Спасите наши души

       Спрятавшись под подушку, Уманова захлёбывалась в собственных слезах. Сказка рухнула. Тот цветок, что расцвёл в её душе за время их отношения, осыпался, повял, и, кажется, не было никаких шансов на его спасение. Всё закончилось. Стремительно. Быстро. И тихо. Слишком тихо. Тишина, что воцарилась в комнате после ухода Бориса, кажется, в ней был слышен так и не раздавшийся истошный крик. Он заполнил пространство и оглушил девушку. Перед глазами стали проплывать картинки из их счастливого прошлого. Первый слайд – на нём они идут по берегу Ла-Манша. Он смотрит на неё с улыбкой на губах, а в его голубых глазах отражаются волны. Вот они на утёсе. Сверху наблюдают за волнами, что разбиваются о скалы. Он просит её быть осторожной, ибо если она оступится, то тут же полетит камнем вниз. Борис в первый раз берёт её за руку и отводит чуть назад, подальше от края, а Олеся всеми силами старается не придать этой заботе лишнего значения и просто одаривает его благодарным взглядом. И тут же следующая картинка – их разговор по душам, а потом его тёплые объятия. В них было слишком хорошо, чтобы отстраняться. А ещё танец в небольшом ресторане, что находился на пирсе. Она тогда по-детски запуталась в ногах, чувствовала себя не в своей тарелке, но если бы ей предложили повторить это сейчас, то она, не раздумывая, согласилась. И ночь… Господи, как же много всего! Но тёплые воспоминания сейчас не вызывали улыбку, они лишь обжигали и без того раненное сердце. - Олеся? – тихо позвала её Сандра, просунув голову в дверной проём.        Не услышав ответ, гостья, тем не менее, прошла в комнату и встала у кровати. Аккуратно отодвинув одеяло, увидела девушку. Когда попыталась стащить подушку, встретила резкое сопротивление и отстранилась. Растерянно посмотрев по сторонам, она спешно пыталась сообразить, что делать дальше – остаться или уйти.        Вернувшись домой, Александра встретилась с Лилией, которая собирала в гостиной осколки разбившейся вазы. Мигом узнав, что произошло, Тарасова сначала попробовала зайти к брату, однако его комната оказалась заперта изнутри. Можно сказать, ему повезло, ибо встретившись с Борисом, сестра бы высказала ему всё, и скандала было бы не избежать. Разозлившись, она пошла к Лесе. Благо, дверь была открыта. - Не слушай эту Адель! – неожиданно произнесла Сандра, сев на край кровати. – Она – та ещё тварь! Любит богатые кошельки, вот и липнет к ним…        Послышался всхлип. - Так! – грозно сказала Тарасова и всё же стянула подушку с головы Умановой. – Рассказывай! Хватит слёзы лить! Знаешь, эта стерва и мне, между прочим, нервы попортила! Ненавижу эту змею! - Что? – эхом спросила Олеся, не до конца понимая, о чём идёт речь. - Да Адель эта! Она несколько лет назад пыталась одного тут охмурить, кошкой перед ним стелилась! Ну так я ей хвост-то и открутила! Нечего на чужое заглядываться! – зло, но с плохо скрываемой улыбкой, говорила Александра. – Представляешь, эта стерва меня теперь на дух не переносит! Когда она с братцем начала встречаться, так постоянно стремилась сюда приехать и показать, кто будущая «госпожа Тарасова», а потом, наверное, устала отмывать то платья, то волосы от всякой дряни, вот и перестала здесь свой нос показывать!        Не выдержав, Ума хихикнула. Вот бы и ей такой характер, как у Сандры – эта девушка своё не отдаст никому! - Ну вот и повеселела! - улыбнулась она – Зачем эта стерва сегодня приходила? - Отношения выяснить, - дрожащим голосом ответила Уманова. - Лесь, давай на чистоту? Я знаю, что между вами с Борисом что-то происходит. Вы, конечно, те ещё конспираторы, но всё же взглядами себя выдаёте с потрохами. Адель – его любовница… Бывшая, - запоздало добавила Тарасова. – Скорее всего, она была здесь, чтобы наговорить тебе всякой гадости и вернуть себе Борю. Я права?        Олеся кивнула. - И? Ты из-за этого дом топишь? Да я уверена, что там сплошная ложь! - И да, и нет… - Тогда в чём проблема?! - Боря... заговорил о разводе…        Сандра собиралась уже заявить, что это было сказано на эмоциях, как резко передумала и удивлённо посмотрела на Уму. Развод? Она не ослышалась? Неужели они женаты? - Ты… его жена? – ошарашено спросила девушка.        