Даже за чудеса нужно платить

Сейчас, глядя в огонь и слушая завывание вьюги за окном, Семен с трудом мог вспомнить, с чего все началось. Прошло меньше года с того момента, когда привычный мир перестал существовать, а человечество превратилось в разрозненные племена, группы, единицы выживших – но кажется, что уже немало лет все обстоит именно так. Скорее всего, разум человека так сам себя убеждает и успокаивает, чтобы не рехнуться окончательно. Потому что было отчего. *** То был вполне обычный майский день. Конец учебного года был не за горами, улицы наводнились радостными школьниками, предвкушавшими летние каникулы, три благословенных месяца отдыха, любимое время любого человека от шести до семнадцати. Семен Сычев, учитель математики и классный руководитель 10 «А» класса, как обычно, привел себя в порядок, собрал все тетради в древний, но прочный кожаный портфель, и направился в школу. Ему довелось не раз пожалеть о выбранной профессии – выбранной наперекор всем и всему, ведь ни для кого не секрет, что педагогика скорее призвание, чем работа (особенно с учетом зарплат). И вполне возможно, что он забросил бы работу в учебном заведении и пошел на повышение в ВУЗ, или ударился бы в более денежное и престижное репетиторство, если бы в школе, и даже в его классе, не нашлись те, кто укрепил в нем веру в себя, как в учителя. Да, как и у любого учителя, пожалуй, у него были «любимчики» – точнее, несколько учеников, настолько выделявшихся из серой массы, что не заметить их было невозможно. Первой из них была староста его же класса – Женя Миронова. Благодаря ее организации Семен мог всегда точно знать обстановку в классе, а не обзванивать отчаянно все морги и больницы в поисках отдельного шалопая. Она серьезно и невозмутимо встречала любые трудности и методично их преодолевала, чем Семен искренне восхищался. Славяна Ясенева, заместитель старосты и подруга Жени, тоже во многом облегчила его труд – вдвоем им хватало авторитета, чтобы организовать что угодно, от сбора на классный час до сбора мусора на пришкольной территории. Не стоит думать, что Семен завышал им оценки – учились они превосходно – но уже сам факт того, что он мог на них положиться, серьезно его мотивировал… и заставлял задумываться – не разбаловали ли они его, что будет, когда они выпустятся? Другой любимицей Семена была оторва из класса «В», Алиса Двачевская. После срыва ряда химических опытов с взрывчатыми веществами в классе, между ними было наметилась серьезная конфронтация, но ему помог случай. По неизвестной причине он застал Алису в пустом классе, горько плачущей в одиночестве, и помог ей успокоиться, составил ей компанию. С того момента их взаимоотношения пошли на лад – и, в итоге, путающая пределы и логарифмы Алиса заняла десятое место на городской олимпиаде, что было титаническим прогрессом. Благодаря такому опыту, он с переменным успехом мог обучать даже совсем уж рассеянных и невнимательных учеников – таких, как юная подруга той же Алисы, Ульяна Советова, которая терпеть не могла математику, но не пропускала ни одного урока. Потому что Семен, по совету Алисы, рассказывал различные легенды и истории про великих математиков (что было очень интересно Ульяне), давая материал несколько сверх программы. В итоге, за год с нетвердой тройки она поднялась до четверки с плюсом, и не останавливалась на достигнутом. Улыбаясь ясному небу, свежему ветру и жаркому майскому солнцу, Семен прошел весь путь до приземистого серого здания школы даже быстрее обычного. Он думал о том, что скоро его ученики и ученицы получат заполненные табели и грамоты, и отправятся на летний отдых, и что его ждет хоть один месяц законного отпуска, и прочая, и прочая… …кто же тогда мог знать, что его отпуск начнется уже после обеда, и уже никогда не закончится? *** Первые странности в тот злополучный день начались уже после шестого урока. Семен обратил внимание на очень уж громкое шушуканье в классе, и прикрикнул на учеников: – Что за невнимательность? Эти вопросы будут на экзаменах, вторично объяснять их доступным языком я не стану. Впрочем, хотите читать трехсотстраничные талмуды – ваше право, но извольте соблюдать тишину на уроке, не мешайте тем, кто пришел сюда учиться! Сергей Сыроежкин, кудрявый блондин, робко возразил: – Но Семен Семенович, у всех мобильная связь накрылась! Шепоты в классе усилились. Семен машинально достал из кармана смартфон и посмотрел в верхний правый угол. No signal. Все уровни горели серым, словно телефон был под непроницаемым колпаком. Прочистив горло, Семен постарался успокоить учеников: – Возможно, это временный сбой, все будет восстановлено, а пока