Sukira

- Хён, ты счастлив? Юнги убирает телефон от лица и переводит взгляд на Чимина. В общежитии кроме них никого нет, поэтому в гостиной царит нарушаемая лишь их присутствием тишина. На самом деле, и они сами не должны находиться здесь: Чимин только вернулся из Франции с показа, а у Юнги куча недоделанной работы в студии. Но как они могли проигнорировать друг друга? Из-за пандемии и армии они и так потеряли достаточно времени. - С чего вдруг такой вопрос? - спрашивает он, откладывая телефон на край дивана и вытягивая затёкшие ноги. Чимин неопределённо пожимает плечами. Он сидит напротив него, откинувшись спиной на подлокотник с подушкой. Его волосы всё ещё влажные после душа, а на лице читается усталость, но он не торопится отправляться в постель. Вместо этого он дождался Юнги из студии, чтобы вместе поужинать, а теперь сидит напротив него, поигрывая телефоном и медленно потягивая крепкий жасминовый чай; напоминая цветок этого самого жасмина, опавший и с покрытыми заломами смятыми лепестками. - Наткнулся на старые рассуждения в сети, - негромко, задумчиво поясняет он. - Про карту души, типологию Юнга и всё остальное. Это заставило задуматься о прошлом и о том, через что мы прошли; чего достигли. Блуждая взглядом по его лицу, Юнги невольно хмурится. Их путь, его путь... Это не то, что он любит анализировать, вспоминать. Ему не чужд самоанализ, не чужды сожаления и не чуждо осознание того, что произошло когда-то, как это повлияло на него, к каким последствиям привело, но... Жизнь Юнги не была лёгкой. Ни у кого из них жизнь не была лёгкой, и Юнги помнит, как порой возникали разногласия с Боссом по поводу глубины и искренности лирики, заложенной в неё болезненной правды и переживаний. Их никогда не пытались ограничить в творческих излияниях, но не уставали предупреждать о возможной неприятной реакции и предостерегать от выворачивания себя наизнанку у всех на глазах. Эра «Карты Души» была непростой для всех. Сольные треки оказались переполнены очередными страхами, сомнениями, болью и потерянностью. АРМИ были в восторге. Кто-то понял, кто-то нет. Кто-то сумел пропустить через себя их чувства, кто-то нет. Кто-то нашёл в их лирике поддержку, переживая трудные времена, кто-то нет. Это нормально. Было ужасно страшно, и Юнги даже подумывал отказаться от коллективной затеи, но, в конце концов, вся их лирика всегда строилась на одном и том же: на преодолении самих себя и своих страхов и комплексов - сначала в одиночестве, а после при поддержке АРМИ. Они с самого начала выворачивали своё нутро наизнанку. Лирика для Персоны, Тени и Эго была не самым душеизлиятельным творением из всего, что они делали. - Хён, - зовёт его Чимин. Г-образный диван огромный, способен вместить семерых, так что нет ничего удивительного в том, что, сидя в двух разных концах, они не соприкасаются. Но это только пока Чимин не сползает вниз по подушке и не пихает его кончиками пальцев. Его ноги босые и прохладные из-за этого. Ткань штанов слишком длинная, скрывает его стопы во время ходьбы, но сейчас задралась. Юнги отстранённо пытается поправить её собственными пальцами ног, подцепляя большим, но так и не получается. Вместо этого Чимин почти ложится на спину, чтобы прижать их стопы друг к другу. Ничего не значащая мелочь, но когда он раскачивает их ноги из стороны в сторону, то глупо улыбается, как будто это какая-то хорошая шутка. - Не знаю, - пожимает плечами Юнги, откидывая голову на подушку; смотрит на безымянный потолок и прикусывает щёку изнутри. - Понятие счастья... Абстрактно. Чимин задумчиво мычит, ёрзая в попытке устроиться поудобнее. Бросив на него мимолётный взгляд, Юнги замечает следы «отсутствия», свидетельствующие о том, что Чимин ушёл в свои мысли; сам невольно проваливается в свои, задумываясь, счастлив ли и что это значит, и можно ли это чувство как-то оценить. Если говорить об успехе группы и сольных проектов, то да, Юнги счастлив. Все труды окупились. Все слёзы, пот и кровь были впитаны творчеством, как если бы Боги воздали должное жертве смертных. Но счастлив ли он сам? Это простой, но в то же время сложный вопрос. У Юнги есть всё, чего можно только желать. Луна и звёзды с небес в