Зёрна граната

      Я точно знаю, что сплю. Воздух будто пропитан запахом крови. Вокруг царит непроглядный мрак, слышатся подозрительные хлюпающие звуки. Я иду на ощупь в сторону звуков. Кто-то в этой темноте ранен и истекает кровью. Нужно поторопиться, вдруг его еще можно спасти.       Темнота окутывает меня словно ватное одеяло. В голове всплывают воспоминания, связанные с моим яростным стремлением спасти кого-то истекающего кровью совсем рядом от меня.       До четырнадцати лет я мечтала стать певицей. Суперзвездой, сияющей под софитами сцены. Мне нравилось быть в центре внимания, общаться с людьми, слышать слова восхищения. Стоя на сцене, я чувствовала себя живой. Те несколько сотен секунд с момента выхода на сцену до мига, когда в темноте зала раздаются первые аплодисменты, были тем, от чего, как мне тогда думалось, я не смогу отказаться никогда.       Наверное, в том, что люди говорят, будто вселенная, исполняет наши желания, вот только не слышит эти пресловутые «не» и «ни», есть какая-то доля правды. Я частенько ссорилась с родителями и кричала о том, что «я никогда не брошу сцену, никогда, вы слышите меня?! Я стану звездой и меня будут показывать по всем каналам!».       Моё «когда» случилось незадолго до четырнадцати. Мы возвращались с конкурса проходившего в другом крае на автобусе. Никаких зловещих предзнаменований или плохих предчувствий. Выложившись на все сто процентов, мы все практически спали, особенно выделялись на этом фоне наши дарования из танцевальной группы. Просто был вечер, почти пустая дорога, освещаемая светом фар, горы вокруг и уснувший в какой-то момент за рулём КАМАЗа дальнобойщик.       Я не помню самого столкновения, даже сейчас, во сне, нет даже обрывков о том, что же тогда со мной произошло. Кажется, умудрилась всё проспать. Вообще мало что помню об аварии, так что может быть я просто кричала, а не пыталась спастись, но хочется верить, что я порвала голосовые связки, зовя на помощь.       Всё запутанно звучит, но мои чувства по отношению к произошедшему, были и остались именно такими — путанными и рваными, словно комок шерстяных ниток, изрядно побитых молью. В те дни, после аварии, жить не хотелось, я не видела причин, а потом услышала обрывок разговора врача и медсестры о том, что именно из-за нехватки донорской крови погибло так много детей. Почему врач говорил об этом в коридоре, в памяти не сохранилось, как и многие события тех дней, но именно они стали для меня чем-то вроде путеводной звезды. Тем, что дало мне причину для моего нового существования — кровь.       Мечта стать суперзвездой сменилась смутной целью. Я не хотела, чтобы кто-то погибал так глупо, просто потому, что в больнице не окажется крови нужной группы в достаточном количестве для его спасения. Не знала, что для этого нужно.       Я ничего не знала. У меня были приступы панических атак, я падала в обморок от одного запаха крови. Четырнадцатый, пятнадцатый и большая часть шестнадцатого года были просто слиты мной в унитаз.       В один из дней, дойдя до ручки из-за невозможности перебороть свои страхи, наглоталась снотворного. Хотя «наглоталась» слишком громкое слово: умирать передумала после второй таблетки, в первые за несколько лет хорошо выспалась и крови бояться перестала. Посвятила себя гематологии.       Больше трёх десятков лет я работала над изучением, а затем и созданием искусственной крови. У группы исследователей, с которой мне посчастливилось работать, были реальные успехи! Нас обошли буквально на повороте. Мы были обвинены в воровстве чужой интеллектуальной собственности, все доказательства были против нас. Искусственная кровь нового поколения попала в больницы передовых клиник США, а мы остались ни с чем.       Своё шестидесятилетие я встретила в качестве санитарки морга, имеющей больше докторских степеней в области медицины, чем глава больницы, в которую меня с большим скрипом приняли. В традиционной медицине, как гематолог я была официально мертва, если не сказать хуже. Денег едва хватало, с родственниками я окончательно разругалась еще во время обучения в институте, личная жизнь тоже не сложилась, да я её как-то складывать и не стремилась. Кардинально что-то менять в жизни? А почему бы и нет?       