Помоги себе сам

— Не знаю, что еще сделать, чтобы сократить расходы, — жалуюсь я, бездумно глядя на кипу бумаг у меня в руках. — Черт возьми, ума не приложу… — Покажи мне, — Андрей садится ко мне на диван. Достаточно близко, чтобы мы соприкасались бедрами. Щенок смотрит на него с пола с удивлением, не понимая, почему хозяин вдруг перестал с ним играть и увлекся какими-то бумажками в руках другого мужчины. Андрей проглядывает цифры, на некоторых останавливаясь и что-то подсчитывая в уме, а некоторые сразу пролистывая. Я обнимаю его одной рукой — все-таки как же хорошо, когда рядом есть кто-то, кто может поддержать. А вот я не смог, вернее, не захотел. Другие были времена и совсем другие отношения между нами. — Мешаешь, — шепчет Андрей и слабо улыбается, когда я тянусь к нему, притягивая ближе, и касаюсь губами щеки. — Знаю, — признаюсь, но не отпускаю. Черт с ними, с цифрами, все равно уже поздно и ничего хорошего мы не придумаем. Просто хочется отдохнуть, потому что вымотался я ужасно. — Вот здесь у тебя какое-то неправдоподобно большое количество закуплено… Ах… — Андрей судорожно выдыхает, когда я целую где-то за ухом. — Паша… — Давай обсудим все завтра. Меня тошнит от цифр и отчетов, — произношу тихо. Андрей сдается, откладывает бумаги в сторону и наконец прижимается ко мне. Я требовательно целую его в губы, придерживая за подбородок. Он отвечает, сперва лениво, потом все решительнее. Сперва что-то заставляет меня колебаться, грузит мыслями, воспоминаниями и «а правильно ли…». Мое тело в это же время будто живет отдельно от сознания — иначе я не могу объяснить тот факт, что сам же, не переставая обнимать Андрея, довожу его до спальни и валю на кровать. Потом уже не мешают вообще никакие мысли: мы долго целуемся, медленно раздеваем друг друга. Непривычно, но приятно касаться его тела не костяшками, ударяя и стараясь причинить боль, а кончиками пальцев, лаская и гладя. Андрею нравится. Он стонет, когда я касаюсь его плоти ладонью, и обхватывает коленями мои бедра. Я оставляю пару засосов на его шее, не думая о том, что теперь их не прикрыть даже воротничком рубашки. Для меня секс с мужчиной в новинку. Андрей помогает, заметив мое замешательство, сам выдавливает из тюбика крем вместо смазки и растягивает вход. В нем жарко и тесно. Андрею больно, я тоже сперва чувствую дискомфорт, но спустя несколько движений для нас обоих неприятные ощущения сменяются удовольствием. Я прикрываю глаза, хотя, честно говоря, хочется смотреть на него — наблюдать за тем, как он зажмуривается, кусает губы и выгибается — но так хорошо, что хочется просто запрокинуть голову, забыться и только продолжать плавно двигаться в нем. Засыпаем мы вместе, как и прошлые ночи до этого. Только теперь Андрей, выдохшийся после секса, не ворочается и не жалуется, что ему снова будет сниться какая-нибудь чушь, а сразу проваливается в дрему, устроив голову у меня на плече. Мне же долго не спится. Я больше не мучаю себя, размышляя, правильно ли я поступил, так легко впустив бывшего врага в свою жизнь. Дело совсем не в этом. Никак не выходит из головы то, что для компании настали тяжелые времена. Чему нас там учили в университете… Неконкурентноспособная фирма покидает рынок. Вот и все — и не на кого тут злиться и обижаться, когда ты сам хозяин этой несчастной фирмы. Продать все и вложиться во что-то новое иногда кажется мне хорошей идеей. Но абсолютно нереалистичной. И даже не в плане того, что не хватит денег для старта или нет необходимых знакомств и связей. Вовсе нет. Просто слишком тяжело морально расстаться с салоном, в который я вложил так много сил и времени. Да и проторчав среди автомобилей столько лет я слабо представляю себя владельцем кофейни. Поступить, как Андрей, я тоже не могу. Просто устроиться в компанию. Просто работать на чужого дядю, сидеть за компьютером и составлять таблицы в экселе… Андрею было проще. У него просто не было выбора. Где-то под окнами сигналит машина. И кому там еще не спится? Хмурюсь, переворачиваюсь на бок и снова обнимаю Андрея. Ему завтра на работу. Он знает, что его там ждет и чем он будет заниматься за свой пусть и не фантастический, но приличный оклад. Мне завтра в салон — и, черт возьми, я даже представлять не хочу, какие цифры я увижу в отчетах. Но идти все-таки приходится. Я просыпаюсь очень рано — только светает. Андрей даже не открывает глаз, когда я выпускаю его из рук и тихо выскальзываю из-под одеяла. Сразу кидаюсь заваривать кофе и ищу таблетки от головной боли — недосып и нервы дают о себе знать. В салоне меня уже ждут. Тут как тут секретарша, как всегда нарядная и приветливая, менеджер уже отмечает присутствующих и меряет шагами зал… Удивляет меня только наличие посетителя в моем кабинете. Но, как только меня предупреждают, что это мой коллега, такой же продавец авто, все сразу становится на свои места. Позлорадствовать пришел, естественно. — Привет, Эльдар, — с порога здороваюсь я. Мужчина захлопывает ноутбук, стоящий на коленях, и лениво улыбается. Такой же сонный, как и я. — Доброго утра. Ты что так напрягся, Паш? Я просто цифры всякие да последние сплетни пришел обсудить. — Спать хочу, — коротко объясняю и опускаюсь в кресло. И правда лучше хотя бы немного поболтать, прежде чем остаться в одиночестве и с головой окунуться в проблемы. — Что там у тебя по продажам? — Да ступор полный. Евро, понимаете ли, падает, а народ так напуган нестабильностью, что ничего не берет, — Эльдар зевает и продолжает: — Я уже им и скидки, и акции… Разговор о бизнесе затягивается надолго. Но Эльдару в конце-концов надоедает, хоть я и готов еще полчаса точно слушать его жалобы, и он переходит к последним новостям: — Слышал, что Женька хочет расшириться до Европы, а в Москве управляющим взять Щербакова? Ну, того, который разорился тут недавно. Я даже не удивляюсь тому, что несмотря на то, что Андрей полностью ушел из этого бизнеса, его тут помнят и обсуждают. Искреннее недоумение вызывает другое: — Смысл-то ему брать на должность человека, который сам свою компанию развалил? Не вяжется что-то. Эльдар кивает, подтверждая, что согласен с моей мыслью, а потом задумчиво бросает: — Вот и я о том же, Паш. Вот и я о том же…