Спасите наши души

       Его пальцы мягко, почти невесомо рисовали что-то замысловатое на животе девушки, тёплое дыхание щекотало её макушку, и это доставляло такое удовольствие, что Уманова от наслаждения прикрыла глаза. Оба боялись нарушить воцарившуюся в комнате тишину: опасались, что одно слетевшее с губ слово разрушит всю эту удивительную атмосферу. Но, каким бы великим не было желание продлить это волшебное мгновение, туман, заполонивший разум, постепенно рассеивался, и возвращение в реальность стало, увы, неизбежным.        Аккуратно выбравшись из тёплых объятий мужчины, Олеся, не стесняясь своей наготы, прошла в ванную. Даже не удосужила Бориса мимолётным взглядом, хотя чувствовала огонь его голубых глаз, прожигающих её тело. Чертовски сложно взять себя сейчас в руки! Но надо не дать себе расклеиться! Включив кран, Ума ополоснула лицо холодной водой и, оперевшись о раковину руками, чуть наклонилась вперёд, опустив голову. Хотела уже начать корить себя за такую маленькую слабость, за эту близость с Тарасовым, но поняла, что не может... Не может себя осуждать, потому что была счастлива в те минуты! Иногда полезно затыкать голос разума, чтобы получить то, что жаждут сердце и душа…        Надев нижнее бельё и забрав волосы в высоких хвост, Олеся вышла из ванной и обнаружила одетого Бориса, сидящего на крае кровати. Он смотрел на собранные вещи и, кажется, не обратил никакого внимания на то, что в комнате теперь не один. Его взгляд был каким-то отрешённым, задумчивым. - Я была бы очень признательна, если ваш водитель отвезёт нас в аэропорт, - произнесла Ума, прервав мысли Тарасова. - Лесь… - Не надо, Борь, - взмолилась девушка. – Я не хочу ничего слышать... - И себя тоже не хочешь? – неожиданно спросил он. - В смысле? - Ты же любишь меня, - глядя ей в глаза, пояснил мужчина. – И не говори, что это не так! Эта любовь горит в тебе, она жива даже после всего того, что ты узнала обо мне за эти два дня! Твои чувства не изменились, я же вижу! - Тебе хочется, чтобы они не изменились! - фыркнула Ума, спешно ища, чем бы занять свои разум и руки. - Нет! – помотал головой Борис. – Нет! Ты ничуть не изменилась! Твой взгляд не изменился! Олесь, кого ты пытаешься обмануть?! - Тарасов, отстань! Хватит вам уже в психологов играть! Хватит лезть в мою голову! В моё сердце! Хватит!! - Скажи мне, глядя в глаза, что ты меня ненавидишь, что между нами всё кончено, - потребовал он, выбивая почву из-под ног девушки. - Зачем? - Хочу услышать и убедиться, что это именно так! - Я… тебя… ненавижу, - с паузой между словами произнесла Ума. - Врёшь, - утвердил Борис.        В один шаг преодолев расстояние между ними, Тарасов, не прерывая зрительного контакта, почти невесомо прикоснулся ладошкой к её оголенному животику. Девушка тут же вздрогнула, и он почувствовал, как напряглись её мышцы. Его рука медленно поползла вверх, это движение было настолько осторожным, будто мужчина трогал драгоценный ручной шёлк, стоящий баснословное состояние. Кожа Олеси покрылась мурашками, всё нутро охватило ярое желание. Она стояла и млела от этих прикосновений, даже не пытаясь сдвинуться с места. Когда лицо Бориса оказалось в паре сантиметров от её, а его дыхание впервые с начала этой пытки опалило её щёки, девушка невольно приоткрыла рот и чуть подалась навстречу. - Почему ты ничего не делаешь? – хрипло спросил он.        