Sukira

Поставив сумку с вещами на тумбочку возле входной двери, Тэхён разувается, снимает куртку и проходит через прихожую в гостиную. Бросив куртку поверх спинки дивана, он осматривается по сторонам, хмурясь на не пропускающие утренний свет тёмные шторы. Не ему судить, но дом Чонгука ему не нравится. АРМИ шутят про бункер, но становится не смешно, когда оказываешься в этом месте. Дом напоминает идеальную локацию для съёмок фильмов вроде «Когда звонит незнакомец». Узкие коридоры путаются между собой, просторные комнаты слишком большие, вызывают ощущение выставленности напоказ, тогда как тёмные голые стены давят со всех сторон. Окна большую часть времени закрыты шторами, чтобы с улицы нельзя было увидеть, что происходит внутри. Подсветка лестниц и стен вызывает уныние своим блёклым жёлтым цветом. К тому же, Чонгук либо не озаботился обставить комнаты так, чтобы они вызывали ощущение уюта, либо ему просто лень. Тэхён помнит лайв-обзор, после которого АРМИ писали о том, что этот дом в «стиле» Чонгука, однако это совсем не стиль Чонгука. Это стиль его мачо-маски, безусловно, но Тэхён не может представить, чтобы Чонгук из всех людей чувствовал себя комфортно в этой чёрной тёмной замкнутой коробке. - Может, поэтому он и ведёт себя так? - предположил Чимин, который - как всегда - первым заметил неладное. - Помнишь, я тоже это пережил. Было тяжело, но я справился, потому что вокруг были люди и ты, и Юнги-хён с Намджуном-хёном. Чонгук заперся там совсем один. Думаешь, хорошее действие оказывает на него этот склеп? Что-то я сомневаюсь. Тэхён тоже сомневался, поэтому он здесь: проходит по коридорам и лестницам, и снова коридорам, пока не добирается до спальни Чонгука и не распахивает дверь. В нос тут же бьёт спёртый воздух, смешанный с запахом пота и перегара. Нахмурившись, Тэхён проходит до окна и решительно распахивает очередные тёмные шторы, после чего открывает обе створки окна на форточки, впуская в помещение прохладный свежий воздух с улицы. Часы показывают шесть утра, так что он действительно пока свежий. Не то чтобы Тэхён встал так рано ради него. Нет, он встал из-за своего графика и потому что решил наконец-то осветить одну конкретную глобальную проблему. На огромной мягкой даже на вид кровати горы подушек и одеял. Чонгук зарылся в них, свернувшись в клубок. Расслабленное лицо, глубокое дыхание, мягкая ладонь возле щеки: он выглядит привычно и мило; так, как Тэхён не раз и не два видел его поутру, когда они просыпались вместе. Чего они давно не делали, потому что работа никого не щадит, и они не исключение. Когда при мыслях об одиночестве Чонгука и «это тоже может быть одной из причин» вскидывает голову вина, Тэхён резко осаждает её, потому что она неуместна. Чонгуку не пять лет, чтобы его нельзя было оставить без присмотра. Он уже давно не ребёнок, взрослый молодой мужчина, который должен думать, прежде чем что-то делать или говорить. - Чонгук, просыпайся, - громко зовёт Тэхён, стаскивая с него часть одеяла. - Подъём, давай. Чонгук реагирует не сразу. Он морщится и кривится на громкость и весь ёжится, когда голые плечи становятся жертвой сырого сквозняка форточек, но не просыпается. Это больше естественная реакция тела на неприятные ощущения, поэтому Тэхён наклоняется и с силой треплет его за плечо. - Чон Чонгук, - зовёт ещё раз, громче. - Просыпайся, сейчас же. Спустя почти минуту тряски, Чонгук наконец-то приоткрывает глаза. Его милый сонный образ из-за этого мгновенно разрушается, потому что взгляд поплывший и стеклянный, веки опухшие и тяжёлые, а белки глаз покрасневшие. Он часто-часто моргает, вскидывает взгляд на Тэхёна, но тут же жмурится и ругается