Помоги себе сам

Мы с Андреем не спим полночи — стресс и эмоциональное напряжение дают о себе знать. Андрей то и дело бегает курить, я же тяну из холодильника колбасу и сыр. Часам к трем мне наконец удается уложить его в постель. Еще пару часов оба ворочаемся и маемся от бессонницы и только к утру забываемся тяжелой зыбкой дремой. Просыпаюсь я, конечно же, никакой. А от осознания того, что сегодня придется принять решение по поводу покупки угнанных автомобилей, становится только хуже. Еще меня ужасно мучает совесть за вчерашнее: я сорвался на Андрея буквально ни за что. Можно было поговорить по-человечески… Я и сам-то хорош: требую от него отчетов, а о своих проблемах особо не распространяюсь. Лицемерие это, а не забота. Становится тошно от себя самого. Неосознанно перекладываю раздражение и усталость на других участников автомобильного движения: подрезаю новенький Форд и со всей дури жму газ на желтый. Такими темпами до работы я доезжаю необычайно быстро. Салон только начинает просыпаться. Уборщики домывают панорамные окна, подтягиваются сотрудники, играют бликами на стеклах лучи слабого утреннего солнца. Окидываю взглядом парковку. Разбитого Порше не видно, а значит у меня еще есть время подумать. Это немного приободряет меня, и быстро паркуюсь и выбираюсь из машины. Однако стоит мне войти в зал, как менеджер замечает меня, отвлекается от каких-то своих записей и спешит подойти ко мне. — Павел Федорович, здравствуйте! Вы что-то рано сегодня, — мужчина крепко жмет мою руку. — Дороги не особо загружены, — только отвечаю я и тут же интересуюсь, заметив, что сотрудник выглядит необычно взволнованным: — Все в порядке? — Относительно. Отчеты уже лежат на вашем столе, и я не совсем уверен, что они вам понравятся, — произносит он и замолкает. Но от меня никак не уходит неприятное предчувствие. — Я понял. Что-то еще? — Да. Вас ждет клиент. Довольно… специфический клиент. Мы даже уточнили, не ошибся ли он адресом, но он показал паспорт и банковскую карту… — Что же вас так удивило? — хмурюсь я. — Карта премиального класса обслуживания, учитывая то, что он довольно молод. И не слишком вежлив, в том числе, — наконец объясняет менеджер. Я, конечно же, догадываюсь, о ком речь. Вот еще проблема на мою голову. Уже просто для интереса уточняю: — Сколько ему лет? — Двадцать один год. Только вот фамилию я не запомнил… Впрочем, он сидит вон в той машине, так что вы можете сами его обо всем расспросить, — менеджер указывает на Лэнд Ровер, стоящий на возвышении в дальнем углу зала. За тонировкой, правда, никого не видно. — Спасибо, — киваю я и бодрым шагом устремляюсь к автомобилю. Стоит приблизиться, сразу становится понятно, почему Гриша показался сотрудникам невежливым и вызвал подозрения. Дверь машины со стороны водителя приоткрыта, а молодой человек полулежит в кресле, свесив одну ногу из салона, а вторую задрав так, что колено упирается в руль. В руках у него смартфон, на экране — какая-то игра, а на лице абсолютное спокойствие и умиротворение. — Ну что, удобно тебе? — грубовато интересуюсь я. Гриша вздрагивает — так увлекся игрой, что не заметил моего приближения — и поднимает голову. Колено соскальзывает с руля, поза сразу же становится неудобной. Не отводя от меня глаз, он ерзает на сидении и все-таки устраивается. — А че? — Ниче, — вторю я, напрочь забывая о том, что мне уже вот-вот тридцать и я уже давно не задиристый мальчишка, чтобы вестись на такие провокации. При свете дня Гриша кажется совсем другим. Нет той опасности и таинственности, только глаза те же, голубые, злые — аж мурашки по коже. И смотрится он теперь еще моложе. — Сам же пригласил, а теперь наезжаешь, — с наигранной обидой в голосе произносит он. Я только тяжело вздыхаю. — Пойдем поговорим в кабинете. Гриша оживляется, спрыгивает с подножки автомобиля и захлопывает дверцу. Менеджер провожает нас любопытным взглядом. Гриша не отстает ни на шаг, вечно озираясь, то ли действительно интересуясь интерьером, то ли чего-то опасаясь. — Красиво у тебя тут, — говорит он, уже опускаясь в кресло напротив моего стола. — Жалко все это будет продавать, да? — Я и не собирался, — только пожимаю плечами я, киваю секретарше, чтобы она принесла кофе, и прикрываю дверь. Отчеты действительно уже лежат на столе — от проблем никуда не деться. — В бизнесе нет стабильности. И не из такого выбирались, так что… — Ты херовый актер, Паш. Как и бизнесмен. Друзьям своим лапшу на уши вешай, а я твои задолженности видел, — Гриша тянется за леденцом к прозрачной вазочке. Шуршит оберткой, потом кидает фантик перед собой на стол. — Я тебе фактически предлагаю деньги в чистом их виде. Это даже фактически не преступление. Тебе предложили — ты купил. Тупо не задумывайся о том, откуда я их взял. — И давно ты этим занимаешься? — спрашиваю я. Секретарша наконец приносит большие чашки кофе с густой молочной пенкой и ставит перед нами. Гриша не благодарит и тут же хватается за свою, будто умирает от жажды. — С универа. Я начинал не в России. Потом меня отчислили, вернулся в Москву. Тут дела лучше идут, — он делает глоток кофе и продолжает: — Я не только по тачкам. Продаю все, что угодно. Квартиры, автомобили, счастье, любовь… Спрос рождает предложение. Я не отвечаю. Отпиваю немного из чашки, несколько секунд рассматриваю лицо собеседника, размышляя. Наступать