Резко придя в себя от этих слов, Уманова едва ли смогла устоять на ногах. Проверка! Его чёртова проверка! Как же сразу она не догадалась?! Если бы она реально его ненавидела, то оттолкнула бы, не забыв ударить коленкой по самому чувствительному месту! А она! Стояла, получала удовольствие и готова была следовать за своим желанием! Идиотка! Боже, какая она идиотка! - Отстань! – взмолилась она, вспыхнув как свечка. Её голос наполнился нотками неподдельного отчаяния. - Не могу… Не могу… потому что вижу, что ты сама не хочешь улетать отсюда. Ты любишь меня, хочешь остаться здесь, но… - Не хочу! Не хочу я здесь оставаться! – перебила его Ума и тут же усомнилась в своих словах. - Тогда ответь мне на вопрос: почему мы с тобой оказались в одной постели сейчас? Почему только что ты стояла и ничего не делала? Я ведь тебе противен! Ты же ненавидишь меня! - Инстинкты, Тарасов!        «Господи! Какая чушь!», - мысленно воскликнула девушка.       - Это любовь, Олесь… Проститутками движут инстинкты и потребности, а тобой – любовь. И все твои стоны, взгляды, шёпот – всё было настоящим… и уж тем более, ты бы никогда не отдала себя мужчине, который не вызывал в тебе ничего, кроме ненависти… - Всё сказал?! – грубо спросила она, смерив Тарасова недобрым взглядом. - Забыл добавить, что я тебя люблю… и очень хочу, чтобы ты осталась...        Посмотрев на Уманову, Борис быстро вышел из спальни, оставив девушку наедине со своими размышлениям. Он знал, видел, что каждое его слово – стопроцентное попадание в точку. На лице Олеси читались все эмоции, бушевавшие внутри, и сейчас, Тарасов готов был поклясться, что её былая уверенность в правильности своего решения об отъезде, уже не была такой крепкой.        Едва за мужчиной закрылась дверь, как девушка без сил опустилась на кровать, на то место, где ещё несколько минут назад сидел Борис. Вновь она услышала о себе всю правду, вновь её «считали» без каких-либо трудностей!        «Ну, Уманова? – обратилась в мыслях к себе Олеся. – Чего делать будешь? Поддашься и заново начнёшь учиться доверять ему, верить? Или вернёшься в Питер и начнёшь жизнь с чистого листа?.. М-да, а ты думала, что самое сложно – это выбрать профессию в одиннадцатом классе… Эта задачка жизни посложнее будет…».        Взяв в руки смартфон, девушка взглянула на часы. «21:40» - светилось с экрана.        Уехать? Остаться?        Если бы добрые и злые ангелки были бы нашими видимыми спутниками по жизни, то битва у них была бы сейчас ожесточённая:        «Нет. Он только этого и добивается! Хочет, чтобы ты осталась! Чтобы внимала каждому его слову! Каждой его прихоти!»        «Нет. Боря не такой! Если он любит, значит, действительно любит! Он никогда больше не причинит мне боль!», - неожиданно прошептал оппонент.        «Ага! Как же! План-то он разработал! И заметь, он не пожалел Уму, когда настаивал на её участии!»        «Но он всё просчитал! Он хотел, как лучше, он готов был защитить Олеську!».        «Заткнись, влюблённая дура! Ослеплена своей любовью, его словами, вот и хочется тебе верить, что Боря у тебя золотой!».        «А ты – дура чёрствая! Всегда всё под сомнения ставишь! Переживает мужик, а ты его каким-то тираном и деспотом делаешь! Окстись уже!».        Помотав головой, Уманова едва заметно ухмыльнулась – «Ещё немного, и в дурку придётся обращаться!».        Надев спортивные брюки и футболку с олимпийкой, Олеся последний раз окинула комнату взглядом и покатила чемодан с сумкой к двери.        