себе под нос от того, как свет из окна позади Тэхёна бьёт ему по глазам. Сморщив нос, Тэхён отстраняется: от дыхания Чонгука несёт всё тем же едко-горько-кислым запахом, которым пропитана вся комната. В каком он был состоянии, если даже не почистил зубы перед тем, как улечься спать? - Хён, - наконец, снова поднимает на него взгляд Чонгук; улыбается. - Что ты здесь делаешь? При других обстоятельствах Тэхён заворковал бы над его распухшим лицом, обхватил щёки ладонями и зацеловал бы мягкие сухие губы. При других обстоятельствах Тэхён отправил бы его в душ - или присоединился бы к нему - чтобы после приготовить завтрак. При других обстоятельствах Тэхён приехал бы, потратив на это время своего сна перед графиком, потому что соскучился и хотел начать время с чего-то приятного: утро со своим любимым человеком определённо одна из таких вещей. К сожалению, ситуация полное дерьмо, и обстоятельства не другие, а те, что имеются. - Я здесь, потому что ты опять пил во время лайва, - сухо отвечает Тэхён. Чонгук смотрит на него, заторможено моргает, а после его выражение лица меняется. Отстранённо, Тэхён думает о том, как Чонгук и Чимин похожи в некоторых вещах. Когда у Чимина был его, ну, тяжёлый период, именно такое лицо и Тэхён, и Намджун, и Юнги видели чаще остальных. Лицо, говорящее «я взрослый, отвали, ты раздуваешь из мухи слона». Правда в том, что нет, это не раздувание из мухи слона. Чимин - не без помощи со стороны, но всё же - осознал, что не просто «пьёт ради расслабления». Он показал себя взрослым, самосознательным, разумным человеком, потому что, как только осознал проблему, приступил к её решению. Это не было быстро и просто, потому что справиться с таким никогда не бывает так же легко, как дышать, однако Чимин справился. Его все поддерживали, его все понимали, ему все помогали, и Тэхён не солжёт, когда скажет, что одно время даже подстраивал собственный график жизни под Чимина. Все они делали это, но Чимин был его драгоценным соулмейтом, и Тэхён не мог остаться в стороне. Проблема Чонгука другая. Тэхён не может сказать это наверняка, потому что не умеет читать мысли, и потому что характер Чонгука, его привычки, его устремления и многое другое - не то же самое, что характер, привычки и устремления Тэхёна; никого из группы. Однако Чонгук не чужой Тэхёну человек. Они знакомы почти половину жизни от жизни Чонгука в целом, и это помимо того, что они состоят в отношениях уже как четвёртый год. Тэхён не может сказать, что знает Чонгука досконально, но он знает его, поэтому и был так обеспокоен, когда Чимин за одним из совместных ужинов обратил его внимание на происходящее. - Ты уверен? - спросил Тэхён, хмуря брови и сжимая палочки до побеления костяшек. - Я был занят и не мог быть с ним, не смотрел последних лайвов группы и его в том числе, но... - Ну, мы все знаем, что Чонгук любит выпендриваться, внимание и строить из себя мачо, - пожал плечами Чимин, хотя легкомысленности совсем не было в его тоне. - Я думал, это просто очередная его «стадия», как и со всем остальным, но... Я говорил об этом с Намджуном-хёном. Точнее, Намджун-хён говорил об этом со мной, чтобы я поговорил об этом с тобой. Компания... Недовольна поведением Чонгука. Они хотят, чтобы мы разобрались, пока не случился скандал. Тэхён тогда подумал, что Чимин преувеличил из-за собственного «тёмного» прошлого и волнения за Чонгука, который всегда был его любимым младшеньким. Однако после того как Тэхён засел за лайвы Чонгука, его накрыло нервозностью и даже опаской. Чимин был прав, Чонгук всегда любил выпендрёж, но то, как он вёл себя в лайвах? Нагло, заносчиво, вызывающе. Это было слишком даже для него.

