My only hope

— Я вернусь в общагу, — тихо произнёс Джонхан, и Джису вздрогнул. Он на мгновение отвлёкся на рассматривание красивого, украшенного весенними красками парка и не заметил, когда Хан снова стал хмурым. Су поймал грустный и полный боли взгляд, и сердце в его груди сжалось. Он хотел, чтобы Джонхан развеялся, он надеялся, что эта прогулка поможет, что они проведут немного времени вместе, что их общение найдёт нужное русло и им станет легче… Но неужели он ошибся? Джонхан поджал губы, и Джису понял, что тот ждёт ответа, но не успел: Хан развернулся и быстрыми шагами пошёл прочь. Сутулая спина, вжатая в плечи шея — Джонхан выглядел потерянным и одиноким, и Джису чувствовал себя виноватым в этом. Это не было его целью — всё должно было быть иначе, хотя бы сегодня! Он бросился вперёд и схватил Джонхана за руку. — Подожди, — произнёс он, и на него внезапно уставились полные надежды глаза. Больше всего на свете Джису не любил кого-то разочаровывать, быть причиной чей-то грусти и заставлять кого-то страдать — и вся эта ситуация выбивала землю из-под его ног. Когда Джонхан сказал ему несколько месяцев назад, что любит, Джису почувствовал себя растеряно. Он не планировал отношения и, если быть честным, боялся их. Он чувствовал смятение из-за того, что не заметил, когда чувства Хана изменились, считал себя виноватым в том, что не знает, как правильно поступить… Он не мог ответить Джонхану тем же… Но не потому, что совершенно ничего не чувствовал, не потому, что сама мысль отношений с Ханом была Джису противна, а потому что ему было тяжело принять столь серьёзное и важное решение. Он боялся разочаровать свою семью, боялся сделать ошибку, боялся причинить боль, сделать что-то не так, разрушить, в конце концов, то, что было между ним и Ханом до этого самого момента… И теперь вот уже два месяца он изводил себя мыслями о том, как выглядит правильное решение: отпустить Джонхана, отойти в сторону и стать незаметным, чтобы тот не мучился от его постоянного присутствия рядом, реже встречался с ним взглядом, говорил… и тогда, может быть, его чувства пройдут; или сделать этот решающий шаг и дать ему шанс? — Наш диалог не клеится, я не хочу портить тебе выходной, — произнёс в ответ Джонхан и попытался вытащить свою руку. — Мне правда лучше уйти… Джису посмотрел на эту полную вины гримасу и… улыбнулся. Он знал этого парня уже несколько лет, и все его эмоции, слова и поступки были Джису знакомы. Он знал, что произойдёт, если сейчас он его отпустит, знал, что будет, если он оставит Джонхана одного хотя бы на несколько часов со всеми его глупыми мыслями… И в глубине души понимал, что, какое бы решение он ни принял, как далеко бы ни спрятался от Хана, ему никуда не деться от того, что он всегда будет беспокоиться и переживать о нём. Это было глупо и нерационально, и совершенно наивно было полагать, что этот вопрос решится сам собой. — Пошли, — улыбнулся Джису и потащил Джонхана в противоположном направлении. Су действительно хотелось видеть улыбку на губах Хана. Ему нравился его задорный звонкий смех, ямочки, появляющиеся на его щеках. Ему нравилось видеть блеск в глазах Джонхана от счастья, а не от слёз. Джису кормил Джонхана мороженым, поддавался в автоматах, позволил отснять целую ленту дурацких фотографий в будке и много-много говорил, рассказывал и старался отвлекать Хана, чтобы тот смеялся и радовался этому дню. К вечеру, уставшие, они вернулись в общежитие. Джису переодевался всего несколько минут, но когда он зашёл на кухню, чтобы налить себе воды, то увидел всё ту же сутулую спину и опущенную