Вот и всё…        Закончилась сказка…        Побыла принцессой и хватит…        Спустив вещи на первый этаж, Ума услышала из гостиной детский смех. Похоже, дедушка развлекает Диану, а та и рада! Так и есть. Сидят друг напротив друга и строят какие-то рожки, козы и прочую живность. Едва девушка появилась в их поле зрения, как Андрей поднял на неё хмурый взгляд. - Значит, всё-таки уезжаешь? – спросил он. - Уезжаю, - кивнула Ума. - Мне жаль, что всё так получилось… - искренне произнёс Тарасов. - Мне тоже…        Поцеловав в щёку девочку, Андрей передал малышку Олесе и тихо попросил: - Я смогу видеться с внучкой? Хоть иногда? - Конечно, но придётся подумать, как вам это делать. - Пока она маленькая, я буду прилетать в Россию, - кивнул мужчина. – И ещё… если что-то понадобится, всегда звони, не стесняйся… Я помогу всем, чем смогу! - Справимся, - пожала плечами девушка. - В любом случай, знай это. Ну что, долгие проводы – лишние слёзы? Пора вам, наверное, уже? – грустно улыбнулся Тарасов. - Да, ваш водитель сможет нас отвезти? - Я сам отвезу, - раздался голос Бориса из холла. Оказывается, он уже несколько минут стоял позади них и не сводил глаз с Олеси.        Уманова, сдавленно улыбнувшись Тарасову-старшему, перехватила поудобней Диану и направилась к выходу. - Спасибо вам, Джерри и миссис Слейз, за ваше радушие, - увидев стоящий у двери, домработников искренне поблагодарила девушка. - Береги себя, - сдерживая слёзы, кивнула Лилия. – Мы будем по тебе скучать… - Это уже лишнее… До свидания! – помахав им на прощание, Олеся вышла из дома с ребёнком на руках и спустилась к припаркованному внедорожнику Бориса, что стоял прямо у подножья лестницы.        Дорога до аэропорта Хитроу заняла чуть меньше двух часов. Пробок почти не было, дороги были относительно свободными. Расположившаяся на заднем сидении Ума, иногда ловила на себя беспокойный взгляд Тарасова. Он выглядел не самым лучшим образом, будто кто-то побил его, отчего мужчина держался сейчас из последних сил. Гнетущее молчание лишь изредка разрывал голос Дианы, которая восторженно смотрела на дорогу, стоя на ножках и обхватив ручками подголовник переднего сидения. Кажется, это путешествие доставит удовольствие только ей… - Ну всё, спасибо, что довёз, - улыбнулась Уманова, стоя у дверей шумного аэропорта. - Позволишь мне проводить тебя? – попросил Борис. - Ты проводил уже, спасибо. - А регистрация? С ребёнком и чемоданами тебе будет неудобно. - Борь, я справлюсь! Или ты думаешь, что, стоя в очереди, я изменю своё решение? - Я всего лишь хочу помочь, - тяжко выдохнул он.        Покачав головой, Ума как бы сказала: «Да делай, что хочешь!» и направилась в здание терминала. Найти нужные стойки оказалось не так сложно, возле них уже выстроилась целая очередь, и работницам приходилось регистрировать пассажиров без передышки, но толпа всё равно двигалась со скоростью улитки. - Ну коль ты всё равно здесь, подожди меня с Ди здесь, мне надо оплатить билеты? – обратилась Олеся к Тарасову. - Давай Дианку, - протянул руки Борис и, приняв девочку, проводил супругу взглядом.        Девочка любопытно озиралась по сторонам, а когда ей надоело разглядывать окружающих, улыбнулась мужчине. - Может, передумает? - У-у, - протянул ребёнок, будто поняв настроение Тарасова. - Наверное, ты права… Если Олеська что-то решила, то всё… не переубедишь… - Пеубедишь, - пролепетал малышка. - Что? Победишь? – по-своему растолковал услышанное мужчина. - Победишь, - повторила она. - Хотелось бы! - Я тебя лублу… - произнесла Диана и уткнулась носом в шею Бориса, словно засмущавшись от сказанного. - И я тебя люблю, принцесса! – довольно улыбнулся Тарасов, прижимая девочку к себе ближе и целуя её в висок.        