материю. — Так, значит, ты есть и морская дева? — отмерев, воскликнул Неа, восторженно рассматривая нахмурившуюся девушку, и потянулся пальцами к её хвосту, как вдруг один плавников хлёстко ударил его по лицу. Неа болезненно шикнул и отпрянул, с какой-то почти детской обидой глядя на русалку, но та только губы поджала и отвернулась от него. На щеке у старшего наследника от ее плавника остался красный след, тут же закровоточивший, и вся эта сцена… ох, она была бы смешной, если бы не была такой странной. Чего это эта русалка так среагировала на попытку простого прикосновения?.. Подумаешь, плавник бы тронул — Тики и самому было интересно, уж больно красиво они сверкали. Но теперь, как видно, стоило поостеречься.  — Ты выловил морскую ведьму, Тики, — между тем недовольно надулся Неа, потирая щеку и размазывая кровь. Мужчина в ответ на это только тяжко вздохнул и махнул на него рукой, ничего не ответив и никак его не приструнив. Брат имел право поиграть в раздоблая, в конце концов. Ведь как только они вернутся — он снова засядет за государственные бумажки, господин старший наследник и исполняющий обязанности императора. Разница в возрасте у них смехотворная была, конечно, но именно из-за этой разницы Микку не грозила императорская волокита, слава ветру и морю. Он был аж четвертым по старшинству, и хоть все дети имели на престол равные права, мог просто отказаться. А вот Неа — нет.  — Что делать с тобой будем, морская ведьма? — вместо препирательств с братом с беззлобной усмешкой обратился мужчина к русалке.  — А что со мной делать? — вскинула брови Алана, как будто став немного благосклонней (ну хорошо хоть его бить плавниками не собиралась). — Вот, мы на твоем корабле, — пожала плечами она, — вези меня к своему императору.  — Да это-то понятно, — хмыкнул мужчина, присаживаясь рядом с ней на корточки. — Я о другом… Ты так на палубе и будешь сидеть, — поинтересовался он, — или позволишь перенести тебя подальше от любопытствующих? Алана удивлённо вскинула брови, непонимающе опустив голову набок, и растерянно нахмурилась. — А зачем меня нести? — непонимающе поинтересовалась она, на что Тики опешил и уже закатил глаза, готовый объяснять про нагую женщину как отвлекающий фактор, и спокойно предложила. — Лучше отведи. И — хвост её заискрился. Неа восхищенно заохал, Мана предвкушающе заулыбался, а Микк с замиранием сердца пронаблюдал, как серебристые плавники словно бы втягиваются, чешуйки оборачиваются бледной кожей, перепонки между пальцами растворяются и на месте рыбьего хвоста появляются человеческие ноги. Алана зябко прижала пальцы к ступням и, опираясь о борт, медленно поднялась, однако сразу же заваливаясь набок. Тики метнулся вперед и подхватил ее, взглядом попросив Ману помочь. Вдвоем они, стремясь не слишком сильно сжимать ее (и вообще не слишком сильно касаться, хотя как это сделать, если ты ведешь не умеющего ходить человека под руки — непонятно), направились к каютам. Там для Аланы с самого начала были подготовлены покои с огромным аквариумом. Как будто редкую рыбу домой везешь как трофей, подумал Тики, когда они вошли, и девушка удивленно вскинула брови. Интересно, а кормят русалок чем?  — Выбирай — кровать или вода, — вздохнул мужчина, стараясь не замечать обращенной к нему мягкой улыбки Маны. У того в такие моменты всегда было такое лицо, как будто они отец с сыном, и близнец Неа гордится отпрыском.  — Издевательство какое, — фыркнула русалка, — вода, конечно. Тики не сдержался и закатил глаза, отчего-то ужасно раздраженный. Наверное, потому, что русалка оказалась совершенно не олицетворением божества, а самой обыкновенной мирской девчонкой: наглой, ехидной, немного высокомерной. Он был даже немного разочарован, потому что с самого детства верил, что морские девы были будто бы из пены рождёнными — воздушными, прекрасными, одухотворёнными. Мана, как самый осведомлённый на корабле, побежал к коку, оставляя Микка наедине с Аланой, и, как только парень выскочил за дверь, девушка возмущенно выдохнула и стянула покрывало на ноги, подвязывая его на бедрах. Тики протестующе простонал, отводя взгляд в сторону, но не отпуская девушку, и подумал, что ей самой по лестнице, чтобы попасть в аквариум, не подняться. Вот самонадеянная девчонка, вздохнул он обреченно. Все оказалось-таки намного сложнее, чем предполагалось вначале. Только в другом месте. Тики ведь думал, что сложнее русалку будет достать, а не управляться с нею, а вышло… то, что вышло, в общем.  — Ты позволишь поднять тебя на руки? — осторожно поинтересовался он, тут же чувствуя, как русалка ощутимо напряглась, и подбираясь. Получить плавником ему совсем не хотелось, тем паче, что рыбиной эта красавица была явно ядовитой. — Это еще зачем? — пронзительно-недовольным голосом отозвалась Алана, как он и боялся. Ну конечно, кто осмелится прикоснуться к его русалочьему высочеству… И это было еще обиднее, кстати, потому что Микк не сказал ей ни единого плохого слова за все их знакомство. То есть — ничем не заслужил, чтобы с ним обращались так… мерзко, ни много ни мало. Образ прекрасной русалки лопнул в его разуме как мыльный пузырь — в одно мгновение, теперь девушка казалась всего лишь… девушкой, такой же, как многие ханжи-иностранки, встречающиеся ему в других государствах. Холодные в своей красоте и пронзительно-неприятные в общении.  — Ты не поднимешься в аквариум по лестнице сама, — стараясь быть как можно более спокойным, пояснил он. — Не знаю, что ты сделала со своим хвостом, но ходить ты не умеешь, это стоит признать. А если умела — то разучилась, и придется начинать заново. Алана в ответ только задумчиво покивала головой, поджав губы, и с горестным вздохом опустила плечи, поглядывая на свои ноги. — Хорошо, — согласилась она, скривив красивое личико в недовольной гримасе. — Только, пожалуйста, будь очень осторожен, ладно? — попросила девушка, усиленно не смотря на Тики, а оглядывая комнату, и неохотно призналась: — Мы не любим, когда к хвосту… прикасаются просто так, — после чего нервно одёрнула покрывало и, закусив губу, посмотрела на мужчину. Тот кивнул и, тщетно стараясь убедить себя в том, что пальцы у него от трепета не дрожат, подхватил русалку на руки, тут же как-то почти испуганно схватившуюся за него, и взошел по лестнице, почти сразу со всей возможной осторожностью опустил ее в воду. Вода была морская, естественно, и теперь надо будет наполнять аквариум ею каждый день, чтобы все было свежим. Алана придержалась за стеклянную стенку и сразу же отстранилась от вздохнувшего облегченно мужчины (ветер и море, она к нему голой грудью прижималась, да это же просто немыслимо стыдно!).  — Мана принесет поесть, — сообщил ей он, спускаясь с лестницы. — Если что-то будет нужно — тоже лучше обращаться к нему или ко мне, а вот если захочешь на палубу — звать только меня. Русалка смерила его задумчивым взглядом и свела к переносице брови. Как видно, такое ей не понравилось. Ей не нравилось явно все, в чем принимал участие Тики. Значит, Мана больше ей по душе?  — А почему я не могу попросить Ману, если захочу выйти на палубу? — наконец поинтересовалась она, скрещивая руки на груди.  — Ты можешь, конечно, — повел плечами Микк, отворачиваясь и направляясь к двери, — и он вряд ли тебе откажет… Но не донесет, — мотнул головой он, на секунду оборачиваясь. — Мана слаб здоровьем, и ему лучше не напрягаться. Русалка, однако, удивлена этой новостью не была, словно уже знала, что младший Уолкер не самый здоровый человек на палубе, и понятливо кивнула. — А если я попрошу его учить меня ходить, ты разрешишь мне не беспокоить тебя по таким пустякам? — поинтересовалась Алана, опустив голову набок и выжидающе глядя Тики прямо в глаза. — Я буду учить тебя, — устало выдохнул мужчина, и русалка обиженно поджала губы, кивнув, явно недовольная тем, что Микк фактически запретил ей общаться с кем-либо, кроме себя. — Мана очень слаб, пойми. Возиться с тобой ему будет очень сложно, — попробовал объяснить он, и Алана вновь понятливо кивнула, отвернувшись и превращая ноги в пышный хвост, со спины чем-то напоминающий фрегат с полностью раскрытыми парусами. …обиделась на то, что ей и саму себя не доверяют? Но ведь она же ходить толком не умеет даже! А матросы — в сущности незлые ребята — все равно будут рады попялиться на нее и могут сотворить по незнанию какую-нибудь глупость. И вот как это объяснить? В конце концов мужчина махнул рукой.  — Если хочешь, можешь плавать в открытой воде, пока корабль стоит, — заметил он, глядя ей в затылок. — Просто… в таком случае зови меня. Матросы у нас ребята неплохие, но прямодушные, они могут и глупость какую по незнанию учудить. Одного дурака ты вот уже отоварила, а их там таких целая команда. Сирен в Империи последние раз видели лет пятьдесят назад, всем интересно. Алана передернула плечами и обернулась к нему.  — Правда?.. — на ее губах поселилась легкая полуулыбка, и ее лицо… оно сразу стало тонким, нежным, невинным. Как будто не она только что выглядела как заносчивая девчонка. Тики кивнул и, не найдя больше слов для ответа, вышел. Нет, это определенно было не так просто, как он предполагал.