Sukira

- Хён! Юнги-хён! Хён! Это своего рода благословение - уметь распознавать чужое настроение по тону. Не раз и не два это спасало или облегчало Юнги жизнь, и этот раз не исключение. На его рабочем столе множество бумаг и нотных листов, блокнотов, музыкальных справочников для оборудования, проводов, наушников и боги знают чего ещё. В целом ничего нового для творческого хаоса его студии, но там ещё и несколько стаканов с недопитым кофе и один стакан свежего, горячего. При другом раскладе всё это могло оказаться на драгоценных листах. Но Юнги умеет распознавать чужое настроение по тону, так что у него есть время отпихнуть всё нужное от края стола, переставить стакан с горячим кофе на тумбочку и отъехать в кресле к дивану до того, как кричащий ему из коридора Тэхён вводит пароль, распахивает дверь студии и врывается внутрь. - Хён! Юнги не должен удивляться спустя всё это время тому, каким хаосом является Тэхён. Его улыбки и смех, его порывистые движения, его спонтанность и энергия всегда были рядом, наполняя группу пузырьками шампанского. Он всегда был таким ярким, таким притягательным, часто - почти всегда - в центре внимания. С годами, с взрослением часть его энергии изменила своё русло, и Тэхён больше не такой, каким был в восемнадцать или двадцать, но в том, что касается личного, он совсем не изменился. Это знают все в группе. Это знают - или думают, что знают - фанаты. Это знает Юнги. И всё же он удивляется, когда на его колени падает чужой вес; когда его лицо обхватывают тёплые ладони; когда мягкие пухлые губы начинают покрывать всё его лицо бабочками-поцелуями. Просто это так... Привычно. По-домашнему. Уютно и тепло. По-родному между ними. И в то же время всё это существовало будто когда-то очень давно, до армии и даже пандемии; до того, как все они разъехались из общежития, приобретая собственное новое жильё. Юнги знает, что это глупо. После того, как разъехались, они все поддерживали связь, и они с Тэхёном особенно. Когда они проходили службу, для связи тоже не было никаких особых преград. И уж тем более, как только они все отслужили, тут же последовало бурное воссоединение: и общее, и личное. У Тэхёна есть ключи от его квартиры, а у Юнги есть ключи от квартиры Тэхёна. В их шкафах и комодах вещи даже не разделены пополам, перемешаны, хотя большую часть одежды друг друга они никогда бы не стали носить и из-за размера, и из-за личных вкусовых предпочтений. В ванных комнатах банные принадлежности для двоих. У Юнги всегда есть любимые закуски и снэки Тэхёна на кухне. У Тэхёна в шкафчиках бесконечные запасы кофе, сухофруктов и желейных конфет. Шторы в гостиной Юнги - мягкие, полупрозрачные, цвета глубокого индиго - выбирал Тэхён. На кухне Тэхёна висит пробковая доска, на которой их совместные фото, декоративный календарь с важными датами, заметки для свиданий и куча другой сентиментальной ерунды: подарок от Юнги ему на день Святого Валентина. Не было легко и просто. Были ссоры и недомолвки, и обиды, и мелочная месть, и даже драки. Но они преодолели всё это, вышли более сплочёнными, сильными и понимающими друг друга, и Юнги рад этому; рад, что когда-то позволил Тэхёну вторгнуться в своё личное пространство и не проигнорировал его полупьяное в день совершеннолетия признание; рад, что рискнул и открылся Тэхёну, пошёл с ним по этому пути, конец которого для них ещё далёк, но дорога к которому окрасила его - их - жизнь счастьем. Тем не менее, ему странно переживать и чувствовать всё то, что уже было и не раз, но понимать, как сильно они с Тэхёном изменились; как сильно они выросли и цифрами в паспортах, и как личности. - Хён... - с улыбкой бормочет Тэхён, прижимаясь носом к его скуле и слегка притираясь. - Юнги-хён... Больше не юный наивный костлявый мальчишка, но и не тот томный кудрявый красавчик, каким был совсем недавно. Армия изменила их всех - даже Юнги, пусть он и проходил альтернативную службу - но то о душевном и умственном состоянии, а на коленях Юнги сидит о физическом. Тэхён раскачался, окреп, раздался в плечах и раздулся в мышцах. Чувствовать тяжесть его тела на своих коленях по-прежнему приятно, как и тепло его тела, и его прикосновения, и вдыхать его запах, но иногда Юнги кажется, что он на какое-то время выпал из реальности - так быстро всё изменилось; так сильно изменился Тэхён. И в то же время он совсем не изменился. Не зря говорят, что внешность обманчива. Обычно это касается их драгоценного Чонгука, который перепробовал сотню образов, часть из которых была весьма бунтарской и горячей, но который навсегда останется для своих хёнов и многих АРМИ крольчонком в носках с