Уманова, наблюдавшая за парой со стороны, не смогла сдержать улыбку. Как же ему идёт роль отца, роль защитника! Оба выглядят такими милыми и счастливыми, что не хочется мешать их единению. - О, а вот и наша мама вернулась! – привлёк внимание девочки к подошедшей Олесе. Эти слова вогнали Уму в краску. - А очередь не сдвинулась…        Ей показалось, или в его голосе прозвучали нотки радости? - Нам к соседней стойке, - нехотя ответила Олеся, указав на место регистрации для пассажиров бизнес-класса. - Торопишься…        «Тороплюсь, боясь поддаться искушению и остаться здесь, с тобой», - подумала Ума. - А ты медлишь…        «Медлю, боясь тебя больше никогда не увидеть», - подумал Борис. - Проходите, пожалуйста! – как чёрт из табакерки, появилась возле них представительница авиакомпании и прервала этот понятный только им двоим диалог.        Повиновавшись, Олеся протянула паспорт и документы на ребёнка служащей. - А мужчина? - Он не летит, - ответила за него Леся.        Регистрация и оформление багажа заняли не более десяти минут. Катастрофически мало… Вот только для чего? Чтобы наконец-то отпустить здравый смысл и выкинуть билеты в ближайшую урну? Или упрямо продолжать следовать голосу разума и направиться к таможне? - Слушай, Борь, - обернулась к нему Ума. – Тебе реально пора, хватит уже с нами тут возиться… Езжай домой, отдыхай, наслаждайся свободой… - Уманова, какая ты всё-таки идиотка! – всё же сорвалось с его губ. - Что?! – не ожидавшая такого девушка даже не сразу нашлась с ответом. - Да то! – не выдержал Борис. – Тебе, наверное, доставляет удовольствие мучить себя и других! - Как ты смеешь?! - Нет, чтобы сказать: «Остаюсь. И точка!»! Ты ломаешь тут какую-то комедию!! Не понятно только в каком месте, мне посмеяться! - Можешь уже поаплодировать! – зло сказала Ума. – Комедия закончена! Отдавай мне Ди, нам ещё таможенный контроль проходить!        Вместо: «Не отпускай!». - Я сказал и повторю: идиотка!!        Вместо: «Я никуда тебя не отпущу».        Звонкая пощёчина резко обожгла щеку мужчины. Девочка, что любопытно смотрела на взрослых, вскрикнула и тут же оказалась в руках Олеси. Малышка последний раз посмотрела на дядю и помахала ему своей маленькой ладошкой.        Глядя на удаляющиеся спины двух близких людей, Тарасов корил себя последними словами за то, что не сдержался и так резко высказался. Эти очевидные колебания Умы вывели его из себя! Вот какого чёрта она делает то, что не желает?! Вбила себе в голову какую-то ерунду, и теперь сама же мучается! Что за девушка?! - Барс, - едва услышав голос друга на другом конце линии, начал Борис, даже не сказав «привет», - давай выпьем? - Случилось чего? - Моя жизнь рухнула. - Серьёзно… - протянул Снежный. – Подъезжай ко мне. - У тебя водка есть? - Коньяк и бренди только. - Тогда я ещё в магазин заеду…        Они сидели на кухне, две опустошённые бутылки уже стояли на полу, третья была наполнена только наполовину, и алкоголь из неё стремительно убывал. Про закуску ни Борис, ни Снежный уже не вспоминали и тем более не думали о том, чтобы заканчивать эту попойку. По-другому не назвать. Кажется, перед каждым из них стояла сегодня только одна цель – напиться, чтобы хоть на время забыть обо всём плохом, что произошло с ними за прошедшую неделю. - Тебе ещё можно всё исправить! – еле вороча языком, сказал Барс, подняв на друга мутный взгляд. - Нельзя! Олеся так просто меня не примет! – буркнул Тарасов. - Ну а ты приди к ней с кольцом! Что бы бриллиант побольше был! - Ты за кого её принимаешь?! - Чё? Не прокатит? - Олеся не такая! Ей не нужны такие подарки! – упёрто ответил Борис. - Ну тогда не знаю… на колени встань! - Барс, проспись, а? Ты предлагаешь какие-то странные варианты! - Ничего не странные! Каждая девушка любит чувствовать себя главной! Хозяйкой положения, понимаешь?! - В постели? Или в жизни? – хохотнул Тарасов. - Ну… И там! И там! – задумался Андрей. – Тебе где надо? - Да пошёл ты! – ударил его по плечу Борис. - Слушай, позвони ей! – воскликнул Снежный. - Куда? Она ж в самолёте! - Ох, точно! Забыл! – хлопнул себя по лбу Андрей. – Слушай, какого хрена ты вообще её отпустил?! - Я не просто её отпустил! Я ещё и идиоткой её назвал! – посетовал мужчина. - Премия Дарвина в этом году должна быть присуждена тебе!! – заржал Барс, будучи уже в полупьяном состоянии. – Поздравляю, Борис, вы – ши..