Спасите наши души

       Нажав на педаль газа, Борис Тарасов в приподнятом настроении вырулил в направлении имения. Бросив взгляд в зеркало заднего вида, он с улыбкой посмотрел на лежащий на заднем сидении букет. Прекрасные герберы ярко выделялись на фоне тёмной кожаной обивки – почему-то именно на эти цветы пал его взгляд при посещении магазина. Небольшие по размерам, они, тем не менее, были просто очаровательны, а ещё так дивно пахли! Мужчина не сомневался, что его жене они придутся по нраву. Вообще, хотелось осыпать её цветами! Каждый день радовать её, устраивать сюрпризы и раз за разом наблюдать, как вспыхивает на её лице ослепительная улыбка. В такие мгновения она была просто обворожительна, и Борис никогда не мог на неё налюбоваться.        Подъехав к загородному дому, Тарасов увидел, что во всех окнах первого этажа горит свет. Это несколько усложняло задачу – ведь сей букет наведёт родственников на определённые мысли.        «Может быть, попросить Джерри? - вдруг подумал мужчина. Однако как же ему хотелось самому вручить цветы! Лично. С тёплыми словами. – Ай! Плевать! Пошло всё к чёрту!».        Покинув тёплый салон машины, он услышал, как отворилась входная дверь. Дворецкий вышел на лестницу, приветствуя хозяина дома. Его встревоженный вид, нахмуренный лоб заставили Бориса насторожиться. - Добрый вечер, сэр, - едва заметно кивнул управляющий. - Добрый, Джерри! Что-то случилось? - Как посмотреть, сэр… - уклончиво ответил он. - Не тяните! – сердито потребовал Тарасов. – Что происходит?        Мужчина жаждал услышать объяснение, однако неожиданно раздавшийся резкий звук, заставил его вздрогнуть. Разбилось что-то очень хрупкое. Дурное предчувствие поселилось в душе Тарасова. Не медля ни секунды, он вбежал в дом. От увиденного его глаза налились кровью, дыхание сбилось, а на шее отчётливо проступили желваки. - Что ты здесь делаешь?! – стальным голосом спросил он.        В комнате повисло гнетущее молчание. Все заметили состояние Бориса, все знали, что сейчас разразится буря. Анна, появившаяся в дверях столовой, с нескрываемым интересом принялась наблюдать за происходящим. Ещё бы! Чтобы Борис так резко менялся в лице – она уже не припомнит, когда видела его таким злым. Из-за её спины, с полотенцем на плече выглядывала Лилия. Женщина зажала рот рукой, словно боялась закричать от накатившего волнения. Тарасов был похож на разъярённого быка, который вот-вот поразит тореадора. И в этот раз человеку точно не удастся перехитрить животное.        Переведя взгляд на стоящую неподалёку Олесю, Борис крепко сжал кулаки. Она смотрела на него заплаканными глазами, их карий цвет превратился в пугающий чёрный. Уголки её губ слегка подрагивали, а сама она источала, кажется, лютую ненависть. На длю секунды мужчина почувствовал, как почва вылетела из-под ног, однако ценой колоссальных усилий он взял себя в руки. - Борь, обычно при встрече всегда сначала здороваются, - приторно сладким голосом сказала Адель.        Девушка стояла возле дивана и уверенно смотрела на своего бывшего любовника. Похоже, она чувствовала себя хозяйкой положения – Кот ведь пообещал, что всё пройдёт для неё легко и успешно. Кажется, Ада в этом и не сомневалась. Увидев Уманову, она только предвосхитила такой итог. Русская показалась ей абсолютной пустышкой: «ни рожи, ни кожи» - вроде так говорят в России? Ей было невдомёк, что такой мужчина, как Борис, нашёл в Олесе. - Я спросил, - проигнорировав её слова, настойчиво повторил Тарасов, - что ты здесь делаешь?! - Ну как же, любимый? – невинно захлопала она глазками. – Пришла к тебе! Мы так давно не виделись, я слишком сильно соскучилась по своему котику.        Ума вздрогнула, услышав эти слова. Хотелось сбежать, скрыться, и непременно забыть все те откровения, которые ей поведала Адель. - Ты знал, что я приеду? – улыбнулась женщина, глядя на букет, что бы зажат в руках Бориса. – Надо же! Какие красивые!        