Олеся вспомнила просьбу Бориса, никому не говорить об их узаконенных отношениях, но держать всё в себе, особенно в этой ситуации, не было больше сил. К тому же, Сандре Ума почему-то доверяла. - Да, около месяца…        Услышав срок, Тарасова удивилась ещё больше. В комнате повисла тишина, разрываемая лишь звуком работающего фонтанчика, что был прямо под окнами. - Так вот какая ты… Госпожа Тарасова! - неожиданно улыбнулась Александра. - Только, пожалуйста, никому не говори! – взмолилась Леся. - Ой, нет! Буду молчать, как рыба! Пусть спят крепче, а то родственнички вообще высыпаться престанут и будут всегда озлобленными ходить! – рассмеялась она, вспомнив нрав своих родных. – Знаешь, а я рада за вас! Вот правда! Хотя, если честно, я не ожидала такого решительного шага от брата. Не думала, что он способен на чувства, что когда-нибудь станет женатым человеком… Господи! Да это ж за гранью добра и зла! Он ведь невыносимый! Нудный, требовательный! Как ты его вообще терпишь?! – не смотря на неприятные слова в адрес Бориса, девушка всё же улыбалась. - Он хороший… Наверное, даже самый лучший… - Боже ты мой! Какие слова! А ты точно о моём брате?! - Он другой, не такой, каким вы все его описываете! - покачала головой Олеся. - Да я смотрю, ты в него по уши?.. - Я в него по самое не хочу… Но ты права, с ним очень сложно… - С какого он вдруг о разводе заговорил? После встречи с этой шлюхой?! - Между нами слишком много тайн, и они мешают нам нормально жить… - Это он такое сказал? – удивилась Сандра. - Это я так вижу... Я пытаюсь полностью доверять ему, но не получается! У меня такое чувство, что он играет со мной в кошки-мышки! Из раза в раз вскрывается что-то, чего я даже предположить не могла! И каждый раз он всё обращает таким образом, что можно смело вешать на его шею табличку «Не виновен»! Я не знаю! Я запуталась! Когда он мне врёт, когда говорит правду! Это уже невыносимо! - Поверь, ваша связь не выгодна многим, а уж брак… Наверное, я понимаю, почему вы так не спешили делиться со всеми этой радостной новостью…        Тарасова задумалась. Подперев руками подбородок, она смотрела на стену и о чём-то размышляла. - Боря-Боря-Боря… - тихо проговорила она. – Он всегда отличался от нас. Был взрослей не только по годам, но и в решениях, чувствах… Когда мы с Котом старались вывести его из себя, он всегда молча вставал и, не говоря не слова, просто уходил. Когда мы вляпывались в истории, он так промывал нам мозги, что мы потом долго ходили как прибитые. Можно даже сказать, он заменил нам Анну… Я её даже мамой назвать не могу… Ей было по большому счёту всё равно, а вот ему… Пытался нас людьми сделать! Но получилось, сама видишь что…        Сандра невольно углубилась в воспоминания, пару раз на её лице зажглась искренняя улыбка: - В какой-то момент я даже стала гордиться таким братом. Доверяла ему все свои тайны, делилась с ним успехами… Было так здорово! Помню, я как-то закончила учебный год на одни пятёрки, и мы в парк развлечений пошли… Мороженым объелись! У нас ещё животы заболели… Мне тогда казалось, что он – самый близкий мне человек… Но потом всё изменилось, и я не знаю, в какой именно момент и из-за чего. Он всё больше стал черстветь, говорить, что у него дела, что я – мелюзга и ничего не понимаю. Я даже как-то проплакала весь вечер из-за этого! А он об этом не узнал… Появились тайны, секреты – мы стали отдаляться друг от друга, и с каждым днём всё больше и больше. А два года назад вообще перестали адекватно друг с другом разговаривать. Пошли крики, ругань…        Тарасова нахмурилась и устало провела рукой по лицу. - К чему я это… Когда в нашем доме появилась ты, Боря изменился. Да, он остался по-прежнему холодным, скупым на эмоции, но всё же другим… Я понятия не имею, как это объяснить… Когда братик узнал, что ты уезжаешь, он был крайне зол, я даже по голосу это поняла, правда, причина такой смены настроения мне была ясна. Сейчас, когда он приезжает домой после работы, я заметила, что его глаза как-то по-особенному стали светиться… Да же по утрам, со слов Лилии, он стал выглядеть каким-то счастливым… Ну теперь-то я понимаю почему! – рассмеялась Сандра. – У него же появилась безмерно любящая его жена!        