Sukira

- Хён, это не то, что ты думаешь! Честно говоря, Юнги сам не знает, о чём думает. Он собирался узнать, кто из младших снова стащил его вакуумные наушники, поэтому пошёл по всем комнатам, чтобы проверить кровати и тумбочки. Чего он не ожидал, так это зайти в комнату Тэхёна и найти их с Чонгуком в... Ну, довольно странном положении. Точнее, на первый взгляд ничего странного в открывшейся его глазам картине нет: они просто сидят на кровати друг напротив друга, рядом с ними включенный ноутбук, и они как будто что-то смотрят. Но возглас Чонгука заставляет сконцентрировать внимание на полных паники лицах и широко распахнутых глазах, после чего его взгляд чуть пристальнее скользит и по кровати, и по ноутбуку, и по его вакуумным наушникам, валяющимся рядом с бедром Тэхёна, и... - Хочу ли я знать, почему у вас здесь смазка и играет подборка моих партий из треков? - спрашивает он, вскидывая бровь. Потому что Тэхён и Чонгук сидят друг напротив друга на кровати, и их лёгкие домашние шорты топорщатся в ширинках, пока рядом с Тэхёном его наушники, рядом с Чонгуком тюбик смазки, а из колонок ноутбука раздаётся его собственный голос, исполняющий партию из «We are bulletproof PT.2». Не самая странная сцена, в которой Юнги когда-либо заставал этих двоих, и всё же. - Это твоя вина, хён! - Это всё Тэхён-хён придумал! Вторая бровь Юнги присоединяется к первой. Тэхён и Чонгук бросают друг на друга полные преданности взгляды, а после снова смотрят на него и почти одновременно начинают заливаться краской. На щеках Чонгука расцветают алые пионы. У Тэхёна краснеют скулы, кончик носа и уши. Оба хлопают на него длинными паучьими ресницами, а после опускают взгляды вниз и тянутся к подушкам, опуская их на свои бёдра. - Ага, - сухо бросает Юнги, мимолётно глядя на экран ноутбука, из которого полилась его партия из «No More Dream». - Я действительно не думаю, что хочу знать. Но говорят, любопытство сгубило кошку. Младшие переглядываются. Чонгук выглядит так, будто (не)много хочет умереть. Тэхён выглядит не лучше, но спустя мгновение его глаза вспыхивают той решимостью, которая достаточно часто переполняет их всех на шоу: позориться, так до конца. Поэтому Юнги не удивляется, когда видит вскинутый подбородок, выпрямленную спину, расправленные плечи и направленный на себя смелый взгляд; смущённый, с расширенными зрачками, но смелый. Чонгук же, напротив, едва не клубком сворачивается над подушкой на своих бёдрах. Выглядит... Мило. Но Юнги всегда может отвлечься позже, так что. - Однажды мы с Чонгуком поспорили, - прочистив горло, начинает Тэхён; продолжает, игнорируя полное тихой паники и агонии «хён, не рассказывай!»: - У Куки есть кинк на голоса. Ему нравятся голоса, иногда слишком нравятся. Однажды он признался, что ему нравится голос Намджунни-хёна, и мы поспорили, что Чонгук сможет удержать себя в штанах, если Намджунни-хён зачитает ему что-нибудь. Это была Джейн Остин в оригинале, и Чонгуку пришлось бежать в туалет через двадцать минут. - Хён... - абсолютно униженно ноет Чонгук, пряча лицо в ладонях. - Я бессовестно дразнил его этим, - продолжает Тэхён, нисколько не стесняясь и явно не собираясь каяться. - А потом мне стало интересно, чьи ещё голоса могут довести Куки до... Ну, кхм... В общем, на деле оказалось, что его слух весьма капризный, так что прокатило только с Намджунни-хёном и несколькими моими партиями, вроде «JUMP» и «Spine Breaker». Ах, ну и ещё твой голос, конечно, хён. - Конечно, - отстранённо повторяет Юнги, ведь это же так логично и элементарно. - Ага, - кивает Тэхён, явно игнорируя его тон. - И после этого Куки разнылся, что всё это несправедливо, и что мне вообще-то как минимум твои партии тоже очень нравятся, и что если бы я просто попытался на этом сосредоточиться, то отреагировал бы так же, как он. - И поэтому вы стащили мои наушники, - всё так же отстранённо говорит Юнги; понимая, что чаще всего его наушники воровали именно эти двое, и о, господи, дай ему сил... - Нам нужен был хороший звук, а у тебя всегда всё самое лучшее, - пожимает плечами Тэхён; а после вдруг бросает на него застенчивый взгляд из-под ресниц и робко улыбается, мимолётно кусая нижнюю губу. - Прости, хён? Простить. За то, что воровали его наушники ради сексуальных экспериментов с голосами. Юнги закрывает глаза и глубоко вдыхает; медленно шумно выдыхает и растирает лицо ладонями, после чего отталкивается плечом от дверного косяка и проходит до кровати, протягивая руку. - Нет, - цедит, когда Тэхён с псевдонаивным взглядом тянется за тюбиком смазки. - Наушники. - Хён, - вдруг подаёт голос Чонгук. Когда Юнги переводит на него взгляд, встречается с оленьими глазами и закушенной губой. Чонгук всё ещё красный от стыда и смущения, но теперь в выражении его лица отчётливо проступают волнение и отголоски внутренней паники. Он выглядит так, будто совершил что-то ужасное и ждёт, что Юнги отчитает его, а после оттолкнёт, и... Что ж, ладно, хорошо, Юнги никогда не мог справиться с таким выражением его лица. Подайте на него в суд за то, что он смягчается и опускает ладонь на его макушку, взъерошивая волосы. - Всё в порядке, Чонгук-а. Но мне нужны мои наушники для работы, вы их явно разрядили, а они нужны мне прямо сейчас, и я раздражён, потому что мне придётся отложить мою работу, хотя я мог бы закончить с ней в течении получаса. - Прости, хён, - тихо выдыхает Чонгук, обхватывая его руку за запястье и вжимаясь лицом в ладонь, прижимаясь губами к тёплой коже. - Мне тоже жаль, - подаёт голос Тэхён, наконец-то выглядя слегка пристыженным. - Мы не подумали... - Да, вы часто так делаете, - вздыхает Юнги, теряя остатки запала из-за двух щенячьих взглядов; фыркает: - Джейн Остин? Серьёзно. Мало того, что это нелепо, но вы хоть подумали, как было бы неловко Намджуну, если бы он понял, что происходит? Чонгук выглядит так, будто молится о том, чтобы его поглотила кровать: в конце концов, Намджун его персональный рассвет и тот, кто повесил луну и звёзды. В глазах Тэхёна тоже мелькает осознание, и он неловко передёргивает плечами, начав жевать нижнюю губу, как делает всегда, когда волнуется. Вздохнув, Юнги склоняется и оставляет на их лбах по мягкому затяжному поцелую, давая понять, что эта тема закрыта, а после забирает свои наушники и с коротким «я буду в студии, не вздумайте меня беспокоить» уходит. Не то чтобы ему не льстит их реакция на его голос из всех и не чтобы ему не хотелось бы взять из рук Тэхёна тюбик смазки вместо наушников и заставить этих двоих развалиться на части, но эта ситуация может послужить им уроком. В конце концов, он не сказал ни слова неправды: что Тэхён, что Чонгук порой абсолютно не думают своей головой, а им стоит подумать о многих своих поступках, выборах и поведении. Может, они чему-нибудь научатся на этом примере и станут поспокойнее в своих выходках в будущем.