давайте… Окончание фразы утонуло в далеком и заунывном шуме. Каждый, кто был в классе, ощутил липкий холод страха, прильнувший к позвоночнику. Сирены оповещения о чрезвычайной ситуации – война, авария, террор, катастрофа, смерть! Раздался треск школьной системы вещания, и строгий голос директора объявил: «В связи с чрезвычайной ситуацией ученикам запрещается покидать классные комнаты. Преподавателям проследить, чтобы никто не покидал своих мест и ни в коем случае не выходил из здания школы. Без паники – ожидается эвакуация, опасности для жизни нет». Эффект был сравним с взрывом хорошей гранаты – многие девушки завизжали и запричитали, парни затравленно озирались, явно собираясь нарушить указания директора. Многие кричали в отключенные телефоны безумные глупости, кто-то рванулся к двери, но весь этот гам прервал один громкий и резкий хлопок. Звук удара классного журнала о преподавательский стол. – Давайте все же не забывать про указания директора – ледяным тоном произнес Семен, обводя взглядом присутствующих, – староста! – Да? – встрепенулась Катя, светловолосая кудрявая девушка. – Проследите, чтобы никто не покидал класс, речь идет о вашей же безопасности. Я пройдусь до учительской, уточню ситуацию у коллег. Сидите смирно, я закрою дверь на ключ. Не сметь трогать оборудование или исправлять в журнале оценки. Если кто-то сомневается, предупреждаю – я могу повторно выставить их по памяти, причем в сторону уменьшения. Успокоившись, Катя кивнула, многие ученики повторили ее жест. Рутина и впрямь вносит некоторую уверенность, даже в совсем уж нештатной ситуации. Семен машинально схватил со стола связку ключей, стремительно, но спокойно покинул класс и закрыл белую дверь на два оборота замка. *** В учительской уже находились несколько преподавателей – в основном, гуманитарного цикла – а также физрук, медсестра и заведующая по воспитательной работе. – Что за пожар, что произошло? – сходу вклинился в беседу Семен. – Сам послушай, – мрачно произнес физрук, передавая ему крохотный приемник на батарейках. Сквозь белый шум изредка слышались обрывки фраз, но ни одна из них не внушала оптимизма. «…случаев заражения вирусом стремительно растет… полномасштабная эпидемия, тысячи пострадавших… вызывает неизвестные изменения… погибло, свыше двух тысяч раненых… с корреспондентом нет связи, пробуем устранить… начнут операцию в течение часа, заявил генерал… МЧС не справляется с потоком… службы не отвечают… не покидать дома без особой нужды, опасно… ждите дальнейших комментариев». Семен взялся рукой за антенну и принялся вращать черное колесо настройки. Несколько минут не было слышно ничего, кроме помех, но затем приемник настроился на какую-то местную передачу, во всяком случае, качество ее позволяло услышать все интересующее. Тихий голос суфлерским шепотом сообщал нечто невообразимое: «Говорит ди-джей радио Город-Плюс Андрей Гордеев. Не знаю, что вам наобещали правительственные увальни, но это ложь. Никто не явится вас спасти. Я транслировал много записей – но ни в одной не умалчивалось столько всего. В настоящий момент я единствнный выживший во всем здании радиостанции, я могу это наблюдать по камерам. Все остальные не мертвы, нет. Хуже, много хуже. Не знаю, что заставило их так мутировать и начать жрать друг друга… господи, да я даже представить не могу, что за сатанинская хрень способна такое сотворить с человеком, чтобы он стал хуже животного… в общем, у некоторых выросло что-то вроде шипов на плечах и руках, некоторые резко ослепли и облезли, некоторые превратились в что-то… слов нет, чтобы описать эту пакость. И если они видят человека – то набрасываются и жрут его толпой! Некоторые сбежали, но их, похоже, задело когтями и клыками – и они сами начали изменяться. Меняется человек быстро и мучительно, и вряд ли какая-нибудь медицина способна это обратить вспять. Я не знаю, насколько еще меня хватит – эти твари начали громить аппаратуру. Старайтесь не приближаться к ним, уходите из города, бегите как можно дальше. И кто может – передайте моей Даше, что она порядочная стерва, но я…» Передача резко оборвалась. Тишина ударила по ушам, воздух, казалось, был наэлектризован. – Господи… – перекрестилась и прикрыла руками рот учительница литературы. – Семыч, если этот субчик сказал правду, что делать-то будем? – спросил физрук, обеспокоенно почесывая затылок. Семен же смотрел в окно, пытаясь определиться, что их ждет. Погода резко, как часто бывает весной, начала портиться, небо закрыла огромная грозовая туча. Ощутимо потемнело, но свет никто не зажигал – отрубилось электричество. Кое-где в городе начали появляться змейки первых пожаров. С шумом по