Тарасова приобняла Олесю, а потом слегка толкнула её своим плечом. - Никакого развода, Лесь, не будет! – уверенно произнесла она. – Человек, когда счастлив, сделает всё, чтобы состояние этого счастья сохранить! А без тебя наш Боря вновь станет «человеком-мертвецом»… - Он ни разу не говорил, что любит меня… Даже в день свадьбы… - понуро сказала Ума. - Дай ему время, - посоветовала Сандра. – Боре нужно время, чтобы научиться обнажать свои чувства... Он слишком долго прятал их за холодной маской безразличия. - Я не буду его торопить… Главное, что он знает, что я его люблю...        Тарасова опустила голову на плечо Олеси и прикрыла глаза. Как бы ей хотелось, чтобы и её любили столь же сильно, как Ума любит Бориса. Чтобы ей пламенно признавались в любви. Чтобы она просыпалась от нежных поцелуев и ласкового шёпота. Чтобы счастье добралось и до неё… В мыслях сразу же всплыл образ Снежного. Да, именно от него она и ждёт этого всего, но мужчина пока не торопится связывать с ней свою душу. - О чём задумалась? – тихо спросила Леся. - Мечтаю, что и я когда-нибудь услышу эти три слова от любимого человека. - И кто же он? - лукаво поинтересовалась Уманова. - Тот, кому я не нужна… - Он знает о твоих чувствах? - Знает, но это ничего не меняет, - отстраняясь, сказала Сандра. – Он думает, что любит другую… - Настоящая любовь не гаснет, а всей остальной бутафории никогда не перенести даже самую маленькую бурю… Если он придумал свою «любовь» к другой, то она очень скоро пройдёт. - Наверное, ты права… - рассеянно ответила Тарасова. – Постарайся поспать, ты слишком много нервов сегодня потратила.        Ночные поездки всегда что-то особенное. Когда ночью едешь по пустой трассе, в на душе что-то успокаивается. Ты слышишь шум работающего мотора, прохладный ветер, что врывается в салон через приоткрытое окно, а ещё ощущаешь этот удивительный ночной запах… Его невозможно описать… Хочется полностью расслабиться, однако внутренний регулятор не даёт этого сделать – мало ли, какое «чудо» может выскочить на дорогу. Включив местное радио, ты едва ли слушаешь, о чём говорит диджей, его голос – простой фон, чтобы окончательно не уйти в собственные мысли. Ты думаешь о том, что произошло за день, неделю, пытаешь найти чему-то объяснение, представить, что будет в будущем - ночью это удаётся как-то особенно просто. И, на удивление, большинство событий кажутся незначительными, а бывалые волнения – надуманными.        Тарасов остановился на хорошо знакомом месте. Заглушил двигатель. Погасил фары. Открыл окно и откинулся на спинку сидения. В кой-то веки он приехал на встречу вовремя, даже с запасом времени, поэтому сейчас ему оставалось только ждать… В этот раз Борис совершенно не знал, что говорить: в голове витало так много слов, столько надо было объяснить, но главное – надо было уговорить. Вопрос только в том, как это сделать…        Услышав, как вторая машина едет по остывшей земле, Тарасов вышел из салона. Он уже собирался привычно сесть на заднее сидение для разговора, как человек сам вышел ему на встречу. Под покровом ночи его лицо сложно было разглядеть, однако тускло светящая луна давала небольшую возможность это сделать это. Мужчина был среднего роста, широкоплеч и весьма статен. В глаза бросалась его какая-то армейская выправка. Он уверенно шагал навстречу Борису, его спина была прямая, а подбородок чуть вздёрнут к верху. На высоком лбу не пролегло ни одной складочки, так что, похоже, он был расслаблен. Его губы были растянуты в приветливой улыбке. Подойдя к Тарасову, человек протянул руку для пожатия. - Неужели захотел прогуляться? – удивился Борис, пожав ладонь и похлопав мужчину по спине. - Погода сегодня на редкость сказочная… Да и давненько я не был на природе! - На воздух потянуло… - Устал в четырёх стенах сидеть. Скука! - хмыкнул собеседник. - Разнообразия захотелось… - продолжал оттягивать главную тему Борис. – Пойдём, пройдёмся тогда? - Пошли… - увидел он кивок. – Ты