Заметки на обратной стороне допросов

Всегда любил жену. Мысли даже допустить не мог думать о ком-то другом. Никогда. А теперь… теперь… Сам не знает, что произошло, как такое могло вообще случиться? Но поделать ничего нельзя. Вот уже полгода его преследует взгляд ярких серо-голубых глаз. На каждом шагу, во сне, наяву. Везде она — запретный плод! Тёмные коридоры… В ФЭС, кажется, не осталось уже никого, кроме двух людей. Тишина, бьющая по ушам. Отчётливо слышен каждый шаг. Давно знакомый путь, конец которого обозначен приглушённым светом настольной лампы. Пара минут, последние сведения по вскрытию будут на столе у начальства, вновь заглянуть в манящие глаза и, тогда со спокойной совестью, можно отправляться домой. Глубокий вдох, дверь открывается и без спасательного круга уже не обойтись. — Борис? Это по последнему вскрытию, да? — Да, тут всё и так было понятно. Асфиксия. Она внимательно вчитывалась в отчёт, а у него в голове крутились какие-то сумасшедшие идеи — одна бредовее другой. — Спасибо, можешь быть свободен, — наконец произнесла она, не отрывая взгляда от бумаг. — Галь? — её имя вырвалось как-то непроизвольно. И вот опять глубокие серо-голубые глаза прожигают насквозь. Молчание затянулось. — Ты что-то хотел? — Нет… то есть, да. Точнее хотел, но… — Говори прямо. Мужчина неожиданно стряхнул с её стола бумаги, и они разлетелись по всему кабинету, создавая хаос. Полковник перевела на него удивлённый взгляд и наткнулась на руку, протянутую в приглашающем жесте. — Что ты? .. Он не ответил, просто взял за руку и вытянул из кресла, приобнял за талию. Её ладонь неуверенно легла ему на плечо. — Ты вообще соображаешь… — Я знаю, похоже на сумасшествие, — задавая какой-то странный ритм, слегка напоминающий вальс. Без музыки. Просто раз-два-три. — Не просто похоже. Это оно и есть, — он вёл, а она подчинилась. Впервые в жизни, почти впервые. Но им было уже всё равно, они просто кружились под какую-то музыку, которую слышали только они. Их разбирал смех, который невозможно было сдержать, но останавливаться мужчина и женщина не собирались. А вальс как-то медленно перерастал в такое же сумасшедшее танго.