Помоги себе сам

      Утро проходит в полубреду, как и всегда. Автоматическими движениями включаю кофеварку, подставляю чашку, жду, пока сварится любимый латте. Пью быстро, одной рукой сжимая чашку, а другой пролистывая новые сообщения на почте.       Половину писем просто удаляю, некоторые помечаю как важные, а на одном и вовсе останавливаюсь. Андрей, похоже, не спал всю ночь, ну или встал в три утра. Меня действительно пугает этот человек — мне бы, наверное, в такое время не то чтобы не удалось свободно изъясняться в деловом стиле, да я бы попросту глаза открыть не смог.       Тем не менее, я пробегаю глазами по письму ещё раз и с удивлением выясняю, что Андрей хочет встретиться у меня в офисе днём. И что ему нужно? Мы практически никогда не обсуждаем дела вдвоём — каждый отвечает за свой автомобильный салон и свои продажи сам, — а встречаемся на общих собраниях или официальных мероприятиях. Впрочем, мне и этого предостаточно: я бы предпочёл видеть Андрея максимум раз в год.       Допиваю кофе, одеваюсь, хватаю папку с документами и ключи от машины и по лестнице сбегаю вниз на подземную стоянку — на тренажерный зал не хватает выдержки и времени, поэтому, чтобы не потерять форму окончательно, я заставляю себя хотя бы не ездить на лифте.       Время пролетает быстро. Пройтись по залу с образцами, поговорить с менеджером, узнать всё о последних сделках, даже порекомендовать автомобиль одному из клиентов — на то, чтобы передохнуть, нет и секунды. Но на Андрея и его проблему я эту лишнюю секунду всё-таки нахожу, как бы сложно это ни было. Скорее всего то, с чем он пришёл, касается и моего бизнеса, а потому я не могу проигнорировать этот разговор.       Андрей не опаздывает. Наверное, задержись он минут на десять, я бы разозлился и то меньше: его пунктуальность с каждым разом всё более откровенно бесит.       Я ненавижу в нём всё. Каждую деталь. Каждое движение. Идеально отглаженную рубашку, массивные дорогие часы на запястье, тонкие губы, изогнутые в дежурной вежливой улыбке, запах сигарет и аромат тяжёлых духов… Когда Андрей садится напротив меня, я даже не поднимаю на него глаз — только киваю секретарше, которая принесла нам кофе, и жду, пока девушка закроет за собой дверь.       Мы молчим несколько секунд. В кабинете светло и тесно, хотя мебели практически нет. Стол, три кресла для меня и гостей, стеллажи. И кругом — миниатюрные модели автомобилей. Одну из них, белый Мерседес, берёт в руки Андрей: она появилась совсем недавно и он ещё не успел оставить на глянцевых боках отпечатки пальцев или сделать едкое замечание по поводу качества исполнения.       — Что ты хотел обсудить? — я делаю глоток горького кофе и всё-таки начинаю разговор.       Андрей любит тянуть время. Жертвует собственными ценными минутами, чтобы позлить меня.       — Китайское фуфло, — Мерседес возвращается на своё законное место. Андрей ухмыляется и с вызовом смотрит на меня. От тяжёлого взгляда усталых серых глаз становится не по себе, хотя я должен был уже давно к этому привыкнуть.       — Не трогай мои вещи. Это раз, — медленно проговариваю я. — И во-вторых, переходи уже к делу. У меня ограниченное время.       Андрей не отвечает. Немного отпивает из кружки, потом разворачивает маленькую шоколадку, которую секретарша услужливо положила на блюдечко к кофе, и медленно откусывает. Облизывает губы.       Я напряженно слежу за его движениями. Ленивыми. Томными. Почти сексуальными — так он мог бы выделываться перед девушкой. Вереницей диалогов и событий выстраивается ассоциативный ряд и я вспоминаю, что ещё в школе мой лучший друг, Димка, который уже лет шесть живёт в Париже, рассказал мне, что видел Андрея с мужчиной. Мы тогда не стали никому говорить об этом, а потом тайна, сперва вызвавшая наше с Димой крайнее возмущение, как-то забылась. Мне неожиданно становится любопытно, что у Андрея с личной жизнью сейчас, но я не спрашиваю, а только хмурю брови и бросаю:       — Ещё пять минут — и аудиенция закончена.       — Две тысячи тринадцатый год. Помнишь? — неожиданно резко спрашивает он. Будто и не было того загадочного молчания.       — Помню. Я отлично отдохнул с бывшей женой в Италии и целых две недели не видел твоей рожи, — пожимаю плечами и нервно перекручиваю ручку в пальцах. — Или что ты хотел услышать?       — Я поднял общие продажи по «С» классу* и перенёс салон на новую точку.       — Ты пришёл похвастаться, Андрей? Серьёзно? — с усмешкой перебиваю его я.       — Дослушай, — только огрызается мужчина. Он нервничает. Я не могу не заметить, как он весь напряжён. — Я тогда продал партию автомобилей с пробегом и неплохо на этом заработал, потому что достались они мне по очень низкой цене. И тебе могли бы достаться, но ты не согласился на сделку. Почему?       Я замираю, пытаясь вспомнить этот случай. А ведь мне и правда предлагали несколько хороших авто с маленьким пробегом на перепродажу. Почему я отказался? По тому, как я меняюсь в лице и становлюсь уже не раздражённым, а просто сосредоточенным, Андрей делает какие-то свои выводы и, наклонившись чуть вперёд, тихо произносит:       — Ты что-то знал?       От этого я ещё больше теряюсь. И что это за, мать его, вкрадчивый тон? Андрей сегодня сам не свой.       — Да там вроде сроки поджимали, а я уезжал по работе в Германию… И тачки продали кому-то другому. Я б про это и не вспомнил, если б не ты.       Андрей откидывается на спинку кресла, скрещивает руки на груди и сильнее сжимает и без того тонкие губы. Я и правда давно не видел его… таким. Я даже не могу описать, что именно мне не нравится в его поведении, мимике и жестах на этот раз, но его нервозность легко передаётся и мне.       — Что случилось, Андрей?       — Ничего. Просто… Хотел поностальгировать. И похвастаться. Я и в этом месяце тебя сделаю, — хмуро, без былого ехидства отвечает он и поднимается. Поправляет пиджак, поворачивается боком, кривит губы в неискренней дежурной улыбке и бросает через плечо: — Увидимся на встрече выпускников в четверг. Прощай.       Прощается он всегда так, будто надеется, что я сию секунду скончаюсь от сердечного приступа.       Остывший кофе так и остается практически нетронутым. Я сминаю обёртку от шоколадки в кулаке и с полминуты неотрывно смотрю на закрывшуюся за Андреем дверь. Ненавижу его. Ненавижу его всего, начиная от его чёртового отглаженного чёрного костюма и заканчивая отпечатками пальцев на модельке машины. Но ещё больше в данный момент я ненавижу стойкое ощущение тревоги. Тревоги, необъяснимой беспочвенной тревоги, которую он принёс с собой и поселил в светлых стенах моего офиса и в моей душе.