Трое

Гермиона перестала следить за временем. Спроси у нее кто-нибудь, какой на дворе день, месяц, год, она бы глубоко задумалась и ответила не сразу. Все ее внимание, напряженное и какое-то болезненное, было сосредоточено на месте пребывания. Где они сейчас, где уже бывали и куда направятся дальше. Место дислокации всегда выбирала она. Так уж повелось. - Куда дальше? – время от времени спрашивал кто-то из мальчишек и буравил, буравил ее взглядом, будто она одна во всем мире знала. Только вот со знанием этим случались проблемы. Пару раз им приходилось бежать из-под самого носа егерей, не видя дороги и смысла, задыхаясь от страха, но пока все обходилось, что называется, малой кровью, и на бразды капитана никто другой не претендовал. Не сказать, что Гермиону это так уж радовало. Их новая жизнь начинала всерьез ее тяготить. Гарри и Рон то и дело ссорились, и она, невольно зажатая меж ними, стараясь предотвратить по-настоящему опасный взрыв, способный раз и навсегда поставить их по разные стороны баррикад, носила крестраж все чаще и все дольше. Ее кошмары день ото дня становились гуще, тяжеловесней и… слаще. Плохой, прогорклой, пошлой сладостью. Это пугало больше всего. Гермиона начала и прекратила вести дневник. Побоялась, что кто-нибудь из ее мальчишек, не удержавшись, прочтет его и поймет все неправильно. Или слишком правильно поймет. Нет, она не могла допустить такого, и потому оставила его недописанным. Ей хотелось выговориться, выложить все как на духу, но она не могла, понимая, что дороги назад, пусть самой тяжелой и долгой, попросту не будет. - Ты совсем грустная в последнее время, - Гарри отложил в сторону потускневшую маггловскую газету, что им удалось найти в деревенском парке неподалеку, и взглянул на нее чистым, ясным взглядом. – Не стоило нам затевать все это. Я хочу сказать, не стоило мне затевать. Гермиона отчаянно покачала головой. Какая-то ее частичка была с ним согласна, но душа кричала, что все совсем не так. Что путь выбран правильно. Они не готовы к нему, вообще, как оказалось, мало к чему готовы, но выбор сделан правильно. Других вариантов не было и быть не могло. - Никто не виноват, - Гермиона накрыла ладонь Гарри своей, одним усилием подавив внутреннюю дрожь. – Ты тем более. Да и сам знаешь, что мы добровольно за тобой пошли. - Я благодарен за это. Гарри рывком освободил свою ладонь, но вместо того, чтобы отнять ее, вновь поймал ее пальцы и переплел их со своими. Теплый, интимный жест. Не дружеский. Желанный? Щеки Гермионы вспыхнули. Она боялась двинуться и сдуть наваждение прочь. Даже дышать боялась. Такое хрупкое, теплое мгновение. Гарри убрал руку первым. Рон в углу заворочался и перевернулся на другой бок, спиной к ним. Гермиона была уверена, что он спал, ровно до этого момента. Теперь же – не совсем, скорее уж наоборот. Видел ли? Видел? Гарри, похоже, подумал о том же. Какое-то время он молча смотрел Рону в спину, но так ничего и не сказал, не сделал ничего, чтобы привлечь внимание друга и проверить, насколько крепко тот спит. Гарри поднялся и вышел в ночь. Гермиона хотела было пойти следом, догнать и сделать то, о чем думала так давно, сделать хоть что-нибудь, но, взглянув на Рона еще раз, не решилась. Нет. Она не могла, что бы там в ее больной голове не творилось. Ей был нужен не Поттер, а кофе. Одно только кофе. Много-много кофе.