Sukira

- Ты наденешь этот свитер, Мин Юнги, или, клянусь всеми Богами, я... - решительно говорит Сокджин. - Заставь меня, - вскидывает подбородок Юнги. Между ними повисает звенящая тишина; ну, насколько это возможно посреди шумной подготовки к празднику, когда из-за всеобщей суматохи и беготни в глазах рябит. Сокджин недобро прищуривается, сжимая в руках мягкую вязаную ткань. Юнги вскидывает подбородок ещё выше, глядя на него с откровенным вызовом. Он только недавно из душа, волосы были высушены полотенцем, а после предоставлены самим себе, так что в настоящем пушащиеся пряди торчат во все стороны неопрятными вьюрами. Из-за чего Юнги выглядит, ну, мило. - Это всего лишь свитер, - недовольно говорит Сокджин, делая шаг вперёд. - Ты ведёшь себя нелепо. - Он колючий и дурацкой расцветки, - не менее недовольно отвечает Юнги, делая шаг назад. - У нас здесь чертовски тепло. Зачем нам эти дурацкие свитера? - Для ощущения коллективности и чтобы подчеркнуть дух праздника, - повторяет Сокджин не в первый раз за этот вечер - и спор - сказанные слова. - Перестань артачиться и просто надень его. Никто ещё не умирал от того, что проносил свитер несколько часов. Юнги не выглядит так, будто собирается сдаться; смотрит совершенно невпечатлённо, стоя перед разодетым в молочного цвета брюки и вязаный сине-белый свитер Сокджином в чёрных мягких штанах и такой же футболке с удлинёнными до локтей рукавами. Со своими тёмными лисьими глазами и растрёпанными чёрными волосами, во всём этом, да со своей бледной кожей он похож на мрачного призрака; на плохое желание; на анти-Клауса. Что Сокджина и раздражает, потому что Рождество - самый яркий и пёстрый праздник из всех. - Ким Тэхён, - звонко зовёт он. - Иди сюда, немедленно. Тэхён выглядывает из кухни, глядя на них обоих широко распахнутыми от удивления глазами. На нём ярко-красный вязаный свитер с мелкими белыми снежинками, украшенный крупным белым орнаментом вдоль воротника. Выглядит этот свитер откровенно не очень, но Тэхён из тех людей, что умеют украшать собой любую вещь, так что яркое растянутое чудовище выглядит на нём мягко и притягательно для объятий. - Вот, - говорит Сокджин, протягивая зелёно-красный свитер Тэхёну. - Заставь Юнги надеть его. Тэхён смотрит на протянутый свитер, на недовольного Сокджина, а после переводит взгляд на Юнги. Тот в ответ скрещивает руки на груди и переносит вес на одну ногу. Когда их с Тэхёном взгляды пересекаются, Юнги вскидывает бровь и усмехается. Тэхён неловко улыбается в ответ, а после смотрит на Сокджина и качает головой. - Прости, Джин-хён, - виновато говорит он. - Я не могу. - Ты его слабое место, - напирает Сокджин, хмуря брови. - Ты можешь всё. - Да, но, ах... - Тэхён смущённо потирает шею. - Юнги-хён подарил мне подарок на день рождения, так что... - Мы все подарили тебе подарки на день рождения, - хмурится ещё сильнее Сокджин. - Да, но Юнги-хён... Я... Э-э... Его подарок понравился мне больше всего? - неловко полуспрашивает-полуутверждает Тэхён. - Что? - возмущённо вскрикивает Сокджин, вскидывая руку, будто пожилая аджума, решившая схватиться за свои невидимые жемчуга. - Что? - вдруг раздаётся из проёма кухни ещё один возмущённый высокий возглас. Тэхён бледнеет и стремительно оборачивается. Чимин стоит на пороге арки, глядя на него широко распахнутыми глазами. Он выглядит очень уютно в своих шоколадного цвета брюках и красном свитере с серо-белым орнаментом, который похож на орнамент на свитере Тэхёна, но на лице его маска преданности и негодования. - Чимин-а, - жалобно тянет Тэхён, делая шаг к нему. - Нет, - угрожающе вскидывает в его сторону палец Чимин. - Никаких «Чимин-а». Как ты мог, Тэхён? Ты плакал из-за моего подарка, но предпочёл ему подарок от Юнги-хёна? Предан собственным соулмейтом. Между нами всё кончено. Произнеся всю эту крайне драматичную речь, Чимин разворачивается и скрывается на кухне. С громким «Чимин-а, ну прости, это совсем другое, обещаю!» Тэхён убегает за ним, истекая извинениями, путанными объяснениями и понятными только им с Чимином чрезмерно сладкими