воздуху промелькнул косяк вертолетов в полном боевом оснащении, по соседней улице в спешном беспорядке мчались вооруженные курсанты местного инженерного училища. Явно назревало что-то ужасное, все буквально кричало об этом. А в их школе больше тысячи двухсот несовершеннолетних, неопытных, неспособных защититься от такой угрозы учеников… и все теперь полагаются на них. На взрослых. На учителей. – По домам учеников отправлять нельзя, это небезопасно. Но, с другой стороны, и сидеть тут долго не получится, эти… существа могут прорваться сюда, и тогда мало что грядет паника среди детей – будет бойня. Нужно собрать всех людей, способных дать отпор, вооружить их (да, тем, что найдем в каптерке класса военной подготовки, которую уже не ведут) и отправить на поиски транспорта. Подойдут любые автобусы, лишь бы хватало топлива. Физрук удивленно воззрился на обычно молчаливого математика. – Семыч, ты что, поверил россказням этого сумасшедшего? Может он так прикалывается, а ты, дурак, веришь всему. Отрешенно уставившись в окно, Семен указал на крышу соседнего новенького офисного здания. – Я верю не ему, а своим глазам. Или, по-твоему, это человек в маскарадном костюме решил по крыше прогуляться? Выбитое слуховое окно пролетело с высоты девяти этажей и вдребезги разбило чью-то иномарку. Из темного проема, гибко извиваясь, выползало что-то человекоподобное, цепляясь явно выделяющимися когтями за отвесную стену, за голый бетон. Сутуло сгорбившись, существо выбралось на прямую крышу, и подняло лицо к небу. Внезапный промельк солнца в небольшом просвете меж туч заставил его пошатнуться и закрыть лицо когтистыми конечностями. Затем фигура сорвалась с крыши и полетела вниз, кувыркаясь, пока с поразительной ловкостью не уцепилась за что-то, и резко не ворвалась в здание, пробив бронированный стеклопакет. Дрожащим голосом физрук заговорил: – Да, Семыч, для такой паранойи теперь есть все основания. Пойдем, скорее, я с охраной тоже поговорю… Внезапно, по соседству раздались звуки выламываемых стеклопакетов. И детские крики. *** По коридору в панике метались школьники, преследуемые несколькими бесформенными чудовищами, отдаленно напоминающими людей – зараженными. Потеки крови на стенах и дешевом линолеуме говорили о первых жертвах, и Семену как-то не хотелось смотреть в сторону окровавленных кучек одежды, лежащих около батареи. Вместе с физруком они рванулись к пожарному щиту и сорвали с него инструмент (Семен взял себе топорик, а физрук ухватил длинный железный штырь, то ли багор, то ли лом). Нужно было найти прорвавшихся в школу тварей и истребить, собрать выживших и бежать как можно дальше. – Расступитесь! Успокойтесь! – зычный бас физрука перекрывал вопли мельтешащей ребятни, но не мог прекратить беспорядки. Однако он сделал свое дело – преследовавший нескольких младшеклассников зараженный повернулся к новому противнику, и угрожающе зашипел. Подернутые мутной пленкой глаза, казалось, ничего не выражали, но белесое, почти человеческое лицо было искажено гримасой ярости, резко выделяющиеся клыки жутко клацали. Тварь неуклюже замахнулась на физрука когтистой лапой, но, когда он отбил удар ломом, ловко ухватилась за стальной штырь другой конечностью, и вырвала оружие прямо у него из рук. Если бы не Семен, который с силой всадил пожарный топор в голову зараженного, его ошеломленный коллега мог бы пополнить ряды этих каннибалов. – З-значит, если повредить головной мозг, они п-подыхают, к-как и мы, – слегка заикаясь, произнес Семен. Руки его ходили ходуном. – Семыч, возьми себя в руки, мы не знаем, сколько… Договорить физрук не успел. Из-за выбитой двери соседнего класса высунулись шипастые лапы очередной твари, вынудив их бежать. Ученики выпрыгивали из окон, выламывали запертые двери и бежали, чтобы не быть убитыми, чтобы выжить. Никто уже не стремился выполнять указания директора или соблюдать порядок. Школа погрузилась в хаос. Добежав до своего класса, Семен трясущимися руками вставил ключ в замок, провернул, резко распахнул дверь… и замер в ужасе. Вся классная комната была залита кровью, в живых не осталось ни одного ученика. Два-три сгорбленных силуэта склонились над чем-то, что напоминало школьную форму, и с чавканьем что-то ели, с треском рвали ткань и кожу, сыто и довольно отрыгивали. Сначала бедного математика обуял звериный ужас. Но потом, глядя в остекленелые глаза милой кудряшки-Кати, чья оторванная голова лежала возле одной из тварей, он ощутил, как сознание заливает ослепительный холод и лютый гнев. Покрепче ухватив топор, он вошел в класс, потянул за собой дверь и закрыл ее на ключ. *** Спустя каких-то три минуты все было