The Light Behind Your Eyes

Джош Дан всегда был меланхоликом. Именно так описал бы парня его брат. Он был тем ребенком, который сидел один за обеденным столом, всегда был тем ребенком, который прячется на задних партах в классе, тем ребенком, который всегда наблюдает за детьми, которых пригласили на вечеринку и выслушивал их оживленные рассказы о прошлой «безумной» ночи. Он был тем, кому бы даже не помогли, если бы он упал лицом в землю, он сомневается, знают ли окружающие о его существовании. Все в порядке. Это второй год в старшей школе. Это нормально. Вот что говорил он сам себе всякий раз, когда ребята из спортивной команды выбирали именно его, чтобы на весь зал крикнуть его фамилию и начать хихикать, чтобы у того в животе появилось неприятное чувство, будто по нему проводят острыми пальцами. В один плохой день Джош осознал, что он находится в туалете, из носа течет кровь, а по всему телу расцвели фиолетовые цветы, в это было сложно поверить. Выживать каждый день. Это все, что мог делать Джош. ••••••• Блуррифэйс всегда был спокоен. Он был тем ребенком, который всегда сидел перед классом, тем ребенком, который был самым популярным в школе и сидел за обеденным столом вместе со своей компанией, тем ребенком, кто получал по три приглашения на вечеринку каждую неделю. Все в порядке. Это первый год в старшей школе. Это нормально. Вот что он говорил сам себе всякий раз, когда осознавал, что он одинок, по-настоящему одинок, ночью. Ни единого звука или раздражающих подростков, которые могли бы отвлечь его от пустоты, которую он чувствует. Даже мальчик, живущий в его голове, молчит уже давно. Он никогда не признается в этом, но это пугающе. Он мог бы заполнить эту дыру в груди, но она настолько огромная, что все надежды начали тонуть все больше и больше с каждым днем. У него не было друзей. Настоящих друзей, в конце концов. Конечно, были люди, которые гуляли с ним каждый день, но только для того, чтобы привлечь его внимание. Его братья, сестры и родители перестали пытаться заговорить с ним еще годы назад, когда он стал колючим и злым, они видели опасность, пылающую красным, неоновыми цветами, и они оставили его одного. И так Блурри смирился с одиночеством, решив, что жизнь — это всего лишь страдание. Он ушел, поняв, что он больше никогда не увидит сквозь занавес раскаленного гнева размытый мир и людей вокруг него, он смирился с тем, что больше никогда не узнает других эмоций, кроме тех, что были на его лице: предательство, страх и полное, абсолютное безумие. Можно задать вопрос: а что было бы, если бы он нашел мальчика с красными вьющимися волосами и широкой веселой улыбкой раньше. •••••• Туалет не самое лучшее место, где бы вы могли встретить того, кого уже никогда не забудете, с которым у вас нет ничего общего. Это было не совсем просто тоже. Простые души просто бы помыли руки в раковинах, смотря друг на друга, а затем пробормотав хилое «Привет», вместе вышли бы оттуда. Но нет. Школа расстраивает и раздражает; несколько дней в ней еще терпимы, но многие находили Бурри, разбивающего грязную стену в туалете, или какого-нибудь плачущего однокурсника, что раздражало еще больше. Дни, когда учителя унижают и издеваются над тобой перед всем классом, самые ужасные, именно поэтому разъяренный Блурри пошел в туалет. Сейчас он ловит себя на том, что пялится на двух юных парней, которые готовы навалить в штаны от страха как трехлетние дети. Он видит, как капли падают с костяшек их пальцев, воцарило молчание, которое душит. — Свали отсюда, Джозеф, — говорит один из мальчиков, его голос неустойчив и неуверенный. — Заставь меня, — он знает, что он не может получить еще одно отстранение от школы. Хоть его родители уже не беспокоятся о нем, он понимает, что они, блять, могут устроить ему такое в конце года. — А какое тебе дело? — его голос, возможно, звучит на октаву выше, чем обычно. — Эта принцесса не заслуживает ничего, кроме ушибов. Блурри сужает глаза, не обращая никакого внимания на «принцессу», сидящую в углу. Он мчится вперед, чувствуя гордость и гнев, когда они оба с визгом свиней выбегают из туалета. Его мишень — теплая плоть и прекрасные крики, которые должны были быть идеальными, заменяется ударами кулаков о стену и кровью вокруг его костяшек. Это продолжается до тех пор, пока он не почувствует онемение и царапины, которые становятся все глубже и глубже, что успокаивает гнев, горящий в его сердце, скрывающий одиночество и жгущую боль. Он даже не замечает, как кровь начинает струиться из его переломанных рук, и тогда он, не замечая этого, наносит удар в лицо человека, который кладет ему руку на плечо. Он не понимает, кого он ударил, все пылает красным. Он видит мальчика, который схватился на свою щеку, куда пришел удар, и качается из стороны в сторону, напоминая этим морскую волну. Он чувствует вину, по крайней мере, что-то похожее на это чувство. Вы не можете видеть самые важные вещи в жизни, самые яркие и поразительные вещи, но он увидел это слабое существо. Он смотрит в его кофейные глаза, и огни танцую в его падающих на пол слезах. Нежная душа прорывается сквозь дрожь и розовые губы, кажется, умоляют его не бояться. Он не боится. Он целиком и полностью напуган. Вы не можете обвинять его.