сегодня какой-то понурый? - Просто устал, - отмахнулся Тарасов. - Вроде недавно с отпуска приехал… Уже устал? - Представь себе! – вспылил Борис. - Что-то в фирме? – взволнованно поинтересовался мужчина. - Там всё хорошо, скоро контракт подписываем с японцами. Удалось прийти к соглашению, они правда хотели… - Боря! – перебили его. – Я знаю, чего всегда хотели добиться японцы! И прекрасно знаю, какой результат они получали! Если на работе всё не плохо, что тогда стряслось?! - Это стряслось уже в тот день, когда наш поверенный отправился в Россию! – грубо ответил Тарасов, пнув лежащий на земле камень. – А продолжилось всё в Лондоне! - Значит, Олеся, - тихо огласил догадку мужчина. - Да, Олеся! Олеся! – закричал Борис. – Я устал… устал чисто по-человечески её обманывать! Она уже не может доверять мне! Не может разговаривать со мной без всяких подозрений! Я смотрю на неё и вижу, как она отчаянно пытается понять, честен я с ней или опять что-то недоговариваю! Мы совершили огромную ошибку, когда вспомнили про её существование и вовлекли в свой план! Если она всё узнает, то никогда, слышишь, никогда не сможет нас простить! - Если любит – простит… - Не простит! Потому что я сам себя простить за это не смогу! – твёрдо сказал он. - Ты её любишь, - понял всё мужчина. – Слишком крепка твоя любовь… - Да! Да! Я люблю! Слышишь?! Я ЛЮБЛЮ ОЛЕСЮ УМАНОВУ!        Борис прокричал это так громко, что где-то вдалеке послышалось негодование разбуженной птицы, но вряд ли кто-нибудь обратил на неё внимание. Тарасов, тяжело дыша, смотрел вдаль. Он никак не ожидал, что произнесёт эти слова в слух. Пусть не ей – самой прекрасной девушке на свете, но всё же. Настолько привык держать чувства в узде, что перестроиться крайне сложно. Кажется, что «люблю» вообще стало каким-то чужим, оно давно запряталось глубоко в душе. Стало даже казаться, что оно уже давно похоронено под грудой всевозможных масок, образов, стилей. Такому робкому, чувствительному и хрупкому понятию как «Любовь» вообще сложно выбраться в свет, а выбравшись, надо ещё постараться выжить в суровых и безжалостных реалиях.        Борис страшился этого чувства. Оно ведь делает людей уязвимыми, превращает их в мягкий податливый пластилин, мешает разуму мыслить здраво и объективно. С ним сложно, но, как оказалось, без него и невозможно. Он понял это только тогда, когда полюбил сам. И что-то изменилось. Стало хотеться делать приятное, дарить тепло, возвращаться домой, слышать её голос, разделять с ней любые хлопоты, помогать ей во всех делах! Да, без любви проще, но только она наполняет нашу жизнь каким-то смыслом, воодушевляет! Раньше ты просто делал, теперь делаешь зачем-то, для чего-то, для кого-то. Появляется что-то особенное в каждом дне, в каждом мгновении. Теперь смотришь на часы и считаешь минуты до встречи с любимой, теперь едешь домой, и нет мысли заехать в бар и выпить пару бокалов, теперь даже будильник перестаёт раздражать – ведь ты точно знаешь, что, проснувшись, увидишь её, поцелуешь её алые губы и заметишь, как дрогнут в этот момент её реснички. Меняется всё. И это всё непременно становится ярче, краше и приятней! - С этой самой минуты будь начеку, Борис, - задумчиво сказал мужчина. – Теперь, когда твои чувства открыты миру, этот мир начнёт активно вмешиваться в них. - Этот мир не даёт нам покоя с самого начала! Сегодня речь уже зашла о разводе… - Если вы оба по-настоящему любите друг друга, то никогда не совершите эту ошибку. Злость, обида – всё это обязательно со временем пройдёт, главное не идти на поводу у этих чувств. Они – не лучшие советчики. - Я никуда её не отпущу!        Собеседник опустил ладонь на плечо Бориса и заставил его посмотреть на себя. - Это – поступок действительно любящего мужчины. Я горжусь тобой, сын. - Спасибо, отец.        Обсуждать сегодня ничего больше не хотелось. Оба всё поняли. Оба пришли для себя к определённым выводам. Оба теперь точно знали, что будут делать дальше. В эту ночь Тарасов-младший многое для себя осознал и решил, а Тарасова-старшего в очередной раз согрела мысль, что мать Бориса могла бы восхищаться своим взрослым сыном.