Трое

Эти двое словно с ума сошли. Гермиона переводила взгляд с одного на другого, снова и снова, но, как ни старалась, не могла узнать в них тех, кого так любила, кого знала как себя и даже капельку лучше. Пусть рыжий и походил на Рона, а тощий – на Гарри, мозг отказывался признавать, что два разъяренных идиота, тычущих друг в друга палочками, не в шутку, а вполне всерьез, - ее друзья. Те самые, ради которых она оставила дом и стерла само воспоминание о девочке по имени Гермиона Джин Грейнджер. Нет. Они бы ни за что так с ней не поступили. Не посмели бы. Не стали. - Прекратите оба, сейчас же! – ее голос сорвался на крик, хоть она и обещала себе, сотни, миллионы раз, держаться. - Тебя, кажется, никто не спрашивал. На мгновение Гермионе показалось, что с губ Рона, ее милого, чудесного Рона, сорвется то самое слово, что всегда жгло ее сильнее любого другого, но нет. Грязнокровка. - Что ты сказал? – взвился Гарри. Рон закусил губу и промолчал. Пыл его пропал, уступив место стыду и, быть может, горечи. Гермиона не могла разобрать. - Ты же чуть не назвал ее… - начал было Гарри, но замолк на полуслове, будто почувствовал, что еще слово – и он зайдет далеко, слишком далеко. – Скотина. Какая же ты все-таки скотина. - Только посмотрите, на кого вы оба похожи, - с тихой яростью прошептала Гермиона. Она хотела бы их пожалеть, сказать что-нибудь воодушевляющее, светлое. Только не могла. Слова не шли. Те, что принято говорить в утешение, – точно. Здесь, в этом треклятом лесу, в голове роились одни только кошмары, ругательства, прочая гниль. Одна только гниль. Приподнявшись на носочки, Гермиона подцепила крестраж с шеи Рона и решительно надела его на себя. Все страхи, яркие, гадкие, почти осязаемые, мигом вернулись к ней. Ее часы ада будут очень, очень долгими. - Гермиона, я могу его понести, - Гарри сделал решительный шаг в ее сторону и даже протянул руку, но она лишь покачала головой и отступила в тень. Эта штука рано или поздно всех их сведет с ума, так пусть хоть Гарри продержится подольше. Хотя бы он. Как ни крути, из троих ценен именно Гарри Поттер. Если Рон думает по-другому, то он никакая не скотина, а просто идиот. Милый, но все-таки идиот. Гермиона справится с крестражем, как справлялась со всем остальным всю свою жизнь. Справится. В первую очередь - если мистер Поттер не будет так на нее смотреть. Пожалуйста, только не так. Так – слишком тяжело, если хочешь держаться на расстоянии локтя от кошмара. - Нам всем нужно остыть, - Гермиона отвела взгляд и попыталась улыбнуться. – Со мной все будет в порядке, как и всегда. *** Гермиона проснулась посреди ночи, в кромешной темноте. Резко села на кровати и, безумно озираясь, попыталась сообразить, где она и что происходит вокруг. На мгновение память подарила ей забвение, благословенное и страшное напополам. Она забыла и тут же, рывком, все вспомнила. Спустив ноги с кровати, она какое-то время сидела, не шевелясь, тихо-тихо, стараясь даже не дышать. Сердце колотилось в груди как осатанелое, и кошмар, мутный, пугающий и сладкий, никак не хотел ее отпускать. Она все еще была наполовину там и, что самое страшное, хотела оказаться там и второй своей половиной, всем существом. Хотела ощутить все, без разбору, не задумываясь, еще раз, пусть даже во сне. Хотела почувствовать, коснуться, вдохнуть полной грудью. Крестраж будто бы немного потяжелел, налился ее страхом, ужасом и желанием чего-то, чего никогда не получить. Чего-то, о чем днем, в свете дня, она и думать бы не стала, не посмела бы. О, Мерлин. Ноги коснулись холодного пола и в голове будто бы немного просветлело. Одинокая, злая слезинка скатилась по щеке и ничего больше. Гермиона нащупала в темноте свитер и, наскоро его натянув, вышла в предрассветный морозец осени. Гарри сидел у полыхающего костра, лицом к ней, в трех шагах, но мыслями - далеко-далеко. С Джинни? Мысль обожгла ей небо, пригвоздила к месту. Почему она вообще переживает из-за этого? - Посидишь со мной немного? Гермиона сделала пару неуверенных, неверных шагов и присела на циновку рядом с Гарри. Их бедра невольно соприкоснулись. По ее телу будто пропустили искорку, но Гарри даже не шелохнулся. - Я уже совсем проснулась. Может, теперь ты поспишь? Он покачал головой и улыбнулся. - До конца дежурства еще больше часа. Они помолчали, глядя в огонь, горячий, рыжий, успокаивающий. - Некрасиво вышло с Роном, - Гарри устало потер виски. Гермионе вдруг показалось, что он придвинулся чуть ближе к ней, совсем немножко, едва заметно. Внутри у нее все похолодело. - С Роном в последнее время все не просто. Они оба знали, что это не просто опасения. Оба знали, что это плохо и насколько это плохо. Оба знали, чем это грозит всем. - С Роном все будет в порядке. Тебе не стоит так волноваться ни за меня, ни за него. Гарри потянулся к ней. Грешным делом Гермиона подумала, что он вот-вот ее поцелует, сожмет в объятии и просто задушит, но нет. Он только расстегнул застежку крестража и позволил тому упасть ему на руку. Ничего больше. - Моя очередь. Гарри почувствовал, как Гермиона, пусть и невольно, на одном только инстинкте, отшатнулась от него, и его это задело. За живое и по-настоящему. Гермиона попыталась было взять его за руку, легко и по-дружески, так чисто и правильно, но он не позволил, остановив ее взглядом и улыбкой, от которой у нее буквально дыхание перехватило. Неприятной, темной улыбкой. Второй раз за день Гермионе показалось, что перед ней не друг, а кто-то совсем чужой.