Перешагнув осколки вазы, она подошла к нему, забрала герберы и потянулась к мужчине, чтобы наградить его поцелуем, но Тарасов резко отошёл на шаг назад. - Эти цветы предназначались не тебе! – холодно произнёс он. – Но коль взяла, то считай их своими. А сейчас, Адель, тебе пора, - указал в сторону выхода Борис. - Как? – обомлела она. – Любимый, я думала… - Ада! – не выдержал Тарасов и прикрикнул на неё. – Ты не умеешь думать! Чего-чего, а этот талант даже не ищи в себе! Между нами всё кончено! Если забыла, повторю тебе ещё раз: мы с тобой – чужие друг другу люди! Убирайся из моей жизни и никогда в неё не возвращайся!        Адель смотрела на Бориса и с трудом сдерживала слёзы. Ей ещё никогда не приходилось слышать его крик. Он никогда не повышал на неё голос! И никогда не позволял себе разговаривать в таком жёстком тоне!        Кивнув букет в лицо Тарасова, она смерила ненавистным взглядом Уму. - Она?! – указав на Олесю пальцем, на весь дом спросила она. – Эта?! Да она же… - ПОШЛА ВОН! – заорал Борис, не смея больше слушать эту женщину. Никто не имел право говорить про Уму в таком тоне! Никто! - Ты ещё вернёшься… Вернёшься, Боря, - напоследок прошептала она и покинула гостиную.        Никто не обратил внимания на уход Адель. Все стояли, замерев, словно мраморные изваяния. Кто-то пытался осознать произошедшее, в ком-то ещё бушевали эмоции, а кто-то просто не верил своим ушам и глазам. Тарасова здесь видели всяким: и весёлым, и злым, и загруженным, и расслабленным, но с сегодняшним мужчиной они столкнулись впервые. Если бы женщина помедлила с уходом ещё секунду, он бы, наверное, разнёс весь дом, оставив на его месте лишь руины.        Придя в себя, Олеся выбежала из помещения. Солёная пелена окутала глаза, размывая любые очертания. Она почти на ощупь добралась до своей комнаты и тут же скрылась за её дверями. Защёлкнув замок, девушка сползла по стене вниз и спрятала лицо в ладошках. Внутри всё раздирало от сильнейшей боли, которую причинил ей любимый человек. Слова Адель до сих пор отдавались в её голове – так хотелось их забыть, но сделать это навряд ли удастся. - Олеся, можно? – постучалась в комнату Лилия. - Да, конечно! – улыбнулась Ума. - Там к тебе пришли… - не уверенно произнесла домработница. - Но я никого не жду… Да и приходить вроде некому… - Да, ты с ней ещё не знакома, - и всё тот же неуверенный, даже слегка испуганный голос. - Господи, что вы говорите загадками? – вставая с места, спросила Олеся. – Вы, похоже, знаете эту гостью, так расскажите мне! - Пришла Адель – подруга Бориса.        Услышав имя, Уманова замерла. Зачем она пришла? Зачем она хочет с ней встретиться? Девушка была растеряна. - Она не сказала, что ей нужно? - Нет, но я могу предположить, что… Извините… - Чёрт, Лилия! – разозлилась Олеся. – От и до! Как на духу! - Я думаю, ей стало известно о твоём пребывании здесь. Может быть, ревнует Бориса…        Девушка вздрогнула. Самая простая цепочка мигом выстроилась в её голове: «Ревнует, значит любит».        Спустившись вниз, Олеся увидела вальяжно расположившуюся на диване Адель. Положив ногу на ногу, она постукивала длинными пальчиками по коленке в ожидании Умановой. Надо признать, что женщина была весьма привлекательной. Ума сказала бы, что они с Сандрой были чем-то похожи – обе следят за фигурой, любят косметику, а ещё, кажется, не скупятся на дорогую одежду. Не удивительно, что она привлекла Бориса. От последней мысли Олеся мигом погрустнела. - Мне сказали, что вы хотите меня видеть? – скрывая волнение, обозначила Ума своё присутствие.        