на те же грабли, что и Андрей, просто глупо. Но деньги мне нужны позарез, и это ясно, как день. — А в твоем случае предложение будет рождать спрос. Сечешь? — Гриша хищно улыбается. — Какие у меня гарантии, кроме твоего честного слова? — Мое честное слово, вообще-то, штука довольно весомая, — парень обиженно поджимает губы. — А вообще можешь поспрашивать обо мне в отделениях по северо-западу, у меня и там связи есть. Или сведу с клиентами, которые, кстати, не побоялись рискнуть и значительно улучшили свое финансовое положение. Перехитрить опытного преступника, барыгу, даже если он младше меня чуть ли не на десять лет, сложно. Я прекрасно это понимаю, но все равно судорожно пытаюсь сообразить, как бы уйти от слишком большой опасности и при этом получить деньги. — Я подумаю. Но у меня к тебе встречное предложение, — медленно произношу я, взвешивая и обдумывая каждое слово. Гриша удивленно выгибает бровь. — Не хочешь снять помещение? Подвал этого здания. Метраж хороший, ночью здесь только охрана, есть съезд для автомобиля. Изначально планировали под подземный паркинг, но в итоге хватает наземного. Парень даже не находится сразу, что ответить. Отводит взгляд, размышляет, кусает нижнюю губу. Я благодарю судьбу, что такая удачная идея пришла мне в голову именно в этот момент. Никакая официальная компания не возьмет в аренду подвал под салоном — а вот кто-то, кто ведет подобную теневую деятельность… — А ты не промах, — наконец задумчиво отвечает он. — Не ожидал, честно. Я номерок оставлю — накидай фотографий места в Ватсап. Гриша кладет передо мной на стол белую бумажную карточку, на которой от руки написаны цифры. Потом бросает быстрый взгляд на экран телефона и протягивает мне руку через стол, чтобы пожать. — С тобой не скучно иметь дело, — улыбается он, когда я отвечаю на рукопожатие, и поднимается. — Ну, я побежал. Подумай над моим предложением. И я жду фотки. Я киваю. Гриша скрывается за дверью, бросает что-то секретарше — мне не удается разобрать слова — и уже меньше чем через минуту оказывается на улице. Из окна я наблюдаю за тем как он закуривает, окидывает взглядом здание и торопливо направляется куда-то за угол. Оставшаяся часть рабочего дня проходит относительно спокойно, насколько это вообще может быть в сложившейся ситуации. Вечером, перед тем как уехать, я действительно фотографирую пустующий подвал и скидываю получившееся на номер с визитки. Правда, перед этим с полчаса колеблюсь. Мало ли что будущий арендатор может здесь устроить… Но мысль о том, что уже за несколько месяцев я прикрою самые значительные бреши в финансовом состоянии компании расставляет все точки над «i», и фото отправляются к Грише. Он незамедлительно отвечает подмигивающим смайликом, но больше увиденное не комментирует никак. Уставший, я наконец возвращаюсь домой, где меня уже ждет давно вернувшийся с работы Андрей. Он открывает мне дверь, стаскивает с моих плеч куртку и обнимает. Я с удовольствием зарываюсь пальцами в его волосы, целую сперва в висок, потом в щеку и наконец — в краешек губ. Даже не верится, что я так привязался к нему за все это время. — Как ты? — почти шепчу. — Устал, — он вздыхает и немного отстраняется. — Но ты выглядишь просто ужасно. Так все плохо на работе? Я грустно улыбаюсь. Конечно, осунувшееся лицо и тени под глазами говорят сами за себя. — Разрулим. Не парься, — только бросаю я и выпускаю его из объятий. Стягиваю ботинки, прохожу на кухню. — Сделай кофе, пожалуйста. Сил вообще нет. Андрей готовит мне латте и заставляет переместиться в гостиную. Я нехотя плюхаюсь на диван и поджимаю под себя ноги, ленясь даже сменить джинсы на мягкие спортивки. Кофе немного бодрит, а когда Андрей устраивается рядом и позволяет себя обнять, становится еще лучше. — Так что все же случилось? — снова спрашивает он, опуская голову мне на плечо. — Ты что вчера, что сегодня, реально какой-то странный, что ли. Я отпиваю немного кофе, но не тороплюсь отвечать. Доверяю ли я ему? Да. Тогда почему же так тяжело выложить все начистоту?.. Вчера я списал это на заботу о нем и нежелание грузить своими проблемами. Сегодня я могу оправдаться только стыдом и страхом. Я знаю, какая будет реакция — и просто не хочу злить и провоцировать. — Андрей, помнишь те фото, которые ты мне когда-то показывал? Ну, когда ты пытался решить свои проблемы с законом. Мужчина вскидывает на меня непонимающий взгляд, хмурится, потом наконец догадывается: — А, я, кажется, понял. Зачем они тебе? Только не говори, что ты тоже решил купить… — Нет, конечно. Тише, — успокаиваю я. — Просто покажи. Мне кажется, я видел одного из них. — Дай на почту зайду, — просит Андрей, и я послушно протягиваю ему телефон. — И я очень надеюсь, что ты ошибся. За несколько минут он находит фотографии, и я пролистываю их, внимательно вглядываясь в каждое лицо. Гриши или кого-то, похожего на него, среди них не оказывается, и я даже не знаю, хорошая это новость или нет. — Я и правда что-то перепутал, — рассеянно пожимаю плечами я и выключаю телефон. — Не пугай меня больше так, — только просит Андрей. — Прости, — я крепче обнимаю его и быстро касаюсь губами его щеки. Он вздыхает и отводит взгляд. Сказать правду я так и не решаюсь, хоть и понимаю, что Андрей далеко не идиот и наверняка сам догадывается, что именно происходит.