нежностями. Юнги провожает его взглядом, полным снисходительной привязанности; потому что Тэхён действительно его слабое место. Сокджин же выглядит так, будто ему вонзили нож в спину, но - на его лице почти сразу расцветает новая надежда, когда в коридоре хлопает дверь, и вскоре в гостиную вваливается обвешанный продуктовыми пакетами Хосок. - Чон Хосок! - тут же восклицает Сокджин, потрясая свитером теперь уже в его сторону. - Мой герой и спаситель! - Очень подозрительно, хён, - смеётся Хосок, передавая пакеты появившимся из ниоткуда Намджуну и Чонгуку, которые тут же сбегают с ними на кухню. - Что случилось? Только не говори, что мы что-то забыли. Я не хочу возвращаться на улицу, погода отстой. - Нет! - сияет на него Сокджин. - Я всего лишь хочу попросить тебя, как лучшего друга Юнги, объяснить ему, почему он должен надеть этот проклят... Кхм, милый новогодний свитер! - Да, Хосок-а, - насмешливо тянет Юнги, закатывая глаза. - Объясни мне. Хосок удивлённо смотрит на него, потом на Сокджина, потом снова на него и заливается смехом. Его яркий звонкий искренний смех такой заразительный, что Сокджин и Юнги на мгновение забываются и расплываются в улыбках. Но вскоре этот смех стихает, и Хосок направляется на кухню, попутно похлопав Сокджина по плечу. - Прости, Джинни-хён. Я действительно лучший друг Юнги, но я хочу оставаться им и впредь, так что мне придётся отказаться. - Ну, - сладко улыбается Юнги, показывая дёсны. - У тебя есть что-то в запасе или мы можем покончить с этим дурацким цирком? - Ну, ты сам напросился, - решительно выпрямляется Сокджин. - Чон Чонгук, я вызываю тебя! - О, Боже, - бормочет Юнги, закрывая лицо ладонью. Спустя несколько секунд из кухни выходит Чонгук. Сокджин бросает на него цепкий взгляд и подманивает к себе пальцем. Растерянный, Чонгук подходит ближе; охает, когда Сокджин закидывает руку ему на плечи и рывком притягивает к себе, вжимая в его грудную клетку ком из свитера. - Чон Чонгук, - негромко, серьёзно и вкрадчиво говорит он. - Тебе нужно заставить Юнги надеть этот свитер. Используй любые средства, хоть чёртово эгьё, но он должен его надеть. - Я уже взрослый для эгьё, хён, - недовольно отвечает Чонгук, явно специально выпячивая свою накачанную грудную клетку вперёд. - Я куплю тебе столько чаджанмёна, что ты лопнешь этой лапшой, - не моргнув и глазом, идёт на прямой подкуп Сокджин, шепча голосом демона-искусителя ему в самое ухо. Где еда, там и Чон Чонгук. В защиту его совести, он тратит несколько секунд на обдумывание предложения, однако чаша весов с предложением Сокджина перевешивает, поэтому он забирает свитер и проходит вперёд. Сокджин выглядит как гордый родитель. Юнги громко фыркает и смотрит на происходящее с устало-снисходительным видом, но Сокджина не обманешь: он чувствует наполнившее его напряжение, отразившееся закаменевшими плечами, приподнявшимися к ушам. - Юнги-хён, - негромко говорит Чонгук, закусывая губу и глядя на Юнги глазами лани из-под ресниц; комкает свитер в пальцах и морщит нос. - Я знаю, что этот свитер отстой. Мой тоже отстой. Все наши свитера отстойные, потому что слишком тёплые и колючие, и расцветка у них дурацкая. Но это наше Рождество, хён. Наше первое Рождество спустя всё это время, которое мы можем провести вместе. Мы пережили так много невзгод, и было столько проблем, и даже когда мы были в армии, СМИ раздували все эти нелепые слухи и скандалы, из-за которых мы переживали. Это всё глупо, я знаю, но... Разве не здорово создать новые воспоминания? Особенные? Даже если мы будем вспоминать это Рождество с жалобами на сыпь от пряжи и липкий пот, зато мы будем хорошо помнить этот день. Так что... Пожалуйста, надень? Чонгук протягивает свитер застывшему Юнги и улыбается, продолжая смотреть из-под ресниц, почти виновато. В своём сером свитере с зелёным орнаментом он выглядит мягким и обнимательным. Его щёки румяные от суеты и беготни, от работающих на кухне конфорок и булькающих кастрюль, от накрывшего во время речи смущения. Но что придаёт ему особенно милый вид, так это заячьи уши на голове: белые с зелёной