медвежатами. В последнее время Юнги не раз думал, что это же стало касаться и Тэхёна. Потому что Тэхён весь такой сильный, крепкий, серьёзный и мужественный теперь с этими мышцами и стрижкой, и скулами, и спецназом, но в то же время он смотрит на Юнги всё с теми же звёздами в глазах, его прямоугольная улыбка мягкая и сияет, его ресницы отбрасывают на щёки эфемерные тени, а во взгляде его столько щенячьей нежности и любви, что вереница образов сама проносится перед глазами: рыжие волосы, с зелёными прядями, вишнёвые, белые, золотистые, каштановые, песочные - и всегда, всегда это полное искренней радости «Юнги-хён!», как будто лучше его существования ничего на свете нет. - Что случилось? - спрашивает он; ну, пытается, потому что в этот момент к его губам прижимаются чужие, и вопрос звучит глухо и невнятно. - Ничего, - улыбается Тэхён, отстраняясь и склоняя голову к плечу; бросает на него искрящийся взгляд из-под ресниц. - Я просто соскучился. Не хочешь пойти со мной на обед? Его щёки слегка зарумянились. Руки обвивают шею Юнги. Колени крепко сжимают его бёдра по бокам. Его талия в хватке Юнги всё такая же узкая, но спина ощущается шире, когда Юнги скользит по ней раскрытыми ладонями, прежде чем притянуть Тэхёна к себе вплотную. Обед? Звучит неплохо. Но не так хорошо, как... - Или мы могли бы остаться здесь, - предлагает он, подаваясь вперёд и оставляя поцелуй в уголке чужих губ, - и просто обниматься какое-то время, - поцелуй в щёку, - и немного поцелуев было бы неплохо, - мазок губами по скуле, - и я не буду против, если ты просто останешься сидеть так. - У тебя не занемеют ноги? - посмеивается Тэхён, подставляя лицо под поцелуи; довольно вздыхает, когда Юнги целует его в висок и прижимается лбом ко лбу. - Хён такой крошечный. - О, ты серьёзно? - фыркает Юнги, закатывая глаза; а после опасно ухмыляется и шепчет в самое ухо Тэхёна. - Ты можешь раскачаться до размеров многоквартирного дома, но я всё ещё с лёгкостью удержу тебя у стены. Тэхён гулко сглатывает. Адамово яблоко остро перекатывается под кожей. Зрачки медленно, но верно расширяются, оттесняя радужку к краю. Румянец на щеках становится ярче. Продолжая довольно ухмыляться, Юнги подаётся вперёд и покрывает его горло поцелуями; прикусывает кожу под подбородком; слегка втягивает её под ухом, там, где все увидели бы, оставь он засос. Тэхён дрожит в его руках; комкает толстовку на его спине, ёрзает и часто-часто дышит, едва уловимо раскачиваясь бёдрами на его коленях. От этого мурашки по коже. От этого Юнги разогревается изнутри и чувствует, как в животе разгорается жаркое тепло. Прижав Тэхёна плотнее к себе, он вплетает пальцы в волосы на его затылке и заставляет наклонить голову вперёд, наконец-то запечатывая его губы нормальным поцелуем. И что это за поцелуй. От него искры перед глазами. От него пальцы на ногах поджимаются от удовольствия. От него в голове мутится, как от хорошего алкоголя. Юнги хорошо; хорошо, легко и в груди будто раздувается воздушный шар. Потому что Тэхён его; потому что Тэхён любит его; потому что Тэхён выбрал его; потому что Тэхён делает его таким счастливым. Настолько, что Юнги готов посвятить ему музыку и песни, и альбом, и хоть целый новый микстейп. Всё, что нужно Тэхёну на деле, это чтобы он обнимал его и позволял прийти к себе в любое время. Такая малость. Юнги не сложно. Для Тэхёна он бы и луну с неба достал. - Хён... - тихо стонет Тэхён, когда он слегка увлекается и кусает его за показавшуюся в съехавшем вороте футболки ключицу. - Мы не должны... Не здесь... Не то чтобы у Юнги запрет на секс в студии, но ни он, ни Тэхён никогда не романтизировали спонтанный секс. Это не то чтобы гигиенично - а они оба отчасти брезгливы - и к тому же последующая уборка становится настоящей головной болью, когда рядом нет душа или хотя бы раковины. Поэтому Юнги внемлет проснувшемуся голосу разума и замедляет свои ласки, пока не остаются всё те же лёгкие бабочки-поцелуи, которыми он ответно усыпает раскрасневшееся лицо Тэхёна, пока тот смотрит на него одурманенными блестящими глазами, растягивая губы в такой сладкой улыбке, что Юнги не может не попробовать её напоследок на вкус. - Итак, обед? - повторяет он ранее прозвучавшее предложение. - Обед, - согласно кивает Тэхён; а после снова обнимает его за шею и обмякает на нём всем собой. Устроив подбородок поверх его плеча, Юнги продолжает поглаживать широкую спину, оставлять мимолётные поцелуи на шее и просто дышать чужим присутствием, пока разнежившийся Тэхён ищет силы, чтобы собраться. Это нормально. Они вместе. Они рядом. Они есть друг у друга. Им не нужно никуда спешить.

|∞|