Адель надменно посмотрела на русскую. Уголки её рта искривились в какой-то улыбке, но она была отнюдь не искренней. Очевидно, какие-то мысли женщины подтвердились, и это её обрадовало. - Значит, ты? – спросила она. - Я – это я. Что вам нужно? - Пришла посмотреть на приживалку, - усмехнулась Ада. – Боря был прав: абсолютно ничего…        Уманова дёрнулась, как от пощёчины, и уже собиралась ответить парой ласковых, как услышала: - Я вот не понимаю, дядя Андрей буквально подарил тебе миллиарды, а ты даже не можешь привести себя в нормальный вид… Выглядишь, как облезшая кошка! – смеялась гостья. – Хотя, ладно! Мне, если честно, всё равно, и это только на руку. Я пришла сюда за другим. В общем, я в курсе, что тебе нравится Боря, что он осыпает тебя комплиментами, подарками, что пытается ухаживать за тобой… Короче! – её слащавый тон перешёл на грубый. – Не строй себе иллюзий на счёт его «любви»! Её нет. Но есть план, который мы придумали с ним вместе. - К-какой план? – обомлела Олеся. - Твоего обольщения. Я «пожертвовала» любимым мужчиной ради нашего беззаботного будущего. Миллиарды достались тебе по ошибке, все счета должен был унаследовать Борис, и, как ты понимаешь, мы были в шоке, услышав завещание. Поэтому придумали план, по которому он должен был тебя соблазнить! Как видишь, всё сработало. - Я не верю! – прикрикнула Уманова. Эмоции зашкаливали. Сердце ускорило свой ритм. - Ну, тогда живи и дальше в своём воздушном мире, - хмыкнула Адель. – Я просто пришла сказать, что мне надоело, что мой любимый мужчина проводит с тобой слишком много времени, мне его не хватает… Если ты, конечно, понимаешь, о чём я? Так вот отцепись от него сама, а то потом будет очень больно…        Словно для наглядной иллюстрации сказанного, женщина взяла в руки стоящую на журнальном столике вазочку с цветами, освободила её от содержимого и, как бы случайно и непреднамеренно, отправила её в полёт. Встретившись с полом, стекло разбилось в дребезги.        Разговор был коротким, однако слишком содержательным. Прокрутив его в очередной раз в мыслях, Уманова расплакалась ещё больше. Неужели это действительно был план? Неужели всё из-за денег?        Раздавшийся стук вернул её в реальность. По двери барабанили так, что казалось, что дерево не выдержит и рухнет перед таким напором. Не было сомнений, что это был Борис. Олеся испуганно посмотрела на последнюю преграду – видеть сейчас мужчину не было никакого желания. - Уманова, открой! – кричал он. – Я вышибу сейчас эту чёртову дверь! - Уходи, - шёпотом ответила ему она, прекрасно зная, что он не услышит её просьбу. - Олеся! – между тем, продолжал Тарасов. – Нам надо поговорить! - Не о чем, - также тихо произнесла она. - Да открой же ты мне!        Ещё несколько минут он упорно дёргал ручку и стучал, крича что-то про разговор – Олеся не собиралась повиноваться ему. Однако когда удары прекратились, она насторожилась. Что ему в голову взбрело? Но уже через секунду послышался звук ключей – вышибать дверь не пришлось, достаточно было сходить за связкой к Джерри. У дворецкого всегда есть запасные ключи от каждой замочной скважины в этом доме. - Ну а теперь, дорогая, мы поговорим! – спокойно, но требовательно произнёс он, войдя в комнату. Уманова интуитивно отошла к дальней стене. Борис, закрыв верь, бросил ключи в дальний угол, словно говоря: «Быстро я отсюда не уйду». - Я не хочу с тобой разговаривать! – упрямо отозвалась Олеся. - Придётся! - Разговаривай со своей Адель! У вас же много тем для обсуждения! – злость разгоралась в Олесе с новой силой. - Ума, что я она тебе сказала?! - Всё! – выкрикнула девушка. – Теперь я знаю всё! И я ей даже благодарна за это! Теперь я на многое стану смотреть по-другому! - Да что «всё»?! Объясни нормально! - Про ваш план, про мнимую любовь, про деньги! Про всё! Знаешь, Борь, я тебе поверила, полюбила тебя! А ты, оказывается, связался со мной только ради денег… - Что за чушь?! – выпучи глаза Тарасов. – Какую ахинею ты несёшь?! - А может, это – правда? Ну, конечно, она