кончено. Изрубленные холмы плоти с хрипом задыхались в агонии. Семен был крайне осторожен – нельзя было допустить даже царапин. Первую тварь он убил сравнительно тихо – размозжив ей голову топором. Вторая успела только подняться и зарычать, когда он неловко отсек ей нижнюю челюсть, отрубил направленную на него руку, и с хлюпаньем вонзил топор промеж глаз. Больше всего проблем доставила третья, но путем резких маневров ему все же удалось перехитрить ее и обрушить иззубренное лезвие топора на ее затылок… или то, что когда-то им было. Физиология этих тварей не слишком отличалась от человеческой, несмотря на шипы, когти и прочие пугающие атрибуты. Поврежденный позвоночник парализовывал, разбитый череп приводил к смерти. Семен был виноват перед этими мертвыми детьми, страшно, неискупимо виноват. И он сделал единственное, что мог – отомстил за их гибель, жестоко убив тех, кто отнял их жизни. После он впал в какое-то забытье, которое продлилось несколько часов. За окном шумела гроза, в школе все еще раздавались крики детей и взрослых, нечеловеческие вопли зараженных. Время от времени с оглушительным грохотом сверкали молнии. В углу залитой кровью классной комнаты находилась скрюченная одинокая фигура математика, который сжимал в руках свое орудие убийства, раскачиваясь взад-вперед и заунывно что-то причитая. На коленях он баюкал отсеченную голову старосты погибшего класса. Только когда тучи начали расходиться, а сквозь пробитое окно ударил порыв свежего, как морской бриз, ветра, он пришел в себя. С ужасом сбросив с колен свой кошмарный трофей, Семен подошел к небольшому кранику, который одиноко торчал из стены. Раковину, видимо, снесли зараженные в пылу охоты на его учеников. Страшно хотелось пить – но водопровод не работал без электроэнергии. Семен задумался. Было важно расставить приоритеты. Во-первых, необходимо было обеспечить себя средством защиты – данное средство он сжимал в руке. Во-вторых, следовало подумать об обеззараживании – судя по информации от покойного ди-джея, эта пакость вполне могла передаваться, а значит, нужны были средства дезинфекции. Спирты и растворы кислот можно было взять или изготовить либо в лаборантской кабинета химии, либо добыть в медпункте. И, в-третьих, следовало обеспечить себя продуктами питания и убежищем. Попутно надо было собрать всех выживших, всех, кого он только смог бы найти. Первым делом он направился в медкабинет, где оттер с рук и топорища следы крови, а затем сбросил потрепанный и окровавленный пиджак, сменив его на белый халат медсестры. Руки он на всякий случай промыл дезраствором и перебинтовал для защиты, на бок повесил походную аптечку – тяжелый и крепкий ящик на кожаном ремне. Подходя к бронированной двери лаборантской кабинета химии, покрытой длинными следами когтей, он услышал тихий плач и чей-то шепот. Семен понял, что в лаборантской заперлись несколько учеников, поэтому не стал пробираться к вахте, где были копии ключей, а тихо постучал в косяк двери. – Кто там? – раздался знакомый голос. Семен облегченно выдохнул. – Это Семен Семенович, Славяна, открой. С лязгом дверь отъехала в сторону, пропуская его в тесную каморку, заставленную кучей склянок и пробирок. В ней находилось всего четыре человека. Алиса, в изорванной рубашке, сжимающая в руке какую-то увесистую запчасть, сидела, прислонившись к батарее. В ее объятиях тихо всхлипывала маленькая рыжеволосая девочка – Ульяна. Видимо, Алиса не оставила свою младшую подругу, пробилась в класс к малышне и увела ее подальше от той бойни и ужаса, что творилась там. И, судя по липким пятнам на ее металлической палице, ей явно пришлось пустить свое оружие в ход не один раз. За учительским столом, устало уронив голову на сложенные руки, сидела Женя. Плечи ее не вздрагивали, но Семен почти физически ощущал ауру вины. Она настолько привыкла нести за всех ответ, что даже в такой ситуации винила в столь малом количестве выживших только себя, совсем как Семен. Славяна, непривычно печальная и строгая, сочувственно гладила подругу по голове, пытаясь успокоить. Семен проворно закрыл дверь, и произнес: – Думаю, объяснять, что оставаться здесь бессмысленно, не стоит. Четыре пары глаз повернулись к нему. Ульяна перестала плакать, Женя оторвала голову от столешницы и мутными глазами, полными отчаяния, посмотрела на своего классного руководителя. – Сейчас необходимо убраться из города до темноты. В этом кабинете мы не в безопасности – это только второй этаж, окна не снабжены решетками, а судя по силе этих тварей, непрерывным штурмом они могут пробить и эту дверь, – серьезным тоном сообщил Семен. – Но куда мы пойдем? Может, у тебя машина