Помоги себе сам

То, что это именно Игорь рассказывал Грише об Андрее, я даже не сомневаюсь. Так же как и в том, что вытрясти из него, что именно он слышал, не выйдет. Но я все равно хочу продолжить пытаться докопаться до правды. И только на секунду задумываюсь: а нужно ли мне это вообще? Андрей лежит на животе, подложив под себя подушку, и что-то читает с экрана ноутбука. В комнате темно, на часах уже давно за полночь — но нам обоим не спится. Яркий экран подсвечивает его лицо, и я то и дело бросаю на него взгляд, будто боясь, что Андрей может куда-то исчезнуть. Я и правда боюсь: в последнее время он какой-то напряженный и грустный. Пользуясь тем, что ему не видно экрана моего ноута, лежащего на коленях, пролистываю одну за одной страницы с именем и фамилией Гриши. Искать Игоря было бы, конечно, продуктивнее, однако о нем я знаю еще меньше. Ничего интересного не находится. Только личный аккаунт Гриши в одной из социальных сетей, куда он выложил несколько фото машин и подборку музыки — какой-то малоизвестный русский рэп. Это утомляет. Так и не найдя ни одного факта или зацепки, захлопываю крышку ноутбука и откладываю его на тумбочку. Перевожу взгляд на Андрея. Его лицо, подсвеченное монитором, кажется неестественно бледным. Почти болезненным. — Андрюш, — зову тихо по имени. Мне кажется, я впервые называю его так. Хочется повторить еще раз, попробовать на вкус уменьшительно-ласкательный вариант его имени, но вместо этого прошу: — Иди ко мне. Он выдыхает устало, выключает компьютер и тянется ко мне. Усаживаю его к себе на колени, обнимаю крепко, наслаждаясь его теплом.  — Знаешь, мне стала снова река сниться, — медленно произносит он, прикрыв глаза и устроив голову у меня на плече. Голос, чуть хриплый, так неожиданно разрезает тишину, что я едва не вздрагиваю. — Я уже не просыпаюсь с криками, как раньше, конечно, но все равно как-то не по себе. — Может быть, ты просто слишком часто вспоминаешь это? — осторожно глажу его по плечу и теснее прижимаю к себе. Мне тоже становится как-то боязно и неуютно, потому что черная вода и Андрей на самом краю намертво впечатались в мою память. — Да нет. Стараюсь не ворошить прошлое, — только бросает он, делает паузу, кусает губы и наконец добавляет: — Зато кое-кто другой только и делает что, копается в старом дерьме. — Конкретнее. — Помнишь того наркомана с фотки? Илью? Вот не живется ему нормально, — нехотя поясняет Андрей. — Звонил мне сегодня днем, хотел встретиться, извинялся и втирал что-то про сотрудничество. Деньги ему опять нужны, вот что. — Я надеюсь, что он не знает, где ты живешь? — Вряд ли. Я прописан у родителей и не появлялся там сто лет, но он вполне может узнать, что я общаюсь с тобой, — его тон кажется мне даже слишком неестественно спокойным. — Это может быть опасно, Андрей, — серьезно произношу я. — Если нужно, я сменю тебе машину, а эту верну в салон на тест-драйв. Или буду всегда подвозить тебя с работы. Я не хочу, чтобы он что-то сделал тебе. — Я… Да, это хорошая идея, с машиной. Спасибо, — нерешительно соглашается Андрей и отстраняется, чтобы выбраться из моих объятий и просто вытянуться на кровати. Потом тянет меня за руку и просит: — Давай спать, я устал. Я выключаю ночник, устраиваюсь подле него и накрываю нас обоих одеялом. Андрей засыпает почти сразу — дыхание становится реже, разжимаются пальцы, до этого смыкавшиеся на моем запястье. Мне же сон никак не идет. Я действительно переживаю за Андрея и складывающаяся ситуация кажется мне чуть ли не катастрофой. Раньше мне никогда не приходилось сталкиваться с людьми, типа этого Ильи и тех же Игоря и Гриши. Я крутился среди таких же бизнесменов и всегда знал, как себя с ними вести и что от них ожидать — здесь же я не могу быть уверен ни в чем. Удостоверившись, что Андрей крепко спит, тянусь к тумбочке за телефоном. Еще раз просматриваю фотографии, подолгу задерживаясь на спокойном лице молодого человека с темными кудрявыми волосами. Здесь и не скажешь, что он конченный наркоман и подонок — вполне интеллигентный молодой человек. Честно говоря, на роль главного ублюдка, зависимого от веществ, больше всего подходит Гриша — как обманчивы внешность и первое впечатление… Еще несколько минут я трачу на то, чтобы рассмотреть фото Игоря. Вспоминаю наш разговор у салона: кажется, его тогда реально задело то, что я устроил его другу едва ли не допрос. А ведь Гриша не маленький мальчик, чтобы за него так заступаться. Странно все это. Наконец я пишу Грише и прошу дать номер Игоря. Он читает сообщение почти сразу, но не отвечает. Я ожидаю что-то из серии «а зачем тебе?» или хуже, но спустя несколько минут он действительно просто скидывает последовательность цифр, никак это не комментируя. Я отправляю Игорю фото Ильи и подписываю коротко «Я знаю, что вы знакомы. Мне нужно увидеться с ним или поговорить по телефону.» Жду немного, а потом откладываю смартфон в сторону — уже поздно, и вряд ли такой непростой вопрос решится прямо сейчас. На несколько часов я проваливаюсь в тяжелую, тревожную дрему. Мне мерещатся какие-то пятиэтажки, дворы, кусты, странные люди и череда незнакомых лиц. Я то и дело просыпаюсь, ворочаюсь, устраиваясь рядом с Андреем