Первое время изучение материалов по китайской медицине меня убивало. Я плевалась, материлась, подвергала сомнению каждое слово, выучила китайский, чтобы иметь возможность высказать в лицо всё, что я о них думаю, тем, кто эту чушь придумал, но… Втянулась как-то. Хотя то, что «селезенка и желудок являются источником образования и трансформации Ци и крови», в своё время едва не с подвигло меня на то, чтобы сжечь эту ересь на костре.       Кровь — это жизнь. В этом моя аксиома, девиз, болезнь, лекарство, радость и боль. Это мой смысл.       Во тьме вспыхивает свет софитов, освещая небольшую сцену. Я выступала на ней когда-то. Бархатный пыльный занавес, сохранившийся еще со времён СССР, рисованные декорации какого-то заброшенного дома с огромными, но крайне нелепыми пауками и паутиной. Доски сцены с кое-где немного облупившейся краской, ступеньки с ковровой дорожкой, ведущие на чуть выступающую посередине сцены площадку. Посередине сцены, под перекрёстным светом прожекторов, стоит цветущее гранатовое дерево с плодами разной степени спелости.       В голове мгновенно всплывает: « Плод граната содержит от 400 до 700 семян, покрытых сочной оболочкой, и очень похож на ягоду, но специалисты называют его гранатиной. Растут гранаты на невысоких деревьях или кустарниках, усыпанных красными цветками. Не из каждого цветка завязывается плод, только из тех, у которых длинные пестики, а таких всего 3-5%. Период цветения граната очень растянут, поэтому на многих деревьях в одно и то же время встречаются и цветки, и вполне зрелые плоды.       Гранат — одно из древнейших лекарственных растений. Лечебные свойства граната обусловлены его уникальным химическим составом. Он содержит целый ряд веществ, необходимых для нормального функционирования всех систем организма человека.       Энергетическая ценность…»       Обрываю себя, решительно поднимаясь на сцену. Запах крови усиливается, как и громкость подозрительных хлюпающих звуков. Только поднявшись до конца ступеней, я замечаю маленькую девочку, в жёлтой пижаме с канарейками, лет пяти, сидящую под деревом. Длинные черные волосы не дают рассмотреть лица.       Девочка с измазанным в слишком густом на вид соке просто ест гранат. Волна облегчения накрывает меня, и я почти на негнущихся ногах подхожу к ней и опускаюсь на пол рядом с кадкой. Хмурюсь. Что-то не так. Запах крови идёт от ребёнка.       — Ты в порядке? — спрашиваю я, осторожно касаясь плеча девочки. Хлюпающие звуки прекращаются, она поднимает на меня горящий алым светом взгляд. Её лицо, руки и шея измазаны в густом, кое-где успевшим засохнуть, соке. Я достаю пачку влажных салфеток из кармана медицинского халата отрываю её, вытягиваю одну, тем временем обращаясь к девочке. — Тебя кто-то обидел, что ты теперь так не аккуратно ешь? Давай я тебя вытру, а то, когда за тобой придут родители, они наверняка расстроятся увидев, что ты выглядишь как грязнуля…       — Их больше нет. Я их съела, — говорит девочка протягивая мне два изрядно погрызенных граната сочащихся густым, напоминающим кровь соком.       Это просто сон. Поэтому я накрываю своими морщинистыми руками оба плода и возвращаю им их прежнее здоровье и силу. Выходит неожиданно трудно, я едва справляюсь с этой задачей. Девочка радостно смеётся, прижимая к себе два ярких спелых плода, позволяет оттереть с себя следы сока. Из-за усталости просыпается дикая жажда, с дерева прямо в руки падает спелый плод, от одного запаха текут слюнки. Девочка напрягается, следя за мной взглядом алых, как гранатовые зерна, глаз.       Голодная, наверно.       Что делать с гранатом? Ищу взглядом место, куда бы его можно было положить. Замечаю, что на сцене дерево с гранатами не единственное, отыскиваю среди многочисленных кадок ту, в которой нет ничего, кроме рыхлой смолянисто-черной земли, закапываю упавший в руки плод, довольно улыбаюсь. Это правильно. Всё так, как и должно быть.       