есть? – язвительно поинтересовалась Алиса. – Нет. Но на вахте должны быть ключи от гаража, а там есть школьный микроавтобус. Вожу я, прямо скажем, неважно, но сейчас это не имеет особого значения, на дорогах вряд ли много машин, справлюсь. Но перед уходом нужно набрать провизии. Поэтому, – он со стуком опустил на пол аптечку, – осмотрите друг друга на предмет синяков, ссадин, царапин и прочих повреждений, и давайте выдвигаться. Сначала мы посетим столовую, наберем еды, сколько возможно – вряд ли там ее осталось много, но какой-то запас должен быть. Потом доберемся до гаража и убираемся прочь из города. Всем все ясно? Девушки восхищенно кивнули. Ульяна робко улыбнулась, по-детски, кулаком вытирая заплаканные глаза. Славяна и Женя существенно повеселели, и даже Алиса, усмехнувшись, поднялась с пола. В тесной каморке стало ощутимо теплей. – Ты долго все это планировал? – поинтересовалась Женя. – Это не план, а так, заготовка. Придумал на ходу, на ходу и буду корректировать. Приступайте, – поторопил их Семен, поспешно отворачиваясь к двери, потому что Алиса, насмешливо глядя на него, расстегнула и сбросила рубашку. – Алиса! – предостерегающе повысила голос Славя. – А что Алиса? Раньше начнем – раньше закончим, – с притворной беспечностью заявила рыжая. Стоически не обращая внимания на шорох одежды и тихие восклицания за спиной, Семен обдумывал сложившуюся ситуацию. Которая казалась, мягко говоря, несколько аморальной. Тридцатилетний учитель в одной комнате с полуобнаженными шестнадцатилетними школьницами (кроме Ульяны – ей и того меньше). С усмешкой он подумал, что уже такого с лихвой хватило бы, чтобы обвинить его в педофилии и отправить на нары. Возможно, в тюрьме было бы и безопаснее в таком мире. Возможно, он позволил бы себе окончательно сойти с ума и погибнуть, и это было бы милосерднее, чем знать, что по твоей вине погибли десятки детей – просто потому что ты последовал чужому наказу и запер дверь на ключ. Но теперь он не мог себе позволить ничего подобного, потому что у него появилось целых четыре причины оставаться в живых. Причины, которые нуждались в его поддержке и защите. И только потом до него дошло, что как минимум две этих причины уже отбросили официоз и обратились к нему на «ты», впервые за все это время. *** – Не возьму в толк, зачем нам бежать из города? – вполголоса возмущалась Алиса, – Здесь есть продукты, лекарства, вода – не лучше ли будет отыскать убежище и обустроиться в нем? – Помимо продуктов, лекарств и воды здесь полно злобных тварей, – так же тихо отвечал ей Семен, – Убежище легко осадить, и его обитатели погибнут от жажды и голода. А бежать из города стоит по еще одной причине, которую я как-то не принял в расчет. – Что это за причина? – обеспокоенно прошептала Славяна. – Военные, – мрачно пояснил Семен, – Если они не смогли взять город под контроль (а, зная этих тварей, я поручиться готов, что так все и обстоит), то они могут пойти на радикальные меры для локализации такого очага заражения. – О чем ты? – нахмурилась Алиса. – Они могут накрыть город термобарическими снарядами, ковровой бомбардировкой, боеприпасами объемного взрыва или даже нанести ракетный удар. Один боевой блок с десятком мощных ядерных зарядов не оставит шансов ни чудовищам, ни людям, – уточнил он, – и я не хотел бы находиться ближе, чем километров за 50 от эпицентра. Славя охнула и тут же прикрыла рот руками. Спутницы Семена здорово напряглись, поэтому он решил их несколько обнадежить, стараясь, чтобы ложь прозвучала уверенно: – На подготовку всего этого добра у них уйдет не меньше восьми-двенадцати часов. До тех пор мы уже сто раз успеем отсюда уехать. Так, теперь столовая – Славяна, открой дверь. Я пойду первым, Алиса прикрывает остальных. – Черт, вот раскомандовался, – проворчала Алиса, удобнее перехватывая свое оружие. В столовой оказалось пусто – преподаватели успели оперативно увести оттуда учеников. Обеды стояли на столах холодные, нетронутые. Благодаря решеткам на окнах, зараженные не смогли бы сюда пробраться – если бы персоналу не вздумалось сбежать через черный ход, куда подвозили готовые блюда и продукты. Но, в итоге, обшарив помещение, Семен убедился, что никто не успел сюда проникнуть. – Я голодная! – жалобно подала голос Ульяна. – Мы все не обедали, – отрезала Женя, – Семен Семенович, вы… ты же не будешь возражать, если мы поедим? Глядя на покрасневшие щеки старосты, Семена поразила смутная догадка, но сейчас не было времени на ней акцентироваться. – Я запру дверь. Конечно, можно – перекусите тем, что тут есть, я соберу с собой столько еды, сколько мы сможем утащить, – устало произнес он, выпуская оружие из