Полчеловека

      Отражение в толстом бронированном стекле было мутным из-за густой белой метели. Оно то появлялось, то исчезало. Казалось, что за стеклом вторая комната, только неправильная, нестабильная. И он неправильный. Хотя, если здесь он неправильный, то там он будет правильным. Хотя кто знает, как это работает, как вообще этот бред может работать. Отражение качнуло ему головой, так же сидя на полу у стены. У отражения как будто было другое лицо, более мягкое, похожее на снег. Хотя всё это просто кажется, метель всегда искажает восприятие.       Очередная ругань, обвинения — ничего особенного. Дэй уже полчаса сидел под дверью своей комнаты, слушая, как на первом этаже кричит отец. Он очень чётко себе представлял, как Лем слегка покраснел и дрожит левая рука. Мужчина, с которым он ругался, сразу показался Дэю не слишком сильным, чтобы устоять перед таким напором. Хотя он сам лично просто захлопнул бы дверь прямо перед его носом. Он ненавидел размениваться на этих ублюдков и их отцов-просильщиков. Было в этом что-то ужасно унизительное. Дэй подпёр голову рукой и похлопал ладонью по колену. К нему тут же подбежал маленький белый пёсик с приплюснутой чёрной мордой и залез на руки.       — Что, Макс, не повезло тебе иметь одно имя с этим подонком. Ну ничего, мой хороший, сейчас отец наорётся, и мы пойдём его спасать.       Словно в подтверждение его слов внизу громко хлопнула входная дверь, и настала тишина. Пора проведать отца, только бы опять не понадобился врач. Выйдя к парапету второго этажа, Дэй прижал к себе Максика поудобнее и хмыкнул. Отец глушил воду из-под крана, пытаясь отдышаться. Какая это перепалка за последнее время? Сложно сказать что-то однозначно, Дэй уже очень давно бросил считать. Спустившись вниз, он кивнул отцу на диван и присел в кресло напротив, отпуская пса. В этой ругани было что-то привычное и понятное, сколько уже её было. Всё из-за странной причины, из-за того, что Дэй не вписывался в высшее общество. Всё равно, что к треугольному отверстию приложить кубик. Слишком старый для молодёжи, считающейся опорой общества. Слишком молодой для вдовцов. Да и для выгодного брака по расчёту он не годится. Дэй проследил за тем, как Лем тяжело плюхается на белоснежный диван и прикрывает глаза, кивнул Максу, чтобы тот залез на диван, и откинулся на спинку кресла.       — Макс тоже считает, что это было зря, всё равно не дойдёт до их мозгов.       — Я не понимаю, что с ними не так? Что с нами не так? Я заколебался искать причину!       — Да этому Максу всего четыре цикла с небольшим. А я уже седьмой начал. Мы сидели друг напротив друга и глупо лупали глазами. Он мне неинтересен совсем, ты его вообще видел вблизи, трёх слов без междометий не свяжет. Чему ты удивляешься? Да и не стоит забывать о том, что кое-что со мной не в порядке.       — Не в порядке тут только они, у нас всё нормально, — отец обнял Макса, чтобы успокоиться, и нахмурился, разглядывая солнце за тонированным панорамным окном.       — Ну, это ты мне можешь объяснить, не им. Так что давай, прекращай нервничать, они того не стоят.       — Ты красивый и здоровый, я богатый и со стабильным предприятием. Что им надо?       — Здоровый? Ты это здоровьем называешь? — Дэй поднял руку и пошевелил пальцами. В ответ отец только отмахнулся.       — Это высокотехнологичные киберпротезы, лишнее доказательство нашей с тобой состоятельности. Чем они тебе не нравятся?       — Мне они нравятся, потому что без них мне бы только аппараты искусственного жизнеобеспечения светили. На всю оставшуюся жизнь. Но им кажется, что такое количество протезов — это многовато.       — Всего нога и рука.       — А ещё бедро, лёгкое, рёбра, плечо, мышцы шеи и несколько метров кишечника с правой стороны. Я полчеловека, пап.       — Человек — это не плоть, это то, что у него в голове. Убери это что-то — и что мы получим? Разве мешок с костями будет оставаться человеком, если в голове не будет чего-то очень ценного? Ты не полчеловека, ты цельный.       — Я знаю. Но я бы хотел тебя попросить больше не пытаться меня сватать, я устал постоянно терпеть это, хотя стоило бы врезать парочке этих ублюдков.       — Стоило. Но лучше это буду делать я.       — Ну да, а то меня вообще никто в супруги не возьмёт.       Дэй хохотнул и, дав отцу пять, быстро пошёл к себе. Но уже на последней ступеньке лестницы его догнал окрик отца.       — У нас сегодня на ужин будут деловые партнёры из другой высотки, я с ними давно общаюсь, так что это будет чисто дружеский приём.       — Я понял, закажу в ресторане.       — И приготовь свой фирменный десерт, им должно понравиться.       — Договорились.       Дэй привык, что отец заводит не столько партнёров, сколько друзей. Он старался, чтобы любое партнёрство было построено на взаимовыручке и доверии, чтобы сколько бы ни стоили контракты, они не разрушали хорошие отношения. Поэтому ужины у него дома проходили частенько, Дэй был знаком со всеми, кто сотрудничал с фирмой отца. Он занимался обслуживанием и отладкой монорельса; настоящий фанат своего дела, он сделал революцию, создав мобильные бригады, которые патрулировали отрезки монорельса, чтобы там не было неисправностей и чтобы ни один поезд не застрял без энергии посреди ледяной пустыни. Потому что один раз он уже крупно обжёгся на этом.       Уже в своей комнате Дэй, подгоняемый оскорблённым эго, в очередной раз подошёл к большому зеркалу, чтобы получше себя рассмотреть. Лицо нисколько не выдавало его, оно было обычным, даже симпатичным. Но потом… Потом люди видели кибернетическую правую руку и отворачивались. Даже один механический палец мог привести к отчуждению. Не то чтобы он страдал по этому поводу. Страдания оборвались быстро, после того, как альфа, в которого он был влюблён на младших курсах, гнусно подставил его на свидании и ославил на всю высотку, выставив потаскуном. Отец тогда устроил показательный суд над тем сопляком, а Дэй навсегда усвоил, что альфы страданий не стоят.       Пригладив назад короткие, до подбородка, кудрявые светлые волосы, чтобы лицо заострилось и стало более неприветливым, Дэй принялся одеваться. Заказывать ужин через сеть он не хотел. Хотелось гулять, сидеть в кафе, зайти в любимый магазин дребедени и купить себе ещё одну невероятно красивую чайную пару. Поцеловав отца в щёку, надев высокие ботинки, длинное пальто, похожее на огромное одеяло, и захватив наушники, он зашёл в лифт. На общественных этажах сейчас не самая комфортная температура, лучше одеться потеплее. Уже в лифте, намотав шарф и поправив воротник, он расслабленно заложил руки в карманы и, стараясь держать равнодушно-спокойное лицо вышел в сторону торгового центра.       Его знали, знала почти вся высотка, он был местной знаменитостью, и вовсе не в положительном ключе. Он привык скрываться за поднятым воротником, широкой одеждой и наушниками. Делать вид, что ничего нет, если сам не слышишь и не видишь, очень просто. В любимом кафе к нему давно уже привыкли, поэтому, приветливо улыбаясь, выдали большой молочный чай с карамельной тапиокой. Присев за столик у витрины, Дэй задумчиво рассматривал большую площадь с огромным хвойным парком под родным куполом. Интересно, как бы могла сложиться его судьба, будь он полноценным? Смирившись со своими недостатками, Дэй не красился, не носил модные узкие куртки и вообще был далёк не то что от тех, кому его сватал отец — даже от сверстников. Он предпочитал думать о себе не как о человеке, а как о машине, ему это нравилось и очень успокаивало. Он любил свои протезы, любил наблюдать за их работой и поэтому и выпросил полупрозрачную кожу.       — Простите, здравствуйте, — он не сразу понял, что обращаются к нему, и удивлённо уставился на стоящего рядом альфу. Тот переминал в руках стакан с каким-то фруктовым месивом. — Можно к вам присесть?       — Ну… Это не мой личный столик, садитесь.       — Спасибо, — альфа в модных голографических штанах с лампасами тут же плюхнулся на противоположное кресло и принялся тянуть через трубочку свою жижу. Дэй мысленно проклял того, кто сделал в таком крохотном кафе не барную стойку, а столик с диванами. Красивый, вылизанный, явно из богатой семьи, чтобы так за собой следить. Украшала лощёное лицо с бессмысленными голубыми глазами и аккуратной бородкой белая линия поперёк по нижним векам, растушёванная вниз, очень модно. Дэй не красился, потому что не умел рисовать так ровно. И что такой альфа забыл тут, рядом с ним? — Замечательное кафе. А это у вас что?       — Чай с тапиокой.       — Хм, может, попробовать? — он обернулся к барной стойке и, задумчиво пожевав губу, кивнул. — У нас такого не делают, надо обязательно оценить.       — Берите, не пожалеете, — Дэй на всякий случай поправил тонкую виниловую перчатку, чтобы ни миллиметра протеза не показалось наружу. Новенький, можно побыть вежливым и приветливым, раз есть такая возможность.       — Меня, кстати, зовут Вим. Ну, раз уж я так нагло вторгся в ваше пространство, считаю своим долгом представиться.       — Дэй, приятно.       Вим с жаром пожал протянутый протез, даже не заметив подвоха, и уже хотел идти за чаем, как его отвлёк чей-то звонок. Судя по всему, его уже ищут, волнуются. Он кивнул Дэю на прощание и вышел из кафе, переругиваясь с кем-то. Странное ощущение, как будто ты обычный, и с тобой всё нормально. Люди, которые не знали о недостатке Дэя, давно иссякли, и уже забытое чувство оказалось не очень приятным, потому что оно обманывало, всегда. Опустив глаза в свой стакан и помешав шарики трубочкой, он слегка поджал губы. Чайной пары для поднятия настроения будет мало, нужно что-то более серьёзное. Например, какой-то шикарный плед, чтобы кутаться в него с Максом. Отличная идея.              Дэй не был фанатом готовки, он мог есть покупные роллы и пиццы килограммами, но десерты были его фишкой, они нравились всем папиным партнёрам и сейчас он очень хотел сделать штрудель с вишней. И ванильным мороженным, конечно. Уже расставляя по столу приборы на четверых и одновременно заглядывая в духовку, он размышлял, стоит ему прихорошиться или не стоит? Отец, по обыкновению, встречал гостей в домашнем. Не в халате, но в домашней рубашке и брюках. Поэтому, окинув критическим взглядом свои чёрные джоггеры и чёрную же футболку, Дэй решил ничего не делать. Не на свидание идёт. Хотя и на свидания он тоже уже давно перестал наряжаться, всё равно смысла не было.       — Пришли, я встречать, а ты не торопись, расставляй как любишь.       Отец приобнял его и пошёл к входной двери. Да, Дэй обожал сервировать столы, чтобы самая красивая посуда, всё идеально, даже если это просто завтрак, он испытывал моральное удовлетворение от рассматривания идеальной сервировки. Сегодня — простой сервиз из чёрного стекла и белого фарфора, Дэй аккуратно выложил готовый штрудель на белоснежное блюдо и заулыбался. В его серой, точнее, белой, как ледяная пустыня за окнами, жизни даже удавшийся штрудель, идеально лёгший по центру тарелки, воспринимался как победа над обстоятельствами.       — Добрый вечер, я так рад вас видеть, кто бы знал. Вим, какой же ты уже взрослый стал, — Дэй решил не оборачиваться, потом подойдёт поближе и поздоровается, а пока у него готовка. — Что, совсем уже преемник отца?       — Не то чтобы, но устремляюсь, — Дэй вздрогнул. Ему показалось, или это вправду его новый знакомый? Он обернулся через плечо и напряжённо выдохнул, увидев именно его. Взгляд метнулся к открытой механической руке, захотелось прикрыть её хоть чем-то. Рефлекс, чтобы избавить себя от удовольствия ловить неприятные, как будто разочарованные, взгляды.       — Проходите, сейчас Дэй закончит с десертом. Дорогой, иди поздоровайся, — Дэй провёл рукой по зализанным назад волосам и медленно обернулся.       — О, так мы знакомы, — Вим заулыбался и протянул ему руку. — Но я могу представиться ещё раз.       — Откуда? — Лем слегка нахмурился, но Вим своей обезоруживающей улыбкой тут же его сразил.       — В кафе случайно столкнулись сегодня. Я ужасно хотел хоть чего-то сладкого, а в отеле ничего не нашлось.       — Ну это даже хорошо, немного сняли неловкий момент, — его отец, давний партнёр Лема, Ким, хохотнул, пожал Дэю руку, и присел за стол. — Знаешь, после всех сегодняшних переговоров этот ужин как спасение. Столько препон бюрократических, страшно подумать. Я слышал, ты вводишь Дэя на должность?       — Да, занимаюсь вплотную. Не хочу отдавать компанию совету директоров, они из неё всё до последнего выжмут и выкинут. А Дэй потихоньку на моё место сядет, они и не заметят.       Дэй поставил на стол мясо и наконец присел на своё место. По иронии Вим сидел прямо напротив него и смотрел в упор, рассматривая то, чего за шарфом и пальто не видел. Но он не жалел и не брезговал, при виде протеза в глазах загорелся настоящий интерес, он впился глазами в суставы кисти и, пока Дэй неловко брал в руки вилку, следил на каждым движением механизмов под силиконовой кожей. Поняв, что его наглый взгляд поймали, он тут же опустил глаза в стакан с джином и попытался задавить улыбку.       Вим оказался самой галантностью, Дэй уже отвык от вежливых приятных людей такого возраста. Он не перебивал, поддерживал разговор, почти не пил алкоголь и вообще произвёл хорошее впечатление. Это был первый отпрыск папиного партнёра, с которым его познакомили, видимо, отец решил налаживать мосты с будущими партнёрами. В любом случае, Дэй был доволен прошедшим вечером, посмеялся над рассказом Вима о том, как он через джунгли убегал от охранника, хотя просто кто-то из приятелей-шутников положил в магазине какую-то мелочь ему в карман, и сработал датчик. Уже собираясь на пороге, Ким с Лемом обсуждали что-то очень важное на завтрашний день, а Вим, надев ботинки, стоял и рассматривал Дэя. Странный интерес, ну очень явный и сильный.       — Было очень вкусно.       — Могу дать визитку ресторана, в котором всё заказывал, — Вим улыбнулся ещё шире и протянул руку для прощания.       — Я про десерт, — Дэй тут же почувствовал прилив крови к лицу, ужасное ощущение. Его слишком редко хвалил кто-то, кроме отца, отвык.       — Э-э… Спасибо.       Наконец отец распрощался с Кимом, и тот выволок Вима из квартиры. Как только за ними закрылась дверь, Дэй тяжело выдохнул. Ему казалось, что весь этот вечер на него были направлены сотни объективов папарацци, Вим как будто следил за ним. Такое пристальное внимание не могло не вымотать. Ну ничего страшного, пару раз в цикл можно и пережить.              Вот только с того вечера Вим стал каждый день появляться в его мире. Конечно, он прекратил так пристально пялиться, как в первую встречу, но всё равно каждый раз заставлял напрягаться. Местных альф Дэй не интересовал от слова совсем, поэтому такое пристальное внимание его откровенно нервировало. На следующий день отец буквально выволок его в ресторан поужинать с Кимом. Уже придя туда, Дэй узнал, что Вим сидит там же, уходить не было смысла, поэтому пришлось остаться и весь вечер терпеть Вима и взгляды всех окружающих, которых явно заинтересовало это его появление на публике. А на следующий день Вим пришёл к Лему уже сам. Они весь вечер разбирали какие-то особо важные бумажки по новому проекту и с десяток раз пили кофе. Дэю оставалось только смириться. Узнав случайно, что они тут ещё на две недели, он только выдохнул сквозь зубы, понимая, что это теперь их постоянный гость.       За две недели он привык к Виму, его неприкрытому взгляду, и наконец перестал зажиматься. Даже нашёл общение с ним весьма интересным — Вим много спрашивал по делу, интересовался, а Дэю нравилось объяснять. Поэтому на прощальный ужин он вышел даже немного грустным. Он наконец нашёл себе хорошего собеседника в жизни, а не просто в сети, жалко будет терять. Он даже не загладил волосы назад, как обычно делал, а оставил как есть. Отец говорил, что с кудряшками его лицо обретало особую добродушность, и этим можно воспользоваться.       — Как я рад, что мы всё обсудили наконец, — Ким с самого прихода пел гимн победы над бюрократией. — До наступления ночи всё успеем сделать и будем танцевать победный танец на костях чёртового совета.       — Вот уж точно, — Лем отсалютовал ему бокалом с вином. — Предлагаю тост, за нас, за будущее поколение и удачную авантюру, которая преумножит наши активы и влияние.       — Ура, — Вим чокнулся с Дэем, Лемом и отхлебнул вина. –У нас ещё одно важное дело осталось, послезавтра поезд, нужно успеть до него. Я бы рад задержаться, но у меня дома остались дела.       — Да я понимаю, молодёжь такая деловая сейчас.       — Дэй, завтра предлагаю победно отгулять в том кафе, где познакомились, я так и не попробовал тот чай.       — Да я не против. А гулять-то что будем, сделку вроде уже обмыли.       — А-а… Ну так… — над столом повисла неловкая пауза, которая явно не сулила ничего хорошего. — Завтра же у нас заключение гражданского состояния…       — А ну-ка повтори, — Дэй процедил это сквозь зубы и медленно обернулся на отца. — Что будет? Я не ослышался?       — А ты ему не сказал разве? — Ким обескуражено откинулся на спинку стула. Вим впился глазами в тарелку, как будто там что-то интересное. Без него его женили? Дэй хотел не сипеть, а кричать, но в горле встал комок воздуха от понимания, что его за спиной обручили, не спрашивая согласия.       — И за сколько ты меня продал? — Дэй почувствовал острую боль, от которой хотелось корчиться на полу. Самый близкий человек вот так запросто отдал его, как вещь, непонятно кому и непонятно куда?       — Дэй! Никто тебя не продал! — отец попробовал возразить, но Дэй в бешенстве отшвырнул от себя вилку на пол, тут же оборвав все возмущения. Зря он не убрал волос с лица, наверняка смотрится как нервная малолетка, у которой гаджет отобрали, а не как самостоятельный взрослый омега, который вроде имеет право решать сам, что он со своим мясом делать будет.       — Ты без моего разрешения выдал меня в супруги. Я хочу знать, сколько стоил заключённый контракт и за сколько ты продал мою жопу.       — Я тебя не продавал, потому что это не контракт. Мы сливаем компании в одну корпорацию и уже начали процесс.       — Ещё лучше, я бесплатный бонус, — Дэй резко встал и, подняв вилку, убрал свой прибор со стола. — Аппетит что-то пропал, прощаться не буду, всё равно увидимся.       Он буквально вбежал по лестнице в свою комнату и закрыл дверь. Никаких драматичных хлопков, и так ясно, что в он бешенстве. Из огромного зеркала на стене на него смотрело кудрявое недоразумение, похожее на возмущённого щенка лабрадора. На деле хотелось рвать и метать от осознания абсурдности ситуации. Он когда-то читал книги об истории доледникового периода и истерично хихикал над тем, что отсталые народы продавали омег за скот. А его сейчас отдали как нагрузку к компании. Вроде приложения. Усевшись на пол, Дэй искренне попытался успокоиться, но левую сторону начало ощутимо колотить. Невозмутимая правая всегда была роднее левой, которую он не до конца мог контролировать, хотя именно она была его настоящей половиной. Ещё сильнее его взбесило то, что его, по сути, привязывают насильно к сопливому красавчику-альфе. В голове тут же нарисовались картины красочных измен коммерческому мужу, и захотелось пойти и спросить у самого Вима, какого чёрта он на это согласился. Он что, настолько безвольный, что делает то, что родители приказали?       Он не знал, ушли ли гости, что происходит в гостиной, выходить и проверять было очень глупо, поэтому он сидел на полу посреди комнаты и слушал завывания ветра во внешнем контуре. На нём уже опустили усиленную тонировку, превращая день в ночь, чтобы все смогли выспаться. Полярный день в самом разгаре. Дэй нервно дёрнулся, когда открылась дверь в комнату, и решил даже не оборачиваться. Не так уж у него много способов бунтовать против этого решения, из них всех самым адекватным выглядело тотальное игнорирование. Поэтому он кинул взгляд в зеркало, как будто на себя, и картинно поправил волосы, хотя на самом деле пытался понять, что чувствует отец, есть ли там сожаление.       — Дэй, это ещё не окончательное решение, я хотел об этом поговорить с тобой. Вим… Он думал, ты уже согласился, — Дэй сжал зубы. Да что ж за жизнь такая? Отец за спиной вздохнул и, обойдя его, сел прямо перед ним на пол. — Дело в том, что это будет лучшим решением, чтобы начать новую жизнь. В той высотке ты никому не известен, никто не знает о том, какие вокруг тебя скандалы и страсти бушевали. Для них ты просто новенький, необычный, весь из себя загадочный. Ты прекрасно знаешь, что такие тупые сплетни за пределы станций не выходят, — Дэй старался смотреть поверх его плеча и делать вид, что ничего не слышит. — Хотя, конечно, это тупо, понимаю, это не главная причина… В общем… Ты прекрасно знаешь, начинают проталкивать законопроект, по которому незамужнему омеге из наследства отходит только какой-то процент, в смысле, из предприятия родителей. Ты понимаешь, твоим протезам нужно обслуживание, оно стоит очень дорого, и я хочу, чтобы ты сам мог себе это обеспечить в любой момент. Чтобы в случае чего ты не остался с голой задницей.       — Ты так говоришь как будто собрался умирать прямо сейчас.       — Может, и сейчас, — Дэй возмущённо уставился на отца. Это такая наглая игра на чувствах или…       — Так. Ты был у врача. Тебя после этого переклинило? Что он тебе наговорил? — Лем замялся, судорожно сглотнул, попытался спрятать глаза, и почему-то Дэю стало страшно, действительно ужасно страшно.       — Аневризма спинного мозга. Я живу на пороховой бочке, Дэй, если бы твой папа был жив, я бы оставил всё ему, мне не пришлось бы так быстро искать тебе супруга. А так я завтра вдруг умру, и все мои активы отойдут непонятно кому, а ты будешь вынужден судорожно искать деньги на протезы… — он провёл по волосам и поджал губы. — Я хотел тебе обо всём рассказать, я договорился с Кимом и должен был обсудить ещё на прошлой неделе, но… — он резко схватил Дэя за руки и притянул к себе. — Да, я идиот и не должен был до этого доводить, но уже ничего обратно не вернуть…       — Пап…       — Вим хороший парень, правда, он добрый и немногословный, замкнутый, у вас не будет вечеринок и громких развлечений…       — Па.       — Просто встретьтесь с ними, поговорите, прежде чем отказываться, прошу тебя. Я потому и выбрал его, у него схожие с тобой проблемы с обществом, он не будет на тебя давить…       — Пап! — Дэй резко оборвал его бормотание и обнял.       Что сказать. Нечего. Стал ли он от этого более рад перспективе брака? Нет. Он прекрасно понимал, что это просто один из самых коротких путей. Умный в гору не пойдёт, умный гору обойдёт. Так и отец, он умело и быстро обошёл грабительский закон. Люди будут бороться за его отмену, непременно. Но у Лема на это нет сил и, возможно, времени.       — Ты думаешь, после того как я это узнал, я уеду с ними, бросив тебя?       — Тебе придётся. Не переживай, я буду отчитываться тебе каждый день.       — Каждый час, иначе я никуда не поеду. И чтобы нашёл человека, который будет за тобой здесь присматривать.       Отец кивнул и, взяв его лицо в ладони, поджал губы, пытаясь задавить слёзы. Несправедливо, отвратительно. Дэй уже давно спланировал свою жизнь, и только что весь план рухнул в пропасть. Самой страшной ему представлялась перспектива жить с чужим, едва знакомым альфой в одной квартире. Он прекрасно знал, что могут сделать такие, он стерпел очень много унижений и боялся снова через это пройти. Да, он отрастил клыки и может укусить в ответ, но так не хотелось это делать. Оставалось только слепо верить отцу, верить, что он его не оставит один на один с плохим человеком.       Всю искусственную ночь он не спал, а думал о том, что произошло. У него не было времени смириться с этим, не было времени обдумать новый план на жизнь. Ощущение того, что его выкинули голым на мороз, чтобы посмотреть, сколько он продержится. Страх одновременно за отца, за себя, Дэй не понаслышке знал, чем могут оборачиваться коммерческие браки. В каких-то со временем развиваются самые тесные партнёрские отношения, а в каких-то цветут измены, побои, моральное насилие. Вим не выглядел как потенциальный тиран, но кто знает. У него не было времени присмотреться. Теперь только смириться и довериться отцу, не зря же он выбрал именно Вима, а не кого-то другого из всех своих партнёров. Дэй сидел на кровати, лежал, ворочался с боку на бок не в силах уснуть. Завтра будет выглядеть просто ужасно, это ясно, но ничего с собой он поделать не мог. Макс спал рядом на подушке и вздрагивал. Дэю хотелось, чтобы это было своеобразным знаком, символом того что пёс всё понимает и ему тоже снятся плохие сны.       