- Наверное, люди будут осуждать меня за то, что «Чон Чонгук напился». Пф, ну и что?

- Были ли у меня проблемы с компанией? Айщ. У меня есть статус, с чего у меня будут проблемы?

- О, знаете, мемберы в общем чате просили меня не проводить трансляции, когда я пьян. Но вы меня знаете: я не сдаюсь.

- Простите, что засыпаю. Я немного выпил. Ах, компания снова сойдёт с ума из-за этого. Знаете, если я усну вот так. Какая разница? Я могу спать в эфире.

- А? Вам интересно, спросил ли я разрешения компании, прежде чем выйти в лайв? Нет, я просто так вышел в эфир. Скорее всего, завтра мне позвонят и отчитают. Но разве мне нельзя выходить в лайвы? У меня определённый статус есть так-то.

Это была катастрофа. Тэхён вспомнил, как смотрел один из первых лайвов Чонгука и подумал тогда, какой он милый, когда выпьет. На тот момент они долгое время не могли побыть вместе из-за разных графиков, поэтому видеть румяного растрёпанного Чонгука, который после эфира ещё и начал писать ему сладкие сообщения, было приятно и забавно. Однако чем больше смотрел Тэхён, тем больше и осознавал, насколько глубока стала проблема. И нет, дело было не в том, что Чонгук пил: они все были взрослыми людьми и выпивали время от времени и в компании, и в одиночестве. Дело было в том, что Чонгук пил. С одной стороны, проблема была в компании. Им всегда доверяли разбираться во внутренних проблемах самим, потому что они все не раз доказывали, что достойны этого. Они были «золотом» своей компании, поэтому им делали поблажки, но причина этих поблажек также заключалась в том, что компания знала: каждый в группе ценит и себя, и остальных мемберов, свой и общий труд. Группа была их коллективным детищем, и они все вместе заботились о том, чтобы она продолжала оставаться на плаву. Если случались какие-то неурядицы, споры, ссоры, скандалы, истерики, они старались решить это, быстро и без последствий, потому что при своём положении они были на виду у всех, и им нельзя было пятнать свою репутацию. С другой стороны, проблема была в общественности. Тэхён изучил комментарии и не то чтобы удивился, но отчасти ужаснулся полившейся романтизации употребления алкоголя. АРМИ писали о том, что Чонгук взрослый и может делать, что хочет; что глупо запрещать взрослому мужчине пить; что Чонгук действительно звезда и может себе позволить; что от бутылки выпитого соджу никто ещё не терял свою печень; и многое другое в этом духе. Тэхён читал и одновременно верил и не верил своим глазам: верил, потому что фанаты человека оправдают его в чём угодно, даже в изнасиловании (что абсолютно отвратительно и жутко, но такова реальность); не верил, потому что даже многие корейские АРМИ, знающие все тонкости менталитета, культуры и социального влияния к-поп индустрии на людей, пытались Чонгука «оправдать». Итак, что с одной стороны, что с другой вырисовывались проблемы, которые Тэхён видел невооружённым глазом. Компания явно не раз отчитывала Чонгука за его поведение, и это не сулило ничего хорошего. Конечно, они не могли посадить Чонгука на поводок или запереть его в комнате без интернета под надзором нянек, но не зря говорят, что не стоит кусать кормящую руку. Компания всегда уважала их, тогда как они уважали компанию: обе стороны были симбиозом, работающим синхронно, и отзываться о компании в таком ключе, в каком это делал Чонгук, было отчасти свинством. И это притом, что, если бы что-то случилось, именно компании пришлось бы прикрывать задницу Чонгука и разгребать заваренное им дерьмо. Вторая проблема заключалась в общественной реакции. АРМИ не единственные следят за известными людьми. Есть нетизены и прочие люди со стороны, есть мерзкие жёлтые газетёнки и гнилые журналюги, которым лишь бы раздуть скандал из ничего. Есть и другие агентства, которые не скупятся на подкупы и шантаж, устраивая дебоши тут и там, чтобы отвлечь внимание от собственных проблем или же с целью ударить по чужой репутации. И все эти «они» не увидели бы компанию, которая позволяет своим артистам «послабления». Они бы увидели, как один из почти что всемирно известных айдолов напивается в эфире до отключки, а компания делает с этим целое ничего. Это помимо того, что всегда найдётся какой-нибудь родитель, который завопит о том, что «и вот на это моя дочь смотрит, на это равняется?», с чего и возьмёт начало крайне грязная и бурная река. Общественное мнение - изменчивая ядовитая гадюка. То, что одни считают милым и дозволительным, другие считают грубым и непотребным. Употребление взрослым человеком алкоголя? До этого никому