голову. Джонхан стоял к нему спиной и заваривал себе чай, вяло помешивая в чашке заварочной ложкой. Джису вздохнул и подошёл к нему, обнимая со спины. — Джонхан, прекрати накручивать. Ты просто загонишь и доведёшь себя — и ничего хорошего из этого не выйдет, — произнёс он, сцепляя руки в замок на его груди. — Я не могу ничего сделать с этим, Джису, не сейчас, — с ноткой отчаяния произнёс Хан, и Джису услышал, как дрогнул его голос. — Я не могу что-то изменить! Не сейчас, не в текущем положении вещей: когда ты всё время рядом, а концерт-менеджер в моих наушниках просит брать тебя за руку, смотреть на тебя и счастливо улыбаться. Джонхан разомкнул руки Джису и, взяв свою кружку, пошёл прочь. И снова это чувство, будто Джису упускает что-то важное. Он снова потянулся вперёд и рукой обхватил Хана за талию. — Поставь, пожалуйста, чашку на стол, — прошептал он, и Джонхан послушно исполнил его просьбу. Какое-то время он молча слушал чужое сбившееся дыхание, а затем упёрся лбом в затылок Хана и тихо спросил: — Ты можешь сделать для меня кое-что? Джису почувствовал, как под его ладонями напряглись чужие мышцы, а затем Хан коротко кивнул. — Всё что угодно, кроме того, чтобы разлюбить тебя. Джису слабо улыбнулся и прикрыл глаза — невозможный, просто невероятный человек — Юн Джонхан. Его подарок, самый понимающий на земле человек… и большая проблема его жизни. — Ты можешь обнять меня? — спросил Джису и на секунду замолчал, подбирая слова: — Со всеми своими чувствами ко мне, чтобы я мог это… ощутить? Джонхан развернулся в его руках и непонимающе посмотрел в глаза. — Я не издеваюсь, — утешил его Джису, поняв этот взгляд без слов. Джонхан молчал, не двигаясь, какое-то время вглядываясь в глаза Джису, а затем поднял руки и обхватил его за шею, крепко прижимаясь. Джису чувствовал жар чужого тела, пальцы, сжимающие его футболку на спине, а затем внезапно услышал тихие всхлипы — Джонхан плакал, уткнувшись носом в его шею… И это болью отозвалось в сердце Су. Он чувствовал горечь, чужое отчаяние, когда Хан цеплялся за него своими тонкими пальчиками, чувствовал всю ту боль, которую тот держал в себе. Мысли огромным потоком кружились в его голове: всё те же, он обдумывал их сотни, тысячи раз — его принципы, устои, воспитание, вера, желание всем угодить, боязнь разочаровать, разочароваться, всё сломать и наделать ошибок, страх принять решение или признать его неверным, незнание того, к чему это всё может привести… но всё это внезапно за одну секунду стало неважным. Джису отстранился и взял лицо Джонхана в свои ладони. Он аккуратно стёр пальцами слёзы с его щёк и посмотрел в красные заплаканные глаза — Джонхан смотрел на него доверчиво и с такой любовью, что Джису тихо выдохнул, сдаваясь, и подался вперёд. Поцелуй вышел робким, но Джису показалось, что внутри он задыхается. Ему казалось, что он падает в бездну, что он никогда не сможет побороть себя, что разрушит мир вокруг, что не справится… А Хан обвил его за талию и снова притянул к себе, углубляя поцелуй. Такой трепетный, чувственный и… правильный. Чувствуя чужие тёплые руки на своей талии и нежные губы, целующие его, Джису внезапно понял, что справится со всем этим, если Джонхан будет рядом. Что он готов рискнуть всем вокруг, целым миром, пожертвовать принципами и нарушить устои — лишь бы больше не видеть этих печальных глаз, от которых сжималось всё внутри, не слышать этих полных отчаяния всхлипов, не видеть опущенные плечи. — Давай попробуем? — прошептал он, отстраняясь от чужих губ и смотря в полные неверия и счастья глаза. Конечно, Джонхан ответил «да».