- омаке -

- Святые Боги, хён, пожалуйста, сделай с этими двумя что-нибудь, пока никто другой не заметил, - бормочет Хосок, протягивая ему полотенце, похлопывая по плечу и уходя за кулисы репетиционной сцены. Только-только закончивший зачитывать свою партию из «Cypher», взъерошенный, запыхавшийся и раскрасневшийся, Юнги поправляет полотенце на шее и жадно глотает воду, бродя взглядом по залу. Стафф, стафф, стафф, техники и снова стафф, и... Тэхён и Чонгук у самого подножия сцены в глубокой тени. Замершие, с немигающими взглядами, они смотрят на него расширенными бездонными зрачками, будто демоны из преисподней. Их лица раскрасневшиеся, губы искусаны, грудные клетки вздымаются так, будто они только-только закончили прогон хореографии. Их руки сцеплены в крепкий замок, а вокруг витает аура наэлектризованного напряжения. Они выглядят завороженными. Они выглядят так, будто вот-вот бросятся на Юнги голодными волками. Юнги моргает; снова; и снова; а после растягивает губы в ухмылке и мягко прижимается ими к горлышку бутылки. Тэхён судорожно сглатывает. Чонгук выглядит так, будто перестал дышать. У Юнги в рюкзаке баночка вазелина для потрескавшихся кончиков пальцев, мозолей и губ. До следующего прогона концертной программы около сорока минут. По двадцать на двоих? Юнги уверен: с его голосом или без, он справится.

|∞|