Do you believe in destiny?

— Черт. Моя голова…— тяжко вздохнула Доминик сжимая пальцами короткие волосы на своем затылке. — Вчера я явно выпила слишком много лишнего. Откинув тонкое одеяло с ног и скатившись по дивану, Жонсьер вяло повернула голову сначала в сторону кухни, затем в сторону закрытой двери, где очевидно кто-то находился. Упираясь ладонями в пол, девушка встала с легким головокружением, от чего произвольно пошатнулась. Ухватившись за край высокого шкафчика Доминик нахмурила брови, прикрывая на миг глаза. Все вокруг было немного мутное, кружилось и двоилось, посему девушка прибывала в не самом лучшем состоянии. Пройдя к той самой светло-молочного цвета двери, Жонсьер опустила взгляд на ручку, замечая на ней небольшую табличку с красным текстом, большими буквами, что гласил: «Вход лишь СТРОГО по ВЕСКОЙ причине». Лицо девушки «расплылось» в широкой улыбке, но взгляд ее был будто бы встревоженным. Открывая дверь и одновременно замирая, даже задерживая дыхание, перед глазами Доминик открылся просторный вид на светлую комнату, что была заставлена не дорогой мебелью, как и кухня с гостиной. Но вновь приятное чувство уюта окутало Жонсьер. Это казалось чем-то волшебным. Розали умела расставить все именно так, что это понравилось бы даже самому привередливому критику. Большая двухместная кровать с темным, узорчатым постельным стояла прямо рядом с пластиковым окном, над котором висели бежевые шторы, что волнообразно двигались от легкого ветерка. В кровати лежал растрепанный мальчишка, в позе «эмбриона» и нет-нет, но бывало Доминик слышала его бормотание во сне. Робко пройдя вперед она не спеша переместилась к ноутбуку который лежал открытым на краю постели и отложив его в сторону, осторожно накрыла ноги Армина теплым одеялом. В девушке сейчас бушевали чувства грусти и тоски по родному дому. Как же она соскучилась за своей младшей сестрой и старшим братом, но: « кто этот мальчик?» — мелькнула мысль в голове Жонсьер в тот момент, когда она перевела заинтересованный взгляд на прибитую к стене деревянную синию полку, которая была заставлена разными наградами, поделками и фотографиями. Пройдя к ним, взгляд Доминик пал на единственную фотографию, что стояла в рамке. Казалось, ручной рамке. Она была деревянной, но в разнообразных смайлах и наклейках. В центре во весь рост стояло три человека: посредине Армин, слева Розалия и спарва Донато. Сердце Жонсьер сжалось, к горлу подступил тяжелый ком. В ее голове была абсолютная «каша». Что она испытывала глядя на это фото? Глупо было бы испытывать ревность, лишь от проведенного вечера с незнакомкой. «Она ведь что-то рассказывала мне о своем муже» — напрягаясь, пытаясь вспомнить хоть какой-то отрывок, девушка устало потерла переносицу, поставив рамку на место, как в этот же момент тишину в комнате нарушил телефонный звонок.

***

      Выбежав из комнаты, подхватывая свою куртку и накидывая обувь, Доминик лишь в спешке успела чиркнуть пару необдуманных строк на жалком «огрызке» бумаги и стремительно покинуть квартиру. — Доминик слушает. — ответила она, слыша на другом конце линии гул и шум. — О, объявилась! Где тебя носило этой ночью?! — грубый, низкий и прокуренный голос буквально кричал в трубку девушке с возмущением. — Я говорил тебе, что сегодня важный день! Важная встреча с влиятельными людьми. Ты хоть понимаешь. Недовольно закатив глаза и заблокировав экран телефона, девушка убрала его в карман, ощущая как его слегка вибрирует от крика ее личного помощника. Примерно четыре-пять часов и Доминик уже была на одной из съемочных площадок, на которой она и Дакота договорились встретиться с известным на весь мир сценаристом и режиссером. Как только нога девушки шагнула в личную гримерную, на нее с криком налетел крепкий мужчина, что был примерно на полторы головы выше Жонсьер и повалил на мягкий, разноцветный диван. — Да ты кем себя возомнила?! — Сигаретки не найдется? — Что?! Да ты опоздала на целых три часа, ты в своем уме Жонсьер?! — размахивал руками мужчина, то и дело дергая себя за облегающую тело футболку, что явно была ему не по размеру. — А еще я голодна…— игнорируя каждое слово Дакоты, она, сложив руки на груди, вяло «ускользала» с мягкого дивана, ощущая расслабление в мышцах. — Какое же паршивое состояние. — Ты так и не сказала мне, где гуляла всю ночь? — Доминик наигранно изобразила удивление и недопонимание изогнув одну бровь, оттолкнувшись от места делая пару шагов вперед, оказываясь совершенно вплотную к Дакоте. — Ох, папочка, я провинилась? Может ты хочешь меня наказать? — Что ты несешь, ненормальная? — недовольно нахмурившись забубнил мужчина, невзначай принюхиваясь. — Ты снова пила? — Ой, кажется папочка теперь посадит меня на домашний арест! — с не менее наигранным ужасом ответила Доминик, приложив тыльную сторону ладони ко лбу, а другую руку «на сердце» падая на свой большой, водяной матрац, которая тут же ее мягко отпружинил. Закрыв лицо руками и изобразив стекающие слезы, Жонсьер снова обратилась к Дакоте: «Только не сажай меня в клетку как в прошлый раз. И не в подвал, прошу тебя! Крысы тогда погрызли весь мой маникюр» Казалось, Дакота совершенно равнодушно относился к происходящему, но на самом деле в его душе все бурлило от злости. Донато казалась ему «трудным подростком» в свои двадцать два года. — Каждый раз когда ты в чем-то виновата, ты прикрываешься актерской игрой. Ты не способна быть ответственной. — смех девушки прекратился. — Я? Не могу? Ха-ха. — Спрыгнув с матраца, она размеренным шагом вновь приблизилась к Дакоте, «пробегая» тонкими, длинными пальцами по не сильно накаченному телу. — Да ты знаешь, на что я пошла ради этой работы? Ради этой популярности, славы? Ты знаешь из какой дыры я вырыла себе проход сюда? Нет. И ты не в праве судить меня, Хрюндель! Щелкнув мужчину по носу, Доминик спешно покинула свою гримерную попутно встречая знакомых ей людей, на которых со счастливой улыбкой «кидалась» в обьятия.