рук. Всего в столовой и впрямь нашлось не так уж много еды. Но шесть буханок хлеба, десять литров воды и небольшой пакет кренделей, булок и пирожков они все же собрали. К тому же, в шкафчике поварихи нашлись палка копченой колбасы и пачка печенья. Чайник и чай они также добыли в заначке поварихи, а сахар взяли из запасов. Когда девчата подкрепились, Семен, схватив со стола топор, направился к дверям, попутно объясняя их дальнейшие действия: – Теперь план таков: я пробираюсь на вахту и беру там ключи от гаража. Затем подгоняю к черному ходу микроавтобус, мы быстро заносим пакеты с едой и воду, а затем рвем отсюда когти. Вопросы есть? – Да. Как ты думаешь, что с нами будет, если ты не вернешься? – тихо спросила Женя. Семен ошарашено застыл. Таких вопросов он не ожидал. А Женя явно не собиралась останавливаться: – Ты, безусловно, молодец. Благодаря тебе мы чувствуем себя спокойнее. Присутствие кого-то взрослого придает нам всем уверенности. Но не надо рисковать собой и делать все в одиночку. – Я даже не уверен, что все, что сейчас происходит, не является моим бредом или галлюцинацией, – хрипло сказал Семен, – Вы не сможете представить, через что прошел я, а мне не понять, что пришлось вынести вам. Но если уж решать, рискнуть собой или вами, я выберу первый вариант. Потому что вы все мне очень дороги. Неожиданно, Женя развернула Семена, и залепила ему пощечину. – А мы что, не имеем права решать?! – крикнула она, схватив ошалевшего учителя за грудки, – Мы должны просто сидеть и ждать, пока ты угробишься?! Неужели до тебя все еще не дошло, что ты нам тоже дорог? Последняя фраза была произнесена уже без ярости. Семен аккуратно притянул девушку к себе, ожидая, когда она успокоится и отпустит его. Женя смирно уткнулась лицом в его ключицу и тихо всхлипывала. – Я требую, чтобы с тобой пошел кто-то еще, – внятно произнесла она, не отпуская Семена, а затем умоляющим тоном, глядя ему в глаза, добавила, – Пожалуйста, прислушайся. Хоть «пожалуйста» и «требую» в одном предложении явно не стыковались, Семен решил не спорить. Тем более, что к его поясу с видом «А я что? Я тоже хочу» успела прицепиться Ульяна. Он не просто оставался единственным мужчиной среди них – он был и единственным взрослым. И их опасения стали ему более чем понятны. – Хорошо. Со мной пойдет Славяна. Алиса останется здесь – она сможет защитить тебя, Ульяну и запасы еды, – рассеянно улыбаясь, произнес Семен, свободной левой рукой проводя по ярко-рыжим волосам младшей своей спутницы, – Славя, есть чем вооружиться? – Есть, – с готовностью ответила девушка, демонстрируя здоровенный иззубренный нож. Семен вздохнул: – Он же для хлеба, Славь… ладно, возьми лучше вот это, либо бей с размаху, либо отталкивай, а я добью. И он протянул ей обыкновенную металлическую швабру. *** Пробираясь через заваленный непойми чем холл, Семен отметил про себя, что его спутницы держались на удивление спокойно. Вот и сейчас, перешагивая через разорванного надвое охранника, Славяна даже бровью не повела. Впрочем, скорее всего, потому что не смотрела вниз. На первом этаже было больше всего крови и убитых, ведь именно сюда со всей школы сбегались ученики. Стараясь не опускать глаза, они продвигались к небольшой закрытой каморке, где обычно обретались охранники, в которой были расположены обзорные мониторы и пульты сигнализаций. Там же находились ключи от всех школьных помещений и пристроек, включая и гараж. В одной из комнат гардероба раздалось неприятное ворчание, и из-под груды тел к ним выползло странное существо. Подслеповато щурясь и шаря по полу непривычно искореженными конечностями, монстр пытался найти жертву и утащить к себе, в полумрак. Солнце еще только клонилось к закату, и давало достаточно света, чтобы ослеплять его. Но вступать в бой было небезопасно – хоть одиночка и не представлял угрозы, шум мог привлечь его собратьев. Семен не успел заметить, когда именно из-за угла с тихим топотом выскользнула тонкая фигура в школьной форме. Девочка с темными волосами, собранными в забавные хвостики, преодолела десяток метров за доли секунды, и изящным, точно выверенным броском вонзила отточенный стальной уголок (вероятно, оторванный от стены) прямо твари в глаз, а затем резко отскочила назад, чтобы существо не зацепило ее, корчась в агонии. Трудно было не узнать одну из самых загадочных личностей школы. Лена Тихонова, смесь невероятного таланта и невероятной скромности. Справедливости ради, Семену нечасто приходилось с ней пересекаться, и на уроках его девочка вела себя поразительно тихо и незаметно, в полном соответствии со своей фамилией. А с тех пор, как он заметил, что ей комфортнее, когда