клетчатой сердцевиной и с крошечным красным бантиком у основания правого. Чонгук выглядит так, что Сокджин едва сдерживает воркование; а потом ему приходится сдерживать радостный победный вопль, потому что Юнги бросает на него взгляд злобной гадюки, а после с громким вздохом забирает из рук Чонгука свитер. - Спасибо, Юнги-хён, - широко улыбается Чонгук, показывая кроличьи зубы. - Ты слишком мил для собственного блага, - раздражённо бросает Юнги; но всё равно взъерошивает его чёлку перед тем, как уйти. - Мой драгоценный Чонгукки, - сладко поёт Сокджин, тут же повисая на плечах Чонгука и притираясь щекой к его щеке. - Мой любимый ребёнок. Хён так тебе благодарен. Я куплю для тебя самый вкусный чаджанмён из всех. - Я не ребёнок, - снова повторяет Чонгук, недовольно хлопая его по плечу. Айщ, его маленький кролик и в самом деле вырос. Это не значит, что Сокджин собирается обращать на это хоть какое-то внимание. Чонгуку может быть двадцать и может быть тридцать, и может быть сорок, и пятьдесят, и шестьдесят, но он всегда будет их милым макнэ с глазами лани и кроличьей улыбкой. Сокджин знает, другие думают точно так же, потому что их разговоры об этом причина, по которой фраза «я не ребёнок» звучит в их общежитии чаще, чем что-либо ещё. - Наш драгоценный жёлудь, мечтающий вырасти большим и сильным, - смеётся он, щипая возмущённо бормочущего что-то себе под нос Чонгука за щёку. - Пошли, поможем Хоби и Чимину с готовкой, иначе не уложимся вовремя. Конечно, они укладываются вовремя. Когда приходит время садиться за стол, тот ломится от разнообразных блюд, а Тэхён уже разливает по бокалам и стаканам напитки. Намджун и Чонгук в это время не расстаются с камерами, делая многочисленные фото и видео со всех сторон, и Сокджин уверен, что каждое из них получится не только великолепным, но и, что ещё более важно, особенным. Потому что в углу гостиной огромная наряженная ёлка мигает цветными огнями гирлянд. Потому что они все в праздничных свитерах и обручах с заячьими ушами, оленьими рогами, снеговиками, мини-оленями и многим другим. Потому что блестящая мишура везде: на плечах в качестве боа, на талиях в качестве ремней, на запястьях в качестве браслетов. Потому что Хосок купил множество хлопушек и блёсток, и всё вокруг сверкает в самом прямом смысле этого слова. Потому что они все растрёпанные, румяные и с такими широкими улыбками, что лицевые мышцы ноют. Потому что они вместе, обнимаются и переговариваются, и громко смеются, и постоянно касаются друг друга, восполняя время разлуки. Потому что все они не только выглядят счастливыми, но и чувствуют себя счастливыми; даже то и дело одёргивающий колючий свитер Юнги, наблюдающий за всеми вокруг с полной приязни мягкой улыбкой. - Хороший получился праздник, да? - пихает его плечом в плечо Сокджин, усаживаясь рядом и протягивая мирное подношение в виде стакана с соджу. - Не думай, что я тебе всё это не припомню, - фыркает Юнги, тем не менее, принимая подношение и всё продолжая улыбаться, наблюдая за тем, как Чонгук, Чимин и Тэхён исполняют на камеру смеющегося Хосока какой-то глупый танец. - Моя спина зудит так сильно, что я хочу кого-нибудь убить. Я бы даже сказал, кого-то вполне конкретного. - О, брось, - закатывает глаза Сокджин. - Малая жертва за такой вечер. Юнги снова фыркает, но ничего не отвечает. Вместо этого он выбирает повернуться полубоком и откинуться на Сокджина спиной, распластывая по нему свой вес. Сокджин ругается из-за того, что чуть не обливается своим напитком, но это не мешает ему приобнять Юнги за плечо и опустить подбородок на его макушку. Намджун замечает это, улыбается и тут же направляет на них камеру своего смартфона. Юнги салютует ему стаканом. Сокджин посылает воздушный поцелуй. Намджун смотрит на получившееся фото и показывает им большой палец. «И в самом деле, хороший получился праздник», - не может отрицать Юнги, даже если зуд из-за дурацкого свитера, который он мечтает сжечь в огне, убивает его. Сокджин прав, это всё мелочи. Главное - счастье, которым сияют лица вокруг и сердца изнутри.

|∞|