Глава 4.
Пути и годы ждут нас впереди, И никогда не смолкнет песня эта, Пусть много будет в ней тепла и света, До края жизни с песнею дойди. Как жили мы борясь и смерти не боясь, Так и отныне жить тебе и мне, В небесной вышине и в горной тишине, В морской волне и в яростном огне. Как жили мы борясь и смерти не боясь, Так и отныне жить тебе и мне, В небесной вышине и в горной тишине, В морской волне и в яростном огне, И в яростном, и в яростном огне. Любовь, надежду, веру в новый путь, Не может зло отнять у нас с тобою, Так счастье жить то радостью, то болью, И смерть сама не в силах зачеркнуть. Как жили мы борясь и смерти не боясь, Так и отныне жить тебе и мне, В небесной вышине и в горной тишине, В морской волне и в яростном огне. Как жили мы борясь и смерти не боясь, Так и отныне жить тебе и мне, В небесной вышине и в горной тишине, В морской волне и в яростном огне, И в яростном, и в яростном огне. Нам все дано, поступок, мысль и речь, И только это в нашем мире властно, Украсить жизнь, чтоб жизнь была прекрасна, Своею жизнью жизнь увековечь. Как жили мы борясь и смерти не боясь, Так и отныне жить тебе и мне, В небесной вышине и в горной тишине, В морской волне и в яростном огне. Как жили мы борясь и смерти не боясь, Так и отныне жить тебе и мне, В небесной вышине и в горной тишине, В морской волне и в яростном огне, И в яростном, и в яростном огне.
Гарри и Луна шагали по дорожке в обычном магловском парке на Тисовой улице. Я смотрел на девушку и невольно улыбался. Луна зачарованно разглядывала деревья и клумбы из цветов. Какая же она красивая! Мы прошли в глубь парка и присели на лавочку. Рядом с нами не было людей, и мы могли говорить не таясь. Разговор начала Луна: — Гарри? Ты, кажется, хотел поговорить, не так ли? — Да. Это о вчерашнем. Понимаешь, Луна, наш вчерашний поцелуй… Прости меня, этого больше не повторится! Я не собираюсь тебя использовать… — Знаешь, Гарри, я думала, что тебе нравлюсь… Луна говорила тихо, почти шепотом, словно боясь своих слов. На секунду я застыл в недоумении, но потом продолжил: — Да нет, Луна, не обижайся! Ты мне действительно нравишься… Ты очень хорошая, умная, красивая… Но ты не можешь быть моей девушкой! — Но почему, Гарри?! Неужели ты просто боишься, что все будут говорить, что ты встречаешься с Полуумною Лавгуд, да?! — Не смей так говорить! Мне все равно, что обо мне говорят, я за тебя боюсь! Все, кто были мне важны, умерли! Мама, папа, Сириус… Я не хочу, чтобы ты тоже погибла, понимаешь? — А если я люблю тебя?! Ты сделаешь меня несчастной, да? Конечно, тебе лучше быть одному, зато все будут живы. Опомнись, Гарри! Ты не сможешь сам пройти эту войну! Ты не победишь Сам-знаешь-кого один! Тебе нужна поддержка! — Я и сам справлюсь! Я не хочу впутывать тебя в эту войну! Я не хочу, чтобы ты погибла! — Я не погибну, Гарри. Я не слабая девочка! Я боролась с Пожирателями! Просто признай, что ты не хочешь, чтобы тебя любили! — Я не хочу?! И я всю жизнь мечтаю о семье! Я просто боюсь за тебя! — Боишься?! Да я люблю тебя! Ты идиот, Гарри Поттер! Луна подскакивает со скамейки, и резко оборачиваясь, бежит в глубь парка. Я также вскакиваю и бегу к дому номер четыре. Забыв о том, что надо идти тихо, забегаю в дом, грякнув дверью. Из кухни сразу же вылетает дядя Вернон. — ТЫ! ГДЕ ТЫ ШЛЯЕШЬСЯ?! КАКОЕ ПРАВО ТЫ ИМЕЕШЬ ВЫХОДИТЬ ИЗ ДОМА БЕЗ РАЗРЕШЕНИЯ! НЕНОРМАЛЬНЫЙ УРОД! Дядя Вернон заносит руку и хочет дать мне пощичину, но я отскакиваю и кричу: — Отстань, Дурсль! Я ищу палочку в кармане и только сейчас вспоминаю, что она до сих пор у Луны. Дядя Вернон тем временем хватает меня за шиворот и тащит в комнату: — Посидишь там две недели, может поумнеешь! Он бросает меня в комнату и закрывает дверь на несколько замков. Не успеваю опомниться, как я уже закрыт. Я стучу в дверь и кричу минут десять, только потом успокаиваюсь. Сажусь на кровать и задумываюсь. Луна сказала, что любит меня… Любит… но я не могу сказать ей, что так же неравнодушен к ней! Она будет в опасности! Но… она меня по-настоящему любит. Я не хочу, чтобы она страдала из-за меня! Может, дать нам шанс? Я клянусь, буду защищать ее ценой своей жизни! Вот только надо извиниться. Я же столько ей наговорил! Что же делать? Может… Точно! Напишу Гермионе! Надеюсь, она меня поймет. Я встаю с кровати и подхожу к столу. Найдя перо и пергамент, приседаю на кресло и пишу письмо. Дорогая Гермиона! Пишет тебе Гарри. Мне нужна твоя помощь. Помнишь Луну Лавгуд? Так вот. Этим летом на ее дом напали Пожиратели Смерти. Они убили ее отца и разрушили дом. А так, как на доме Дурслей есть сильная защита крови, оставленная моей матерью, то профессор Дамблдор пригласил Луну сюда. Знаешь, мне кажется, что я влюбился… Ты угадала, в Луну. Просто она такая хрупкая, и мне всегда хочется ее защищать… Я пойму, если ты скажешь, что я сошел с ума и все такое, но я надеюсь, что ты меня поддержишь. Так вот. Сегодня мы с Луной поссорились. Я не хочу, чтобы она была моей девушкой, потому что не хочу ее потерять! А она подумала, что я ее не люблю, или даже ненавижу. Но она не справится без меня… Я потом не смогу без нее. Луна начала доказывать, что она не слабая, и я сорвался и накричал на нее. Она убежала в парк, а я не знаю, как извиниться. Помоги мне! P.S. Дядя Вернон снова закрыл комнату на замок. Ты сможешь прислать какой-то еды? На всякий случай. P.P.S. Отпиши быстрее, пожалуйста, Миона! <Right> Твой друг, Гарри Поттер. </ Right> Гарри поспешно свернул письмо и прицепил его к лапке белоснежной совы. — Лети, Хедвиг! И не возвращайся без ответа!
