Помоги себе сам

Встреча выпускников у нас проходит каждый год в марте. Некоторые из моих бывших одноклассников даже наведываются в школу — я же предпочитаю встречаться на нейтральной территории. В ночь на четверг прилетает Димка. Я встречаю его в аэропорту, и все проблемы, все тревоги и опасения уходят, развеиваются сами собой. Мы оба будто молодеем лет на двадцать и радуемся встрече, как дети. Конечно же, не спим до утра, потом завтракаем у него в отеле и едем кататься по Москве — я успеваю завезти друга в салон и похвастаться, как идут дела. Вечером мы с бывшими одноклассниками собираемся в ресторане. В этот раз нас даже больше, чем в последние три года, и, казалось бы, ничто не может испортить мне настроение. Но стоит за нашим столом появиться Андрею, я уже не могу расслабиться, а привычное раздражение и недовольство возвращаются сами собой. Он сегодня бесит меня особенно сильно. Специально косится на меня, бросает тяжелые взгляды из-под нахмуренных бровей и часто — мне кажется, или даже излишне часто — делает большие глотки из бокала с красным вином. Чтоб он спился к черту. Пытаюсь отвлечься. Слушаю истории Димки про его уже четвертую жену — а ему-то и тридцати нет — и стараюсь поменьше вращать головой, чтобы не дать понять Андрею, что у меня уже чешутся кулаки поправить ему челюсть или поставить синяки под обоими глазами. Андрей окружен своей компанией — насколько я знаю, со многими, с кем он общался в школе, он дружит и по сей день — и, казалось бы, радуйся и наслаждайся общением, но нет, ублюдок одним своим видом портит настроение и мне. За что меня вообще можно так ненавидеть? Я стараюсь не задаваться этим вопросом, потому что уже даже Дима начинает замечать, что я становлюсь откровенно кислым. На втором бокале белого легчает. К нам присоединяются несколько девушек, только похорошевших со времен школы, и разговор начинает течь свободнее. Я даже не замечаю, в какой момент Андрей исчезает из-за стола, но когда понимаю, что никто больше не пилит меня уничтожающим взглядом, на душе становится совсем хорошо. Когда переваливает за полночь, меня, не спавшего до этого всю ночь, начинает отчаянно клонить в сон. Дима тоже клюет носом, но нас настолько разморило от сытной еды и вина, что лень даже вызвать такси. Но осознание того, что уже через несколько часов, утром, праздник закончится и мне придется возвращаться в офис перебирать бумажки, немного отрезвляет, и я прошу кого-то из девчонок заказать такси, а сам направляюсь в туалет. Я выпил совсем немного, но усталость дает о себе знать, поэтому ноги слегка дрожат, а тело будто бы бьет легкий озноб. Я спрашиваю официанта, где уборная, но все равно теряюсь в веренице узких коридоров. Выхожу я из транса только в тот момент, когда понимаю, что я здесь не один, и так и замираю, выглядывая из-за угла. Андрей стоит, вжавшись спиной в стену так, что я мог бы подумать, что ему плохо и ноги не держат его, если бы не другой человек, на порядок выше и массивнее моего одноклассника, нависший над ним. Рука другого мужчины упирается в бетон рядом с лицом Андрея, который выглядит непривычно беззащитным и открытым в этот момент: растрепанный, с расстегнутыми пуговицами рубашки и закатанными рукавами, прикрытыми глазами… Я не сразу даже понимаю, что происходит, и только спустя несколько секунд стыдливо отшатываюсь, когда мужчина, в котором я запоздало узнаю Илью из параллельного класса, немного наклоняется и целует Андрея в губы. Я не испытываю ни отвращения, ни злости — я вообще ничего не осознаю и просто пялюсь, откровенно пялюсь, как человек, которого я ненавижу всей душой, обхватывает мужчину за шею и подается вперед, прижимаясь к нему всем телом и углубляя поцелуй. Они пьяны. Бесспорно пьяны так, что вообще не понимают, что делают. Но стоит мне подумать об этом, Андрей распахивает глаза и сразу же замечает меня. Взгляд у него тяжелый, пронзительный, трезвый и злой настолько, что я, все еще шокированный, начинаю спешно пятиться назад. — Паша! Ты чего? — Дима хлопает меня по плечу до того, как я врежусь в него. Я вздрагиваю. Оборачиваюсь. Сперва молчу, потом стряхиваю с себя оцепенение, повожу плечом и только отвечаю тихо: — Ничего. Пойдем отсюда. — Все нормально? Туалет вообще с другой стороны. Ты не так уж много выпил, чтобы потеряться в четырех стенах, — с беспокойством замечает друг. — Да голова кружится. Устал, — нехотя бросаю я и спешу поскорее выйти из коридоров. — Стареешь, брат. Рассказывать о том, что я увидел, не хочется — я еще сам не знаю, как к Андрею после этого относиться. Тогда, в школе, когда Дима рассказал мне, что у нашего одноклассника отношения с мужчиной, я, наверное, и не поверил-то до конца. Да и провокационная информация меня не особо задела: сам-то я ничего не видел, а фантазировать и представлять ситуацию, которую Дима вообще мог выдумать, было неинтересно. Теперь же все мое представление об Андрее если не переворачивается, то сильно меняется — и я не могу решить, хорошо это или плохо. Дима уезжает сразу в аэропорт. Я возвращаюсь домой, измученный и сонный, и, не раздеваясь, падаю на кровать, чтобы тут же провалиться в сон. Думать уже ни о чем не хочется. Просыпаюсь я критически поздно. Времени нет ни на кофе, ни на завтрак, ни даже на то чтобы полежать пару минут в кровати и морально