Оглядываюсь по сторонам в поисках девочки, но найти её не получается. Собираюсь уходить, но ощущение, что я что-то забыла заставляет меня вернуться к кадке с закопанным гранатом.       Дереву для жизни нужна вода. Вот только нигде поблизости ничего похожего на лейку я не вижу, только уходящие куда-то за горизонт кадки для гранатов, какие-то из них пустые, в каких-то цветут деревья, а в иных только засохшие остовы торчат.       Гранату для роста нужна вода.       Усмехаюсь, доставая из кармана скальпель, режу вены на морщинистой руке. Кровь падает в кадку, мгновенно впитываясь в землю. Кровь льётся, как из шланга, но земля остаётся всё еще недостаточно влажной, чтобы дать жизнь дереву. Видимо, нужно что-то другое.       Достаю из кармана халата бутылку с посеребренной водой, начиная промывать рану, над закопанным моими руками гранатом. Обожженная глина кадки неожиданно начинает дымиться, трескаться и крошится, росток нового дерева стремиться вверх, к солнечному свету, рана на руке мгновенно затягивается, только оставшийся белесый след на запястье жжется и чешется.       Открытая бутылка с водой выскальзывает из рук, падая в готовую в любой момент разрушиться кадку.       Треск. ***       Маленькая девочка, сверкая испуганным взглядом горящих алых глаз, жмётся к ногам матери. Отец стоит, тяжело опираясь на деревянный посох и поддерживает щит из воды и ветра, отделяющий их от вооруженных сородичей. Маленькой обращенной в вампира девочке страшно. Она помнила о том, что ей рассказывала мама ксана* связавшихся с вампирами или людьми ожидает только одно — смерть. И зачем она только побежала тогда за тем кроликом?       Пёстрые штаны, рубашки и платья, волосы всех цветов, становящейся после дождя видимой взгляду, небесной дороги, кажутся чужими и зловещими. Их маленькая семья нарушила закон и перестала быть для них частью большой семьи.       Страшно.       Яркая вспышка и их маленькая семья оказывается в совершенно незнакомом и жутком лесу. Малышка всхлипывает.       — О, бурелом, вьюга и лесной пожар! Нежная моя, росток нашей любви не побоялся сунутся к людям, не испугался истинного вампира! Но один мой маленький фокус и она опять в слезах! — в отчаянье, хватается за сине-белые пряди своих волос, отец. — Что со мной не так?       — Ничего не так! — пытается упокоить отца девочка, вызывая у матери немного нервный смех. — Ты хороший!       Мать проводит перед глазами дочери ладонью заставляя её уснуть, подхватывает на руки.        — Сотворив тот ритуал, ты был прав, — говорит женщина глядя своей второй половинке в глаза. — Мы рискнули и теперь у неё есть будущее. Есть жизнь.        — Которую ей придётся отдать вампиру, что откликнулся на наш зов, в уплату долга. Долга за три наших жизни, а не одну. Когда придёт время…        — Отдать подобный долг женщина из ксана может не только уступив духу вампира своё тело, — хитро улыбается мать обращенной в вампира малышки. ***       Тороплюсь на работу. Не потому, что это того стоит, а по привычке. Тряпка и швабра от меня никуда не убегут, а жаль. Идти тяжело и не потому, что работа санитаркой откровенное издевательство, а просто тело уже не то. Цигун — вещь хорошая, но, видимо, не для такого сухаря от медицины, как я, только сны про гранатовое дерево сниться стали и всё, благо, что ухудшения здоровья нет и то хлеб.       Копчу небо, посылаю апелляции в международный суд, требуя пересмотра по нашему делу, которое стоило многим хорошим людям карьеры, а некоторым из них жизни. И, совершенно верно, я пишу письма в суд, потому что писать мне больше просто некому, а вот желание что-то кому-то написать есть. Проще было бы завести кошку, но животное было жалко, заботиться о ком-то у меня выходило прескверно, что с учетом возможного появления старческого маразма является еще той взрывной смесью.       Не успеваю заметить, как меня с обеих сторон подхватывает пара высоченных детин и, вещая какую-то чушь про радость встречи с обожаемой родственницей, затаскивают в машину. Что им от меня нужно, выяснить не успеваю, резкая боль в области сердца заставляет сознание медленно провалиться во тьму.       