Дорога к счастью

Мы шли по дороге из лунного света, И тысячи звезд освещали нам путь. Оставив за спинами сотни рассветов, Грань вместе решили мы перешагнуть. Безумцами нас называли аскеты. Рискнули? Согласна. Глупы? Может быть. Не важны нам были людские запреты, Мы просто решили свободными быть. И в вольном полете над сводом небесным Теплом нас ласкали лучи сотен звезд. Мы шли по планетам еще неизвестным, Ловили кометы за огненный хвост. Быть может, в реальности лучше живется? Иль вам просто страшно зайти за предел? Чем лучше та скука, что жизнью зовется? Всего лишь рутина обыденных дел. Я знаю, вам хочется серость покинуть, Чтоб красками вновь заиграл этот мир. По правде не сложно оковы отринуть, Ведь дух ваш свободен как легкий эфир. Закройте глаза и за ветром летите, Лишь дух отпустите, границ не терпя, И мысль взаперти никогда не держите, Мечтайте, творите и верьте в себя!

Луна

Я бежала через парк, уже не сдерживая слез. Да как… Как он посмел! Я забочусь о нем! А он! Говорит, что сам справится! Что боится за меня! А я еще и сказала ему, что люблю его… О, Мерлин! Я падаю на колени на мягкую траву возле какого-то дерева. Но…я... Нет, он мне нравится, но… Я не хочу его заставлять со мной встречаться. Хотя Гарри снится мне уже не одну ночь, но я недостойна его! А так хочется побыть с ним! Не думать больше ни о чем! Я до сих пор помню тот поцелуй. Мой первый поцелуй… Щеки вспыхивают, и я поспешно отгоняю от себя мысли о Гарри. Надо извиниться и сказать, что я его не заставляю… Я медленно поднимаюсь с колен. Джинсы порваны, на лице царапины — ну да, я же бежала и даже не замечала, куда. Волосы растрепаны. Нервно хихикаю. Мда… красавица, что и говорить. Постепенно все же нахожу выход из парка и иду к дому опекунов Гарри. Знала бы, что произойдет потом — оставалась бы на улице. Я тихонько приоткрываю дверь и уже хочу шастнуть на второй этаж, когда кто-то сильно хватает меня за руку. Вскрикиваю и розварачиваюсь. Вернон Дурсль сжимает мою руку в своих пальцах-сосисках, и кричит: —Ты! Где ты ходишь! Мы согласились принять в доме ненормальную! Вот какая это благодарность! И которое ты право имеешь идти утром без разрешения, а затем возвращаться, как воровка! — Извините, сэр, но я просто… — я не успеваю договорить, как Дурсль просто без ума от ярости: — Молчать! Широкая ладонь бьет меня по щеке, и я не удерживаясь на ногах, падаю спиной на лестницу. Чувствуя на языке солоноватый привкус крови, но не могу даже пошевелиться, постанывая от боли. Дурсль поднимает свой большой кулак, и я от страха уже закрываю глаза, когда из гостиной слышно голос:  — Вернон! Не смей! Ты хочешь, чтобы пришли эти ненормальные и отомстили нам за девчонку! Иди на кухню, а я отведу ее в комнату! Дурсль грозно смотрит на меня, но все же идет на кухню. Тетя Гарри — Петуния, кажется, подходит ко мне и поднимает за руку. Зашипев от боли в спине, поднимаюсь, держась за нее. — Тише ты! Вернон и так зол! Как там тебя? Она говорит тихо, но поддерживая меня, ведет по лестнице.  — Луна, Луна Лавгуд… Я тоже говорю шепотом, прижимаясь, наконец, к стене. Петуния открывает дверь комнаты Гарри, которая сейчас на семи замках и проводит меня туда. Гарри там. Сидит испуганный на кровати. Вскакивает, помогая тете меня довести до кровати.  — Что случилось? Луна! Что с тобой?! Кто это сделал? Это он, да? Я убью его! — Да тише ты! Вернон прямо сейчас очень злой. Лучше найди ей одежду, я сейчас! Тетя Петуния выходит из комнаты, а Гарри бросается ко мне: — Луна! Как ты, девочка моя?  — В чемодане, сверху… возьми пижаму… Гарри послушно кивает и роется в чемодане. Он вытягивает длинную ночную рубашку и кладет ее на кровать. Что-то еще говорит, но я не слышу и отключаюсь. <Center> Гарри <center> Я напуган с тех пор, как услышал крики внизу. Вот заходит тетка Петуния, держа Луну. Вот она выходит, а я вытаскиваю одежду девушки. Обернувшись, чтобы положить пижаму, замечаю, что она без сознания. Страх охватывает сердце, и я уже хочу закричать, как в комнату заходит тетка. — Что случилось?  — Она без сознания. — Бери ее на руки и неси в ванну. Послушно киваю и подхватываю девушку на руки, не забыв про ночную рубашку. Мы заходим в ванную, и тетя закрывает дверь. Она опускает Луну в ванну и быстро раздевает. Я поспешно отворачиваюсь. Слышно, как минут двадцать хлюпает вода. Я оборачиваюсь на оклик тети и подхожу ближе, стараясь не приглядываться к обнаженной Луны. Помогаю перевернуть девушку на живот и охаю. Спина у Лавгуд поцарапана, местами течет кровь, а кожа у ранок покраснела. -Что?.. — Упала на лестницу. Не мешай. Я молча помогаю промывать ранки и намазываю их мазью. Тетя Петуния наклеивает пластыри и вместе со мной поднимает Луну. Она накидывает на нее ночную рубашку, и я стараюсь не думать о совершенно нагой Луне. Опустив ее на пушистый коврик, тетя заклеивает разбитую губу пластырем и намазывает мазью синяк на щеке, что наливается синим. Заматывает запястья, на котором я замечаю багровые следы от чужих пальцев. Я поднимаю девушку и заношу в комнату. Тетя молча идет вниз, а я сажусь на кресло возле Луны. Бедненькая моя… Как этот Дурсль посмел ее ударить?! Мои размышления прерывает стук в окно. Вскакиваю. Хедвиг письмо. Это от Гермионы! Поспешно разворачиваю и вчитываюсь в строки. Дорогой Гарри, я и не знала, что Луну напали! Передай ей мои соболезнования. Это очень хорошо, что тебя кто-то полюбил. Надеюсь, вы помиритесь с Луной. Посылаю тебе коробку конфет, дотронешься до нее и скажешь ключевое слово: Хогвартс. Не слушай никого! Луна просто замечательная девушка! Посылаю тебе зеркало, чтобы ты не мучил бедную Хедвиг. Удачи, рыцарь! P.S. Не называй меня Миона! Гермиона Грейнджер ^.^ Я улыбаюсь и приседаю на кровать. Пора спать. Сегодня был тяжелый день.