Even Darkness Must Pass

По началу жизнь со Старками была как сон наяву и все шло просто замечательно, но реальность все-таки дала о себе знать спустя некоторое время. Первые несколько недель, когда это стало происходить все чаще и чаще, без «притворяйся, пока не поверишь в это» было не обойтись никак. И все же, как ни странно, реальность нравилась Баки намного больше, чем легкая жизнь-мечта, даже если временами ему приходилось очень тяжело. Он разрабатывал их новый режим дня так, как будто бы планировал стратегию вооруженного нападения, и в результате уже через месяц смог организовать лишний час спокойного сна Тони, во время которого – он был уверен – все утренние ритуалы будут проведены без каких-либо происшествий. По началу небольшие стычки между ним и Марией были неизбежны, и в те моменты, когда ему приходилось говорить ей «нет» и настаивать на своем, он был бесконечно благодарен Тони за то, что он спокойно и уверенно поддерживал его, давая понять, что Баки теперь такой же родитель, как и Тони, и его нужно слушаться так же. Они стали экспертами по части тихого секса, что, по правде говоря, было очень горячо, и, может быть иногда Баки бессовестно пользовался этим, делая все, чтобы заставить Тони забыть обо всем и начать стонать. Но делал он это только тогда, когда был точно уверен, что Мария крепко спит и не услышит их. Настоящее испытание для их отношений произошло спустя еще месяц, когда Тони пришлось уехать из города по делам компании. Он, конечно же, не находил себе места из-за того, что впервые в жизни оставил Марию дома одну. С Баки. Который был в ужасе и полной уверенности, что все разрушит. В первый день Тони сводил их обоих с ума поминутными звонками до тех пор, пока Мария буквально не накричала на него. – Я тоже скучаю по тебе, папа, но ты ведешь себя как ребенок! – заявила она. – Мисс Мария, не будь такой грубой, – отругал ее Баки. – Что нужно сказать? – Извини, папочка. И благодаря чудесам современной технологии, Тони шокировано уставился на них в ответ из своего гостиничного номера где-то в Японии. – Очень хорошо. Так, нам нужно выйти через восемь минут, если ты не хочешь опоздать на свои занятия по танцам. Ты готова? – Мне осталось только надеть колготки, – пропищала она и выбежала из комнаты. – Не бегать в доме! – Баки улыбнулся, когда она замедлила шаг, и повернулся к Тони, который все еще пялился на него со странным выражением лица. – Извини, мне стоило позвонить после того, когда она вернулась бы, и тогда… – Нет-нет, все нормально. И ты отлично справляешься, – пробормотал Тони. – У тебя все в порядке? Тони кивнул. – Просто скучаю по своей семье. Люблю тебя. Поговорим вечером. Странный взгляд Тони преследовал его мысли до конца дня, но, когда они снова созвонились вечером, ничего необычного он больше не заметил. Тони даже перезвонил снова, спустя два часа, после того, как Мария была уложена в кровать. Баки закрыл дверь на ключ, вывел видеозвонок на большой экран в спальне и следующие три часа провел, получая удовольствие от особенностей, которые приносят с собой отношения на расстоянии – как только дверь за ним закрылась, Тони на русском приказал ему раздеться и начать прикасаться к себе. + – Так, у нас нет времени на вафли, – сказал он, ставя перед Марией тарелку с овсяной кашей. – Но в качестве компромисса я положил сюда чернику. Она недовольно простонала, но к завтраку приступила беспрекословно, и почти успела закончить его к тому моменту, как открылась входная дверь и через нее в квартиру ввалился Тони. – Эй, я дома! – Папочка! Баки подошел к ним, с улыбкой наблюдая за воссоединением отца и дочери, после чего его самого притянули сначала для крепких объятий, а потом для поцелуя, переходящего в очень глубокий поцелуй, во время которого пальцы Тони запутались в его волосах. – Guren linna a chened le, – прошептал Тони. Мое сердце поет от счастья снова видеть тебя. Они отвели на удивление быстро собравшуюся Марию на ее утренние занятия, и к тому моменту, когда они остались наедине, сердце Баки тоже пело в предвкушении. Но, вопреки его ожиданиям, вместо того, чтобы отвести его в спальню, Тони усадил его за стол на кухне. – Я должен рассказать тебе кое-что, – сказал Тони и взял его за руку. – Несколько вещей, на самом деле. Баки мысленно прокрутил в воспоминаниях всю неделю, пока они были не вместе. Похоже, Тони хочет серьезно поговорить, потому что он наверняка забыл о какой-то важной просьбе или указании. – Я сделал что-то не так? – Ты сделал все так, – заверил Тони, целуя его ладонь. – Просто послушай, что я скажу. Когда я был в Японии и смотрел на вас двоих рядом, мне показалось… Знаешь, некоторые вещи можно рассмотреть только на расстоянии. Баки начало тошнить, но он заставил себя успокоиться. Тони не выглядел ни расстроенным, ни недовольным, он просто был очень серьезным. – И я окончательно осознал, что ты тоже ее родитель, – сказал он, и Баки захотелось плакать. – Это так чудесно. Я