Последнее, что я успеваю ощутить, кроме боли, перед тем, как раствориться во тьме, гранатовые зерна на языке. ***       В темноте спальни, на разворошенной постели, абсолютно нагая девушка, лет двадцати на вид, улыбается поглаживая еще плоский живот. Бросает довольный взгляд на своего любовника, облизывается, на миг её глаза вспыхивают алым светом, с сожалеющим вздохом она целует спящего мужчину в шею. В слабом свете звёзд и только-только начавшей набирать силу луны, кроме основных силуэтов, сложно что-то различить.       Девушка, словно тень, перемещается по комнате несколько минут, затем покидает комнату и чужой дом. Для её взгляда словно бы не существует скрывающей мир ночной темноты.       Девушка знает, что в эту ночь станет не единственной необычной гостьей дома, который покинула не так давно. Поддавшись внезапному порыву, девушка начинает тихо напевать: — Тили-тили-бом Закрой глаза скорее, Кто-то ходит за окном, И стучится в двери. Тили-тили-бом. Кричит ночная птица. Он уже пробрался в дом. К тем, кому не спится. Он идет… Он уже близко… Тили-тили-бом. Ты слышишь, кто-то рядом? Притаился за углом, И пронзает взглядом. Тили-тили-бом. Все скроет ночь немая. За тобой крадется он, И вот-вот поймает. Он идет… Он уже близко… Тили-тили-бом. Ты слышишь, кто-то рядом? Притаился за углом, ** И пронзает взглядом. _________________________________________ *Ксана (исп. Xana) утащено автором из Астурийской мифологии. В мифах это всегда красивейшая и крайне загадочная женщина обладающая мистической силой. Ксана может быть благотворным духом, предлагая любовную воду (англ. love water) путешественникам и награду золотом или серебром тем, кто окажется достойными в ходе неопределённого суждения. Их чарующие голоса можно услышать весной и в летние ночи. Если человек с чистой душой услышит их песню, его наполнит чувство покоя и любви. Те же, чьи души не чисты, почувствуют удушение и могут сойти с ума. Ксаны обычно изображаются в двух вариантах. В первом они выглядят, как молодые девушки-северянки, очень красивые, с длинными белокурыми волосами. Это изображение обычно ассоциируется с ксанами, обладающими сокровищами или находящимися под заклинанием. Напротив, в историях, где ксаны похищают детей или проникают в дома, чтобы укусить или украсть, ксаны описываются маленькими, стройными и темноволосыми. Истории о ксанах могут быть разделены на четыре широких категории. Первая, истории в которых у ксаны есть ребёнок (их детей называют ксанинос). В этих историях ксана меняет ребёнка на ребёнка другой женщины. Вторая категория, в историях из которой ксаны страдают от заклятья. В этих историях они могут быть расколдованы при выполнении тайного обряда. В третьем роде историй ксаны обладают сокровищами и богатствами. Ксана может получить богатство случайно или в ходе пожертвования или кражи; в некоторых таких историях человек, персонаж истории, может получить сокровище, но в большинстве таких историях это не происходит. Наконец, в четвёртой категории собраны истории, в которых ксаны злонамеренны. Наиболее важными историями среди этой категории являются те, в которых ксана входит в дом через замочную скважину; в которых ксана заколдовывает кого-то; в которых ксана трансформируется в животное; и те, в которых ксана даёт магический пояс. Так как само название этих мифических существ пошло неизвестно откуда, созвучно с япоским именем Хана, что означает цветок, исследователи считают астурийского, что аустрийское слово «xana» происходит от латинского имени богини Дианы (богиня растительного и животного мира, охоты, женственности и плодородия, родовспомогательница, олицетворение Луны; соответствует греческим Артемиде и Селене), то я выбрала именно это название для новой расы скрывающей своё существование как от людей, так и от вампиров. ** http://tekstovnet.ru/17/Strashnaya-pesnka-na-noch/tekst-pesni-Tili-tili-tili-bom