шимпанзе!! - Иди нахрен! – прикрикнул Тарасов, разливая водку по стаканам. - Да не пойду! – чуть успокоившись, ответил Снежный. – В этой ситуации, Боря, идиотка – не она, идиот – ты! Ибо отпустил её!! Дал ей улететь!! - Мне её силой надо было что ли держать здесь?! - Да она бы тебе спасибо сказала, недотёпа!! – пытался достучаться до друга Андрей. – Побрыкалась бы для приличия, а потом бы сама тебе на шею бросилась! Девушка же не может просто так отдаться – обесчестена же будет! Или как там? – почесал он затылок. – А вот если посопротивляется, то вроде как силой её взяли, вопреки её воли, а значит с честью у нёе всё в порядке, просто «мужчина-козёл неугомонный» попался! Понимаешь?! - Понять женскую логику?! Да сам чёрт ногу сломит!! - Тогда просто прими к сведению, - опрокинув в себя алкоголь, хмыкнул Барс. – Любое женское «нет», это скрытый сигнал для нас, мужиков!! - Андрюх, с такой логикой тебе до тюрьмы недалеко! - Считаешь, что я вру?! – прищурился он и принялся сгибать пальцы, перечисляя: - Ну смотри сам! Олесю ты в Истборн увёз насильно, она тебе хоть слово там сказала? Поворчала чуток, а потом-то у вас всё наладилось! А когда ты в Питер её не пустил, приехал в аэропорт и силой оставил в Лондоне, она долго тебя игнорила? Через сколько у вас после этого секс был?! И последний арругу… аргумент: она узнала всю правду о тебе, об отце, и, поиграв в молчанку, сама же тебя поцеловала… через какое-то время! Ну?! И после этого ты говоришь о том, что я не прав?!        Тарасов задумался. В принципе, всё сходится, но вряд ли пьяный мозг способен анализировать всё до деталей и искать изъяны. - Хотя да… Вы всё равно оба идиоты! – неожиданно обречённо выдал Снежный. – Любите друг друга, с ума сходите, а совершаете какие-то абсурдные поступки!! Кто вам, идиотам, мешает быть счастливыми?! Только вы сами!! Одна в Питер сбежала, другой сидит своё горе водкой запивает! Вы прям сто́ите друг друга!        Барс резко замолчал, да и улыбка с его губ сошла уже через минуту: - Вот мне сложно… Сандра умерла… Её не вернуть, с ней уже не поговорить, её уже не увидеть! А мне бы столько хотелось ей сказать, в стольких мыслях признаться! Но она уже не услышит, не улыбнётся, даже «кретином» меня не назовёт! А знаешь, как хочется услышать её голос?! Хоть на секундочку вернуться в то время, когда она была жива, когда мы были вместе, даже в ту ночь!! Я бы никогда! Никогда бы не сказал ей те слова! - Между вами что-то было?! – спросил Борис, когда смысл услышанного дошёл до сознания. Снежный ему ничего об этом не рассказывал. - Одна ночь… Когда я увидел Элизабет в одной кровати с Котом… Я был пьян, ничего не соображал! А она даже не делала попыток воспротивиться, наоборот – сама подалась навстречу... - Без подробностей, - попросил Тарасов, понимая, что не желает узнавать столь личные секреты, пусть даже умершей, сестры. - Я помню про наш уговор: про ночи с любимыми никому не рассказываем, - улыбнулся Снежный. – Только про всех этих шалав, которые раньше нас чем-то привлекали… Да… Прошли те времена, когда молодость и тестестерон били в голову… Сейчас хочется уже чего-то большого и светлого… После той ночи вообще не мог ни о ком думать, только о Сандре… Такой настоящей, искренней, любящей… Кто бы мог подумать, что всё это время я был таким