или обнимая его. Окончательно просыпаюсь я от того, что тихо звонит телефон, при этом неприятно вибрируя и гудя. — Алло? — выскальзываю из-под одеяла и выхожу из комнаты, чтобы не разбудить Андрея. Мельком бросаю взгляд на часы — три утра. — Павел? Извини, что так поздно. Или рано, — Игорь усмехается. Его голос кажется очень усталым. — Ничего. Я слушаю, — быстро пересекаю коридор, сворачиваю на кухню и останавливаюсь у окна. Сонный город, видный отсюда, как на ладони, тонет в предрассветных сумерках. — Я не знаю и знать не хочу, какого черта тебе понадобился Илья, но советую не связываться с ним вообще. От греха подальше, — серьезно произносит он. На фоне у него что-то шуршит, на пару секунд слышится чей-то неразборчивый голос. — Координаты я дам, конечно, но, повторюсь, — с ним нужно быть очень осторожным. И я бы не рекомендовал ехать одному. — Понял тебя. Но у меня нет никого, кому бы я мог доверять настолько, чтобы взять с собой, — я лгу. Я доверяю Андрею, но взять привезти его туда, где ему угрожает опасность, я не могу. Игорь тяжело вздыхает и, будто не услышав последнюю фразу, называет адрес, который я тут же записываю в заметки телефона, и продолжает: — Только тебе надо не в сам дом. Там, если заехать со стороны подъездов, будет несколько рядов гаражей-ракушек. Илье принадлежат пять из них, я скину смс-кой номера, потому что не помню. Но ты там не ошивайся. Машину поставь на выезде и жди, аварийку включи. Он поймет. Он почти каждый вечер, часов в девять, бывает там. И уезжать будешь — петляй дворами. Думаю, справишься. — Что он за птица такая, раз его все так боятся? — вопрос давно крутится на языке. — Он не страшен сам по себе. Просто уж очень жаден, а потому ничем не побрезгует, ради денег, — Игорь делает паузы между словами, будто сомневается в том, что говорит. — Если надо, скажи, у меня есть человечек, который и сходит с тобой, и над душой с оружием постоит, чтоб не случилось чего. А ты потом Гришке скидочку чисто символическую сделаешь на помещение, в долгу не останешься. Ну? — Сам разрулю, — уверенно отказываюсь. Я еще даже не решил точно, что буду делать со всей этой информацией. — Спасибо, что помог. Буду должен. — Да ладно. Береги себя, — Игорь говорит спокойно, совершенно не эмоционально, но все равно последние слова звучат как-то тревожно. Или я просто надумываю. — Ага. Бывай, — с облегчением жму на «отбой». Хочется просто завалиться обратно спать и ни о чем не думать. Но прекрасно понимаю, что рано или поздно все равно придется принять какое-то решение — хочется отсрочить этот момент на максимальное количество времени. Я возвращаюсь в спальню и обнаруживаю, что Андрей не спит. Сидит на кровати, закутавшись в одеяло, трет руками сонное лицо. При виде меня поднимает голову, спрашивает раздраженно: — Ты с кем, мать твою, треплешься в такую рань? — Деловой разговор, — опускаюсь на кровать и тяну одеяло на себя. — Прости. Не хотел тебя будить. — Ну конечно, еще скажи, что все твои подчиненные уже на работе и трудятся в поте лица, — фыркает он. Обижается. Я теряюсь окончательно — только ссоры мне сейчас не хватало. — Не злись, я тебя очень прошу, — смотрю на него почти умоляюще, потом обнимаю за плечи поверх одеяла. — Успокойся. Поговорим об этом утром, если ты хочешь. Андрей меняется в лице, становясь просто расстроенным и измученным. Мне стыдно. Невыносимо стыдно за всю ложь, которую я произношу, желая сделать как лучше. — Прости, — целую в висок, задерживаясь губами на мягкой коже. И уже тише, в самое ухо шепчу: — Люблю тебя. Андрей шумно втягивает носом воздух, ничего не отвечает и прислоняется к моей груди, когда я ложусь. На этот раз я засыпаю очень быстро. Весь день я сам не свой, будто на иголках. Все валится из рук, разбивается чашка с кофе, едва не сношу столб, когда хочу припарковаться… Зато успеваю пригнать из салона новую машину для Андрея прямо к его офису, искренне надеясь, что это поможет обеспечить хоть какую-то безопасность. Я долго думаю о словах Игоря. Даже надеюсь застать его в салоне и поговорить еще раз, но их с Гришей нет весь день, а ворота в подвал наглухо закрыты. Еще больше времени трачу на то, чтобы попытаться придумать, что я скажу Илье, если увижу его. Он даже не знает меня — и ему, по хорошему, и не следует знать, что я как-то связан с Андреем, Игорем и этими чертовыми крадеными тачками. Но и оставить все, как есть, я тоже не могу, потому что страшно боюсь за Андрея. Как я вообще буду жить, если с ним что-то случится? В конечном итоге я прихожу к выводу, что выбора у меня просто нет. Подмосковье встречает ледяным ветром и бьющейся о стекло неприятной моросью. Темнеет. Дальний свет фар с трудом разрезает пелену из дождевых капель, а да и вообще погода нагоняет тоску. Однако в еще большее уныние меня приводит вид обшарпанных пятиэтажек и ржавых, искореженных гаражей за невысоким забором, который любая шпана преодолеет без особого труда. Уже въезжая во двор, я максимально снижаю скорость, выключаю фары и мысленно благодарю дождь за отличную маскировку. Паркуюсь подальше от въезда в комплекс из гаражей, глушу мотор. И принимаюсь ждать, с напряжением слушая, как барабанит о крышу мелкий дождь.