тебя не устраивает, неприятно, наверное, слышать это от того, с кем ты так безжалостно обошёлся, но это – правда… - Это – ересь! – закричал Борис. – Это она тебе сказала?! Ты ей поверила?! - Я бы очень не хотела ей верить, но, к сожалению, пришлось… - Ума, почему? – тихо спросил он убитым голосом. – Почему ты мне так не доверяешь? Почему веришь ей и не хочешь выслушать меня? - Слушать очередную «лапшу»? - Я никогда тебе не врал! – Тарасов произнёс это отчётливо, однако и сам не был уверен в своих словах. Если он ей и не врал, то не договаривал многое точно. - Да? Хочешь сказать, вы не встречались? А когда в Истборне Адель звонила тебе по несколько раз на дню? Когда после этого ты поехал в город, якобы по работе? Не врал?! Думал, я не замечу, как ты сбрасываешь в тайне от меня её звонки? Может, вы вообще сегодня первый раз друг друга увидели?! – скомкано вопрошала она. - Господи, Олеся! – взвыл Борис. – Да, мы с ней действительно встречались. Наша связь длилась несколько лет, - начал объяснять он, потерев переносицу. – Мы ходили вместе на мероприятия, в рестораны, спали вместе, в конце-то концов! Всё это было! Последний раз это произошло после того званого вечера, я тогда поехал на ночь к ней. Я не собирался от тебя это скрывать!        Уманова всплеснула руками и отвернулась к окну. До чего же больно было слышать такие подробности. - Мы с ней никогда не обсуждали завещание отца, но она была в курсе, что наследство отошло к тебе. Не было никогда никакого плана! Я тебе клянусь! Всё, что между нами было, было по тому, что ты и я этого хотели! И в Истборне всё было по-настоящему.        Поднявшись с места, Тарасов подошёл к девушке и пристально посмотрел на неё. Она стояла к нему спиной, смотрела в окно и, кажется, покусывала от волнения ногти. - Да? – вновь не поверила Ума. – А звонки? Или хочешь сказать, что это – не правда? - Правда, - признался он. – Она действительно звонила. Я не брал трубку, но потом это всё же пришлось сделать. - И ты поехал к ней? – обречённо спросила Леся. - Я ненадолго заехал к ней, но только лишь за тем, чтобы сказать, что между нами всё кончено. Клянусь, между нами ничего не было! - Я почему-то не верю… Не верю ни единому твоему слову! – замотала головой Уманова. – Ты заврался, Борь! - Я рассказал тебе всё, ничего не скрывая… - Ну да… Только это ничего не меняет. Ты слишком хитёр, ты не привык проигрывать, ты привык добиваться своих целей любой ценой. Слишком низко для тебя так быстро опустить руки и перестать ставить постановку за постановкой… - Так вот какого ты обо мне мнения? – отошёл от нёё Тарасов. Слова девушки били его в самое сердце. – Оказывается, я – тиран, безжалостная тварь! Такой я в твоём представлении?! А, может, я вообще убийца?! Ты же раньше меня обвиняла во всех покушениях?! Я ведь бездушный?! Скотина?! Лицемер?! Как?! Как ты меня ещё хочешь назвать?!        Его голос по-прежнему звучал тихо, но в нём появилась леденящая душу сталь. Лучше бы он кричал, громил комнату – да что угодно, лишь бы не этот обжигающий лёд и тусклый, почти погасший огонёк в его глазах. По щеке Умановой скатилась слеза. Она, наверное, ненормальная, но как же хотелось плюнуть на всё и просто прижаться к нему. Сказать, что «нет, он не такой», что они оба запутались, что она – глупая дура, которая поверила, чёрт знает, кому, а он… он другой… хороший, чуткий и любимый! - Может, нам развестись? – неожиданно предложил Борис. – Я тебя не достоин, тебе нужен кто-то честнее, искренней… Не самый ли это подходящий для нас вариант? Я не хочу держать тебя рядом с собой насильно…        Он ушёл, тихо прикрыв за собой дверь, и оставил её с огромным ворохом мыслей. Как? Как он мог такое предложить? Почему? Почему не сказал ей, что всё можно начать сначала? Почему она так и не услышала от него заветные слова? Неужели всё кончено?