подготовиться к тяжелому рабочему дню. Я вскакиваю с кровати, спешно одеваюсь и буквально вылетаю из дома навстречу промозглому мартовскому утру. Я провожу в пробке около полутора часов. Девушка из навигатора предлагает мне маршруты то на минуту, то на пять короче, но все это бесполезно — Москва встала наглухо. Хозяином быть хорошо — за опоздание в свой собственный салон меня никто ругать не будет. Но дел и встреч такая уйма, что нужно точно поторопиться. Когда я, злой и сонный, наконец захожу в светлый прохладный зал и хочу было с облегчением выдохнуть, на меня сваливается очередная неожиданность в лице секретарши, бегущей ко мне со всех ног. Не успевает девушка разомкнуть пухлые губы, накрашенные светлой помадой, как я тяжело выдыхаю: — Что случилось? — К вам посетитель, Павел Федорович, — сбивчиво отвечает она. — Я рекомендовала ему заехать попозже, но он уже полчаса сидит здесь и очень хочет дождаться вас… — Пригласи его в мой кабинет. И сделай мне кофе с молоком. Покрепче. Девушка кивает, а я быстрым шагом направляюсь в уборную. Клиент так клиент. Лучше бы, конечно, он предупредил заранее, но раз уж этот такое важное лицо, что покупку авто можно оформить только через меня — я уже за несколько минут приобрету приветливый и свежий вид. Полощу рот водой, умываюсь, взъерошиваю влажными пальцами короткие светлые волосы и улыбаюсь своему отражению в зеркале — и не скажешь, что этот приятный молодой мужчина не выспался и ненавидит с утра весь мир. Поднимаюсь на второй этаж, по пути здороваюсь с клиентами и подчиненными. Все уже при деле, все идет своим чередом — даже настроение немного улучшается. Но стоит мне распахнуть дверь своего кабинета, как все рушится к чертям. Андрей кривит губы в грустной улыбке и, не поднимаясь с кресла, на котором сидит неудобно, чуть ссутулившись, бросает тихое «Привет». — Какого черта? Он точно пришел поговорить не о бизнесе. Тем более, в такую рань. На нем вытертые светлые джинсы и тонкая куртка поверх поло, вид такой, будто он не спал и секунды — и где идиота только носило всю ночь после того, как ресторан закрылся? Я даже забываю о том, что застал Андрея вчера с мужчиной, и мне, вообще-то, стыдно на него смотреть, потому что ярость перевешивает — хочется ударить его прямо сейчас, не раздумывая. Захлопываю дверь рывком, пинаю кресло так, чтобы Андрей вздрогнул, и на выдохе падаю на свое место. Хорошо хоть секретарша не забыла принести кофе, иначе можно было бы сразу повеситься. — Так какой леший тебя сюда принес с утра пораньше, да еще и в таком виде? Андрей остается спокойным и грустным. Я и сам понимаю, что глупо пытаться его задеть, особенно делая акцент на внешнем виде — да, помятый, да, не спал, но одна только куртка на нем стоит не меньше тридцатки. — Я подожду, пока ты успокоишься, Паша. Он прикрывает глаза, совсем как тогда, вчера ночью, когда Илья целовал его у стены, но потом вновь поднимает пронзительный взгляд на меня. Меня прошибает холодным потом: неужели он пришел поговорить о том, что я видел то, чего не… — Я хотел поговорить о работе, — наконец произносит он, и у меня будто камень с души падает. Я благодарен ему. Впервые в жизни. — Ну, почти о работе. Сейчас… Пока он тянется за мобильником и что-то там листает, я нервно кручу ручку в пальцах — привычка. Все это похоже на какой-то отвратительный розыгрыш, однако Андрей не выглядит веселым. Ему что, реально просто нравится приходить сюда и бесить меня? Наконец он находит какую-то фотку и протягивает смартфон мне. Я беру. Мы случайно соприкасаемся пальцами — меня будто обжигает холодом. — На, посмотри. Там еще две фотки. Ты знаешь хоть кого-то из них? Они тоже занимаются продажами. Я пролистываю плохие, размытые изображения и старательно всматриваюсь в лица. На первой фотке через лобовое стекло старого вишневого автомобиля сняты двое мужчин. Один из них, молодой, наверное, мой ровесник или чуть старше, кажется смутно знакомым. На второй и третьей уже другие люди. Тоже через стекло. — Вот этого я видел, по-моему, на выставке спортивных авто этим летом, — наконец отвечаю я, все-таки показывая пальцем на молодого мужчину с темными кудрявыми волосами. Потом тыкаю в пожилого мужчину в надвинутой на лоб шапке: — И вот этого там же. Может, это его папаша? Посмотри, как похожи. Андрей забирает у меня телефон и несколько секунд сосредоточенно смотрит на экран. Я отпиваю немного кофе, потом бросаю беглый взгляд на часы и раздражаюсь еще больше: — Все, вали отсюда. У меня скоро встреча. Но мужчина не шевелится, и мне остается только угрожающе сжать кулак и хмуро добавить: — Проваливай. Или ты у меня в кабинете этих мужиков выслеживать собрался, детектив херов? Он выключает телефон, но не спешит подниматься. Поднимает голову, гордо, решительно, будто демонстрируя собственное превосходство и неожиданно выдает: — Мне нужна твоя помощь. Я открываю было рот, но не нахожу нужных слов. Да чтоб его, с его издевками… Как будто я хоть на секунду поверю, что он опустится до того, чтобы попросить помощи у врага. Нет, за этим всем точно кроется какая-то подлость. Унизить меня решил, вот же… — Помоги себе сам, уебок, — только выдыхаю я и откидываюсь на спинку кресла. Андрей ничего не говорит, поднимается и выходит, не забывая погромче хлопнуть дверью и наконец-то оставляя меня одного.