нет дела. Употребление алкоголя до забытья и отключки известным и влиятельным айдолом в прямом эфире, которого смотрят миллионы? Это совсем другой разговор. Но в равной степени - и даже куда больше - Тэхёна волнует третья сторона вопроса: сам Чонгук, с которым, очевидно, не всё в порядке. Во-первых, он явно зазвездился, раз болтает о своём статусе. Что, к слову, совершенно глупо. Статус статусом, но никто с ним не имеет особых привилегий, когда дело касается общественного поведения и имиджа. Неважно, кто нагадит на газон, бомж или президент, это всё равно будет ненормально, аморально и отвратительно. Помимо этого, будь Чонгук сольным исполнителем, тогда он мог бы поступать, как захочет, потому что рисковал бы только своей задницей, но - он часть группы из семи человек, что означает, что из-за его ошибки дерьма глотнут и шестеро непричастно-причастных. Спасибо большое. Во-вторых, само такое поведение не свойственно Чонгуку. Он задира и выпендрёжник, и частенько вытворяет самые разные шалости и глупости - за что его все нежно обожают - но это совершенно другой уровень и не из приятных. Мало того, что Чонгук ведёт себя неприлично на камеру и болтает откровенные заносчивые глупости, он ещё и выставляет себя... Тэхён даже не знает, как это назвать. Если ты хочешь напиться, ты напиваешься: в компании друзей или в одиночестве, где если и опозоришься, то дела никому не будет. Ты не заходишь напиваться в многотысячный онлайн-эфир, в котором после этого и отключаешься. Это недостойное поведение любого человека, определённо недостойное статуса Чонгука поведение и в целом поведение, которое... Ну, кричит о том, что что-то не так. - Конечно, ты здесь из-за этого, - фыркает Чонгук, неловко усаживаясь прямо и растирая лицо ладонями. - Как будто это такое большое дело и... - Это большое дело, Чонгук, - обрывает его Тэхён, сжимая пальцы в кулаки. - Это большое дело, раз уже замешана компания и замешан Намджун-хён, и замешан даже я. - О, так тебя послали в качестве моей няни? - огрызается Чонгук, вскидывая на него тяжёлый взгляд. - Я не ребёнок, хён. - Да? - вскидывает брови Тэхён, указывая на него взмахом руки. - А выглядишь именно так. - В чём твоя проблема? - сползает с кровати Чонгук, вставая перед ним явно лишь для того, чтобы попытаться надавить «массивностью» тела и заносчиво вскинутым подбородком. - То ты игнорируешь меня неделями, потому что якобы чертовски занят, то срываешься сюда по одному щелчку чужих пальцев. Пришёл отчитывать меня за то, что я выпиваю? Я взрослый и могу себе позволить. - Не перекладывай это на меня, - недовольно щурится Тэхён, подбираясь. - Мы не в игрушки здесь играем, Чонгук. Ты прекрасно знаешь, если я говорю, что занят, я занят. Это не дорама и не мыльная опера, где у меня есть время бегать по любовницам между съёмками и полётами. Твоя ревность нелепа и смешна. Ты знаешь, что я люблю тебя, и именно поэтому я здесь, а не из-за «щелчка чужих пальцев». Из-за своей занятости я упустил, что с тобой происходит, и именно поэтому приехал сюда: чтобы разобраться. - Ну, ничего не происходит, - язвительно отвечает Чонгук, тоже сжимая кулаки. - Я устал, понятно? У меня расстройство сна, и я тоже устаю от своего графика. Мне нужно как-то расслабляться, и я делаю это, как могу! Тэхён открывает рот, чтобы ответить, сказать хоть что-то, и - закрывает. Всё, на что его хватает, это впиться в Чонгука раздражённо-недоверчивым взглядом, в котором последнее постепенно перевешивает первое, если судить по тому, как Чонгук теряет часть своего запала, обмякает в каменных до этого плечах и отводит взгляд. В прошлом у Чонгука никогда не было проблем с тем, чтобы выходить в эфир без алкоголя. Он разговаривал с АРМИ, читал комментарии и отвечал на них, рассказывал истории из своей жизни и из жизни группы, «ужинал» в компании АРМИ, демонстрируя впечатляющий аппетит, и - что АРМИ ценили почти больше всего остального - пел для них. Старые песни и новые песни, и особенно каверы: АРМИ были в восторге от растрёпанного «домашнего» Чонгука, поющего баллады о любви или же карикатурно перепевающего всем известным и свои, и чужие песни. Они называли это «бойфренд-материал», чего Тэхён никогда не понимал, вероятно, по той причине, что он взрослый мужчина, а не влюблённая девочка-подросток, и делали миллионы скриншотов, чтобы после пищать о них в твиттере, посылая в адрес Чонгука потоки бурной розовой с блёстками любви. Вот что было во всех старых лайвах Чонгука, в записях его эфиров, в которые он выходил по тем же самым причинам: расстройство сна, усталость, болезни вроде простуды, головные боли и одиночество - не которое снаружи, вызванное отсутствием людей рядом, а которое, меланхоличное и тоскливое, в душе, внутри. И АРМИ это чувствовали: изливали на него свою любовь и поддержку, интересовались его состоянием, баловали и развлекали его, придумывали для него глупые смешные игры и загадки, и многое другое. После этих лайвов Чонгук набирался сил, глубоко вдыхал, выдыхал и находил решимость двигаться дальше, вперёд. То, что происходит в настоящем, ненормально. Это просто не может быть нормальным: выходить в эфир и напиваться до отключки. Это просто не может быть нормальным: вместо заботы и вопросов о самочувствии получать комментарии из серии «он такой горячий, когда пьяный». Если бы Тэхён мог, он бы изолировал от подобных «АРМИ», романтизирующих разное дерьмо, и Чонгука, и себя, и всю группу. Проблема в том, что изолироваться от них нельзя, а ещё в том, что Чонгук - впечатлительный выпендрёжник, который спросит, как высоко, когда ему скажут прыгнуть. Потому что он ведомый, потому что он зависимый от внимания, потому что он любит находиться в центре; что в данной конкретной ситуации - проблема. Вздохнув, Тэхён взъерошивает волосы на затылке, смотрит какое-то время в потолок блуждающим взглядом, а после встряхивает головой и проходит вперёд. Чонгук зыркает на него из-под ресниц с подозрением и каменеет всем телом, когда ладони Тэхёна опускаются на его плечи. Не обращая на это внимание, Тэхён притягивает его к себе и крепко обнимает; скользит ладонями по плечам и рукам, по талии и бокам, по широкой крепкой спине, после чего зарывается пальцами одной руки во взъерошенные волосы на затылке, а ладонь второй распластывает по копчику, поглаживая горячую со сна кожу. Секунда, три, пять, десять, и Чонгук тает, как бинсу на солнце. Обмякнув в руках Тэхёна, он наваливается на него всем весом своего тела и обнимает в ответ, да так крепко, что рёбра начинают неприятно ныть. Но Тэхён терпит: и боль, и лёгкую сальность волос, и неприятный запах, и многое другое. Продолжая поглаживать Чонгука по пояснице и затылку, позволяя зарыться лицом в свою шею, он негромко говорит: - Если тебе нужно внимание или помощь, ты должен об этом сказать, Чонгук. Не нужно включать дурака и делать вид, что ты не знаешь: мы все здесь для тебя; я здесь для тебя. Эти сумасшедшие графики доводят нас всех, мы все устаём, мы все по-разному реагируем на эту усталость, и нам всем нужны разные вещи, чтобы прийти в себя, успокоиться и расслабиться. Но это не значит, что мы не способны хотя бы попытаться понять, что на душе именно у тебя. Даже если ты не знаешь, что сказать и как сказать, просто позвони: мне, Чимину, Юнги-хёну. Если всё совсем плохо, набери Намджуна-хёна, Джин-хёна или Соки-хёна. Мы всегда найдём для тебя время, даже если заняты. - Ну, ты всё это время найти для меня и минуты не мог, - фыркает Чонгук в его шею, снова ядовито, пусть и не выпуская из своей хватки. - Не перетягивай, - хмурится Тэхён. - Во-первых, мы постоянно переписывались. Во-вторых, одно дело, когда тебе просто скучно и вместо просмотра фильма ты решаешь спамить в чаты, и совсем другое, когда тебе нужна помощь, а ты вместо разговоров выбираешь деструктивность. Чонгук ничего не отвечает, лишь плотнее вжимается лицом в его шею. Тэхён не может сдержаться, прижимается губами к его виску. Он знает, грядущий разговор обо всём этом и между собой, и между остальными участниками группы простым не будет, но раз Чонгук не стал снова огрызаться и возражать, значит что-нибудь у них в итоге да получится. Тэхён надеется, искреннее, на положительный результат.

- омаке -

Чонгук занимается в тренажёрном зале. Чонгук смотрит сериалы. Чонгук отправляется в путешествия: одиночные и с Чимином. Чонгук надоедает Хосоку с попытками постановки рандомной хореографии. Чонгук вспоминает о своей давней любви к играм и решает начать играть с АРМИ в прямых эфирах. Чонгук покупает для этого специальную технику и камеры, запрашивает рекомендации и не расстаётся со снеками. Чонгук снова начинает вести «кулинарные» эфиры. Чонгук впервые за долгое время выпускает новый кавер, тут же сметённый многочисленными похвалами и восторгами со стороны АРМИ, утонувших в его шёлковом голосе. Все в группе гордятся им. Тэхён гордится им. «Да, определённо», - думает он, прижимая к себе спящего Чонгука, от которого пахнет сладким гелем для душа, зубной пастой и естественным запахом, свойственным ему одному: родным и любимым. - «Положительный результат».

|∞|