слепцом! - Сандру просто не научили проявлять свои чувства… - Научили! – не согласился снежный, проведя по лицу ладонью. – Это я – дурак, не замечал их! И она пошла на этот обман… А знаешь, я ведь ни разу за это время не вспомнил об Элизабет! У меня те слова Сандры до сих пор в голове стоят… что не письмами измеряется любовь, а объёмом того места, что занимает в сердце человек… Как я раньше этого мог не понимать! Всё могло быть бы по-другому! Вот что мне сейчас делать?.. – посмотрел на друга Барс. – Та девушка, которая оказалась мне дороже всех остальных, мертва… Элизабет ждёт, что мы вновь будем вместе... я ведь съездил к ней, после того, как узнал о сообщениях, извинился, а она тут же подумала, что мы сможем начать всё заново… А как тут начать, когда я засыпаю и вижу Сандру?! Или... свыкнется-слюбится? - Тебе решать… - пожал плечами Борис. – Возможно, пока прошло слишком мало времени, потом всё притупится, и ты сможешь полюбить Элизабет… Она ведь хорошая девушка. Не Сандра – она неповторима! Но Элизабет будет примерной женой и любящей матерью для ваших детей… - Надо время… Время, чтобы привыкнуть ко всему… А о детях пока и думать не хочу! - Спасибо тебе, - еле-еле улыбнулся Тарасов, уже с отвращением смотря на бутылку водки. - За что? – не понял друг. - За этот разговор… Знаешь, я сейчас понял одну важную вещь: нельзя упускать ни минуты для счастья, не разбрасываться ими на глупые ссоры, на непонимание, на молчание – время ведь не воротишь… Такая простая истина, вроде слышишь о ней постоянно, но всё как-то не доходит… А сейчас…        Тарасов поднялся с места и принялся мерить кухню шагами. Он говорил так, словно пытался кого-то убедить в верности своих суждений: - Хочешь быть рядом – будь и не просто стой рядом, а поддерживай, оберегай! Хочешь обнимать – не просто держи руку на её талии, а прижимай к себе крепко-крепко и не отпускай до тех пор, пока она сама этого не попросит! Хочешь целовать – целуй! Но не в щёчку, по-детски, а так что бы воздух в лёгких заканчивался, что бы почва из-под ног уходила! А захочешь сказать «люблю» – просто скажи, и не важно, громко или тихо, главное, что бы искренне, только ей! И не стоит ждать чего-то: каких-то сигналов, какого-то времени, какого-то обстоятельства! Бери и делай! В эту минуту, в эту секунду, в это мгновение… Ведь следующего уже может и не быть…        Повисла звенящая тишина. Борис смотрел перед собой и вспоминал образ Умы. Его маленькой солнечной девочки с горящими карими глазами. Такой сладкой! Такой чарующей! Прав Барс – зря он тратил время на эти уговоры и разговоры. Надо было её никуда не отпускать! Схватить, перекинуть через плечо и увезти не в аэропорт, а куда-нибудь в Истборн! И пусть бы кричала, била бы его по спине, но в душе и он, и она обязательно бы ощутили какое-то спокойствие. А понимание того, что всё было сделано правильно, пришло бы в тот же момент, как бурлящие внутри эмоции улеглись. - Ты ведь уже решил, что будешь делать с Умой? – выел его из размышлений Снежный. - Да, - уверенно кивнул Борис. – Улажу кое-какие дела и полечу в Питер. - К ней? - К ней. - И когда тебя ждать обратно? - Никогда… А вообще будем жить там, где она захочет. Хоть в Питере, хоть в Лондоне! - Работа? - Отец живой, соображает хорошо, вот пусть и берёт на себя дела, по крайне мере, на какое-то время. - Он-то согласится? – хмыкнул Барс. - За ним должок... Так что не откажется! - Хм… - призадумался Снежный. – Опять у вас эти странные отношения, «должки»… Ты уж не переноси это в свою новую семью! - Никогда! Всё это осталось в прошлом, с Олеськой всё будет по-другому: больше никаких тайн! - Вот это мне больше нравится!