его руках. О такой жизни, как у него - как у всех них - другие мечтают. Но в то же время у всего этого блеска и успеха есть своя цена, которую Юнги - все они - продолжает платить. Она одинакова, эта цена, каждый день одно и то же, но иногда платить её легко, а иногда настолько сложно, что Юнги не может заставить себя подняться с кровати. Точнее, так было в прошлом. Музыка помогла. Время наедине с самим собой помогло. Общение с Намджуном и Хосоком помогло. Поддержка остальных парней тоже постоянно питала его силы, держала и удерживала его наплаву. Это всё ещё тяжело, всё ещё чертовски трудно порой, и за каждым углом подстерегает опасность, но Юнги не один. Он долго шёл к пониманию этого, к осознанию того, что шестеро других участников группы и в самом деле стали его семьёй, но когда эта мысль наконец-то улеглась в его голове и сердце, Юнги почувствовал себя так, будто крылья выросли за спиной. Он больше не один. Он больше никогда не будет один. Шесть пар рук держат его. Шесть пар рук не дадут ему упасть. Шесть пар рук заключат его в тёплый кокон заземляющих объятий, если однажды он снова сорвётся. А ещё есть Пак Чимин, что сидит в настоящем напротив него, продолжая пихать его ноги своими. Этот некогда отчасти нелепый пухлощёкий мальчишка, который вырос, повзрослел и превратился в великолепного молодого мужчину. Человек, внутри которого жили такие же страшные демоны, как и в самом Юнги. Человек, который порой загонялся больше всех их вместе взятых. Человек, который никогда не осуждал Юнги и никогда не навязывал свою помощь, но всегда был рядом, так осторожно окутывая заботой, что когда Юнги думал выпустить шипы, было уже поздно. Пак Чимин, ангел-хранитель их группы, который из всех выбрал его, Юнги. Сомневаться в его выборе было бы неуважением по отношению к нему самому, так что Юнги пришлось научиться жить с мыслью, что есть в нём что-то, что сделало его достойным внимания и любви такого человека, как Пак Чимин. - Понятия счастья абстрактно, - повторяет он, продолжая смотреть на Чимина; наблюдая, как в его глаза возвращается сознательность, как его внимание концентрируется на Юнги. - И я не могу сказать, счастлив ли я в целом или нет. Есть счастливые моменты и есть несчастливые, и есть просто ужасные, и есть такие, когда я искренне рад, что живу на этом свете и живу на нём вместе с вами. Но я могу сказать, что я счастлив сейчас: в этом дне, этим вечером, в эти минуты, пока мы сидим на этом диване вместе. Чимин какое-то время смотрит на него: внимательно, пристально, почти цепко; а после на его губах расцветает мягкая улыбка, что преображает всё его лицо. Он всё ещё выглядит уставшим и так, будто постель - единственное, что ему нужно в эти минуты во всём мире, но эта улыбка заставляет его щёки слегка заалеть - цвет жизни - а глаза заблестеть - вспышка сияние души. - Я тоже рад, что мы здесь вместе, хён, - негромко говорит он. - Я рад, что здесь ты и я, и рад, что после здесь будут остальные. Я не... Я просто не представляю жизни без всех вас. - Я почти уверен, что у Сокджина и Хосока есть план, как и где нам всем жить в старости, - фыркает Юнги, чувствуя невольное смущение из-за этого момента обоюдной искренности и потому схлопываясь ракушкой. - Они пытаются втянуть Чонгука в планирование бюджета на маршрут наших путешествий, когда нам всем будет за пятьдесят. - Звучит весело, - негромко смеётся Чимин. - Конечно, - сухо роняет Юнги. - Ведь не тебя будут будить в шесть утра ради рыбалки. Смех Чимина становится громче, звонче. Юнги вслушивается в него, как в прекрасную музыку ветра. И всё становится только лучше, когда Чимин решает перебраться к нему на грудь. Тяжесть его тела приятна, как и привычный запах: средств для душа, порошка от одежды, крепкого жасминового чая, который Чимин всегда пьёт перед сном. Чимин ёрзает, устраиваясь поудобнее, и вскоре его ладони оказываются под спиной Юнги, крепко обнимая. Обняв его в ответ, Юнги оставляет поцелуй на взъерошенной светлой макушке и думает о том, что... Да, понятие счастья и в самом деле абстрактно. Но он не солгал. Он счастлив в эти минуты, обнимая Чимина и чувствуя его полные любви и привязанности объятия в ответ.

|∞|