просто… Баки, я не знаю, как я вообще справлялся без твоей помощи так долго. После этого Баки все-таки дал волю слезам. – Правда? – Определенно да. И я хочу, чтобы ты стал моим мужем, – Тони с надеждой взглянул на него. – Выходи за меня. За нас. Ты согласен? – Да, черт возьми, – ответил Баки, смеясь. Тони позволил себе утянуть его в поцелуй, но что-то в его глазах подсказывало Баки, что разговор еще не окончен. – Ты хотел рассказать мне что-то еще? Тони сглотнул. – Итак, следующая часть этого разговора тебе покажется, мягко говоря, странной. И я пойму, если не сразу поверишь в услышанное, потому что я был в полном шоке, когда узнал обо всем. Раз уж на то пошло, то я все еще в шоке последние тридцать шесть часов, но Брюсу я доверяю как никому, так что… Сердце Баки, казалось, вот-вот пробьет себе путь наружу сквозь грудную клетку. – Тони, о чем ты говоришь? – Помнишь, я говорил о том, что некоторые вещи можно рассмотреть только на расстоянии? – Баки кивнул. – Я… Я смотрел на вас во время нашего разговора по видеосвязи и… – Тони провел рукой по его лицу, слегка задев кончиками пальцев нос. – У нее твой подбородок, – сказал он в конце концов, проводя большим пальцем по ямочке на подбородке Баки. Его глаза сияли, – И твоя линия челюсти. Баки засмеялся, качая головой. – Тони, – начал он, но теплые пальцы прижались к его губам, призывая к молчанию. – Послушай меня. Это не просто сантименты, – настоял Тони. – В той вселенной, откуда пришла мать Марии, ГИДРА не прятались, они правили. Там Зимний Солдат скорее всего был национальным героем. А Тони была лидером движения сопротивления. Если задуматься, все это имеет смысл – хоть и извращенный донельзя. – О чем ты говоришь? – прошипел Баки, отталкивая руку Тони в порыве внезапно нахлынувшего ужаса. Тони вздохнул, и в его взгляде мелькнула уязвимость, а Баки настолько отвлекся, разглядывая его, что чуть не прослушал его слова. – Я попросил Брюса провести тест ДНК. Ты – биологический отец Марии. Другой ты, кем бы он ни был в той вселенной. Баки показалось, что кто-то внезапно выпустил весь воздух из его легких ударом куда-то в район солнечного сплетения. Он откинулся на спинку стула, с трудом находя в себе силы осознать, что происходит. – Она наша? – смог выдавить из себя Баки спустя несколько минут, – Мария наш ребенок? Тони кивнул, явно расслабившись, когда Баки снова обрел способность улыбаться. Баки притянул Тони к себе, смеясь и все еще пытаясь поверить в сказанное. – Надеюсь, что это слезы радости. – Ты шутишь? Это же просто замечательно, – выдохнул он, целуя Тони. Тони ответил на его поцелуй и запустил руки в его волосы, играя с косичками, которые вплела в них утром Мария. Ему заплела косы их дочь. – Наверное, именно поэтому. Тони погладил его по щеке. – Что поэтому? – С самого начала, – он вытер слезы из уголков глаз. – Она украла мое сердце, знаешь? Ответная улыбка Тони осветила его лицо. – Да, я знаю кое-что об этом. Тони наклонился к его лицу, ловя губами губы Баки, чтобы поцеловать его еще раз, прежде чем затащить в спальню. Баки с удовольствием позволил толкнуть себя на кровать, после чего они начали медленно раздеваться, целуясь и лаская друг друга, пока страсть окончательно не накрыла их с головой. Баки забылся в удовольствии, в переплетении их пальцев, в резких движениях бедер, в скольжении губ по нежной коже между лопатками Тони, в признаниях любви, которые они шептали друг другу. Он чувствовал себя таким живым. Любимым как никогда. Он думал о своем детстве – о тех мгновениях, которые мог вспомнить, вспоминал о войне и обо всем, что потерял, о том, как его использовали, ломали, о том, как без остатка забрали все, что могли. Мир после этого продолжил двигаться вперед, забыв о Джеймсе Бьюканане Барнсе. И никто не искал его как Стива, потому что все считали его мертвым. Он вспоминал о том, как искал причины того, почему его сделали таким – уродливым монстром, который все еще знал о том, что, не смотря на всех тех, кому он желал смерти, в этом мире наверняка было что-то хорошее. Баки сжимал Тони в своих руках так крепко, как будто от этого зависела его жизнь. С Тони он был в безопасности – в его руках, в их постели, в их доме, пока они были вместе, восстанавливая дыхание. Во время войны он даже не смел мечтать о чем-то большем, чем просто вернуться домой, где его будут ждать, а после того, как он встретил Стива и увидел, как он изменился и как научился жить без помощи Баки, понял, что у него больше ничего не осталось – ни за что бороться, ни к кому возвращаться. Не осталось ничего. Но сейчас, лежа в кровати рядом с Тони, Баки чувствовал, что прошлое отпускает его; у него появилось то, за что можно бороться – наилучшее, что нужно защищать. Теперь у него есть будущее – с Тони и их дочерью. Его сердце было переполнено любовью так сильно, что в груди щемило. Баки прижался к Тони так тесно, как только смог, зная, что Тони понял его, когда он сказал: «Ну, вот я и дома».