ее не трогают – и старался вызывать ее к доске пореже. Училась она все равно прекрасно. Хотя бывать в центре внимания этой девушке было нелегко. С одной стороны, ее картины украшали и школьный холл, и висели в качестве образцов настоящего искусства в кабинете ИЗО – а с другой, никто из тех, кто осмеливался что-либо спросить об этих картинах, не получал вразумительного ответа. С одной стороны, ее пение завораживало, и редкий праздник в школе обходился без ее выступления – а с другой, Семен сам не раз наблюдал, как эту впечатлительную особу колотила дрожь перед выступлением, и даже после него. По просьбе пожилой учительницы музыки он даже как-то раз приносил девочке валерьянку и помогал успокоиться. И вот теперь она, слегка пошатываясь, стояла перед ним в окровавленной форме, сжимая в руке нож с длинным и широким лезвием. – Не ожидала вас здесь встретить, – слегка запыхавшись, произнесла Лена, – есть ли еще выжившие? Я больше никого не нашла, как ни искала – одни трупы кругом, да эти твари… – Мы тоже рады, что тебя нашли, Лена, – ответил ей Семен, – и непременно отведем тебя к остальным. Ты не ранена? – Нет, что вы, – скромно улыбнулась девушка, – это не моя кровь. Окончание фразы она выдала таким тоном, что Семену и Славяне невольно стало жутко. Издав нервный смешок, Семен продолжил возиться с дверью. В каморке было пусто – труп ее обитателя валялся в холле. Мониторы были темны и безжизненны, все сигнализации молчали. Стеклянный шкафчик с ключами был разбит, но ключи от гаража висели на своем месте. Семен сдернул их с крючка и направился к выходу. *** По пути в гараж, Семен и Славя увлеченно пытались расспросить Лену о том, как ей удалось пережить нападение, но одна из самых скрытных девушек школы отвечала весьма уклончиво и неохотно. – Где ты пряталась все это время? – нетерпеливо спросила Славя. – Мне и еще двум младшеклассникам удалось пробиться в кабинет труда, – с видимым усилием начала рассказывать их новая спутница, – именно там я и нашла этот нож. Но потом зараженные прорвались и туда… мальчики не выжили. Я забаррикадировала дверь и ждала. Думала, что вот-вот начну становиться такой же, как эти… чудовища, я ведь вся перемазалась в их крови. Хотела даже перерезать себе горло, но… потом прошел час, другой, третий – а я оставалась собой. Большую часть крови я удалила каким-то раствором, но он здорово испортил одежду – вот, видите, белые пятна? – поэтому я оттирала только кожу. – Молодец. Видимо, эта дрянь передается только через открытые раны и кровь – кстати, напомни, остальным девушкам надо будет тебя осмотреть. Но так ты могла получить серьезные ожоги, вряд ли эта смесь предназначалась именно для удаления кровавых пятен с кожи молодых девушек, – обеспокоенно прервал ее рассказ Семен. – Думаете, у меня было много альтернатив? Кабинет труда – это вам не душевая, – раздраженно огрызнулась Лена. – Хватит. Мы уже пришли, готовьтесь, – осадила их обоих Славя. Здание гаража было не слишком-то крупным, и по виду напоминало не гараж, а скорее сарай. В свободное от работы время там хранили не только школьный микроавтобус, но и сельскохозяйственный инвентарь. А хлипкий замок на дверях Семен вполне мог бы сбить и топором. Они не стали распахивать двери, а тихо обошли внутренности гаража по периметру. И только убедившись, что все спокойно, Славяна задала вопрос: – А разве ключи от машины не хранятся у директрисы? – Разумеется. Но ты же не думала, что у нее единственный экземпляр? – добродушно ответил Семен, извлекая из металлического шкафа небольшой брелок с парой ключей. – Откуда вы узнали? – подозрительно спросила Славя. – Секрет, – поддразнил ее учитель в ответ. Девушкам явно ни к чему было знать, что с бывшим завхозом и физруком они пили в этом самом гараже, пьяные ездили на этом же микроавтобусе за город, а затем завхоз развозил своих бессознательных собуты… собеседников по домам. – А разве он на ходу? Наверняка в бензобаке пусто, – задумчиво протянула Лена. Семен легко постучал топором по стоящим под старым верстаком канистрам. Те отзывались очень глухо, а это явно говорило о том, что в них есть бензин. – Три канистры. Не уверен, что заведется сразу, но если все заправим, то должно хватить, чтобы выбраться из города. Можно будет слить немного у других машин или на заправках. Хорошо, что Владимир меня послушал и оставил тут некоторый запас топлива на всякий случай… и хорошо, что он не успел его пропить, – закончил Семен, вытаскивая из того же шкафа с инструментами красную воронку. Втроем они довольно быстро привели машину в порядок. Попутно Славяна выбросила швабру, вытащив из кучи сельхозинвентаря нечто устрашающее, напоминающее не то косу, не то здоровенный серп. Как объяснила девушка, это орудие убийства в девичестве предназначалось для срубания высоких веток. Для срубания конечностей и голов оно тоже годилось превосходно, с этим никто не спорил. *** Когда микроавтобус, задорно урча, подъехал к черному ходу столовой, радости ее обитательниц не было предела. Семен, впрочем, быстро попросил девушек умерить пыл: – Потом будете обниматься! Уже совсем стемнело, быстро заносите еду, питье, аптечку – и в путь! Встречу Лены и Алисы нельзя было назвать совсем уж дружеской, что было заметно как по перекошенной физиономии Алисы и словам «Как же я надеялась, что ты сдохнешь», так и по слишком уж наигранно-миролюбивой улыбке Лены и ее ответу – «Сначала ты». Но под пристальным взглядом Семена, девушки с хрустом пожали друг другу руки и приступили к погрузке. Когда все приготовления были, наконец, закончены, со всех сторон раздался жуткий, заунывный, леденящий душу вой. Последний луч солнца скрылся за горизонтом, город погрузился в кромешный мрак – очень немногие здания, вроде городской больницы, имели свои источники бесперебойного питания и генераторы. Но в такой ситуации некому было их запускать. Зараженные, игнорируя законы притяжения, ползли по стенам и спрыгивали с деревьев, выползали из канализационных люков и подвалов. – Держитесь крепче! – крикнул Семен, сбивая очередного монстра, попавшегося на пути. Огромная толпа, не менее чем из сотни зараженных, преследовала отчаянно лавирующий между брошенными машинами микроавтобус. Видимо, такой темп был не всем им по силам, поэтому многие из них очень скоро стали отставать. Но один зараженный, наиболее крупный и выносливый, еще долго мчался за ними, стремясь догнать. Вглядевшись в боковое зеркало, Семен узнал зараженного по одежде. А точнее, по разодранной майке, которую так любил его коллега-физрук. – Вот почему он так долго за нами бежал, – отрешенно прошептал Семен, вспоминая, что после того, как они разделились, он больше не слышал о своем друге ничего. Даже не пытался его отыскать. Чувство вины, подавшее было голос, было поставлено на место рассудком. – Может и к лучшему, что я тебя не нашел, – тихо добавил он, глядя на то, как темный силуэт все сильнее и сильнее отстает от машины, – вряд ли я смог бы тебя убить. – Куда мы едем, это же дорога в центр! Сусанин, ты везешь нас в самое логово этих тварей! – злобно крикнула Алиса. – Я и без вас знаю, куда вести машину! Скоро поворот, по которому мы попадем прямо на трассу, а оттуда сможем добраться куда угодно. К тому же, не мешало бы заправиться, – желчно парировал Семен, круто проворачивая руль. Такие крупные группы зараженных им больше не попадались. А небольшие стаи тварей не могли догнать микроавтобус. Единственный случай, когда пассажирам пришлось понервничать, произошел уже близко к выезду из города. Не в меру прыгучее чудовище соскочило с эстакады прямиком на крышу машины, но Семен, резко вильнув, сбросил охотника на асфальт – тот не успел даже закрепиться. Долго потом еще их преследовал обиженный вой монстра. Только проехав километров тридцать по неосвещенной автостраде, они решились остановиться на ночлег. Поскольку лес, окружающий пустую асфальтированную стоянку дальнобойщиков, не внушал доверия, Семен предложил ночью дежурить по очереди, а с утра продолжить путь. Предложение было принято безоговорочно, но кандидатуру Семена в дежурные его спутницы резко и хором раскритиковали. – Если ты не будешь спать, то можешь уснуть за рулем, и тогда мы все погибнем! – сурово напутствовала его Женя. – Пожалуйста, спи со мной, мне страшно! – хныкала Ульяна. – Ложитесь, я подежурю. Вы, наверное, очень устали сегодня, – заботливо предложила Славя. – Нет, лучше дежурить буду я. В кабинете труда я успела немного вздремнуть. А если начну клевать носом – разбужу Алису. Она с удовольствием не даст мне заснуть, – ехидно заявила Лена. С ее кандидатурой согласились все, даже Алиса, скрипя зубами, не стала возражать. Поставив будильник на четыре часа, Семен торжественно передал его дежурной, с обещанием разбудить следующего и хоть немного поспать этой ночью. Устроив из сидений некое подобие дивана, Семен, не без труда, устроился в середине. Ульяна, свернувшись калачиком, уже во всю посапывала у него на груди, левую руку прижимала к себе Женя, а справа его плечо подпирали Славя и Алиса. И хоть после увиденного его наверняка ожидали кошмары, хоть он был дьявольски напряжен, хоть в таком положении у него дико затекали ноги и спина, но, укрыв девушек огромным автомобильным одеялом, Семен отдался умиротворяющему ощущению мягкого тепла, и провалился в сон.