Странный день начался со странной одежды. Белое, Дэй его не любил, но это официальный цвет, так положено. Рубашка с необычным косым краем-мантией и сдвинутым воротником смотрелась на нём слегка странно. Он бы предпочёл такую же чёрную, или хотя бы серую, но она покупалась именно для таких серьёзных мероприятий. Несколько раз загладив волосы и распушив обратно, он решил, что разницы нет никакой, и оставил свободно лежать облаком вокруг головы. И зачем прихорашиваться, Вим уже видел его в простой домашней одежде, так что переживёт небрежность. Чтобы точно убить наповал всех зевак, Дэй закатал слегка рукава, чтобы протез было видно получше. В любом случае, это не какое-то невероятно романтичное событие, для него это просто смена места жительства и новый социальный статус.       Вим в белом костюме, наоборот, смотрелся очень гармонично со своим макияжем. Почему-то казалось, что Дэй тут явно лишний со своим кислым выражением лица. Юрист, прекрасно его знавший по искам отца, монотонно зачитывал брачный документ, даже не смотря на них. Быстрее бы всё подписать и закончить с этим. Ну, может, ещё сводит Вима в то кафе за чаем с тапиокой и пойдёт домой. Хотя... Первая брачная ночь, точно, ещё одно испытание на его голову.       Когда бумажная волокита наконец закончилась, Ким с Лемом неожиданно сбежали, буквально заставляя их с Вимом общаться. Стоя на пороге юридического отдела и кутаясь в своё пальто, Дэй то и дело поглядывал на Вима, чтобы понять, что делать дальше. Тот накинул на голову остромодный капюшон, заулыбался ему и протянул руку. Нужно, чтобы вся высотка знала, что они сочетались браком. Почему-то только сейчас Дэй осознал, что многие омеги обзавидуются. Красивый молодой альфа, богатый, весь из себя, розовая мечта. Дэй в это не сильно верил, но знал, у скольких омег сорвёт крышу от того, что такая ущербность, как он, смог такого зацепить. Ну и отвратительное слово… Он улыбнулся Виму в ответ, даже не играя, он только утром начал наконец понимать, что тот дал себя связать коммерческим браком с бракованным омегой и при этом был очень корректен и мил. Дальше обычно пары шли в ресторан и там гуляли допоздна. Дэю этого не хотелось ужасно. Он сегодня одет красиво как никогда, захотелось гулять по родным сосновым рощам, чтобы надышаться их запахом надолго. Кто знает, когда получится попасть в гости к отцу.       — Куда пойдём? — Вим поправил ворот белого лакового плаща и, заигрывая, поднял бровь.       — Гулять. Хочу, чтобы вся высотка знала, что я не мусор.       — Оу, ну это ты загнул, какой же ты мусор. Ты замечательный человек, хоть и временами угрюмый, — Вим притянул его к себе, обнимая за пояс. Такое странное ощущение, вроде нравится, и при этом не нравится сразу. — Гулять так гулять. И фотографий наделаем.       — Ну естественно.       Дэй щипнул его за кончик носа и потянул в сторону рощи. Запостит в соцсети, пусть все волосы у себя на мошонке рвут. А первую брачную ночь разыграют как по нотам. На разных кроватях через стенку друг от друга.              Дэй не ошибся с реакцией на их фото в соцсетях. Да и все сплетники уже успели увидеть их и в кафе, и в ресторане, они выглядят, как пара, которая долго встречалась на расстоянии и наконец сошлась. Отец правильно приглашал Вима, он смог создать видимость нормального брака. От этого градус бурления явно возрос, но Дэй уже давно стал достаточно толстокожим, чтобы просто смеяться над негодующими комментариями.       Да и в первую очередь его волновали не чужие люди, которых он презирает, а то, что ему придётся бросить отца. Собирая чемоданы, он ходил по квартире и давил слёзы. Родные люди остаются за многие сотни километров, ничего знакомого, кроме некоторых вещей.       — Дэй, ещё немного, и ты начнёшь выносить из квартиры мебель. Присядь, отдохни, — отец перехватил его и отвёл к дивану. — Я понимаю твоё смятение, но ты быстро привыкнешь.       — С чего ты взял? Ты прекрасно знаешь, как мне это может тяжело даваться. — Дэй прикрыл глаза рукой. Бессонная ночь давала о себе знать, он катастрофически не выспался и планировал доспать на монорельсе. — Почему, ну почему ты не предупредил меня заранее? Чего ты добивался?! Чтобы у меня был больший стресс?       — Если бы я знал, я бы ответил… — Лем виновато опустил глаза. — Каждый день откладывал на завтра.       — Дооткладывался. Кстати, насчёт мебели, я заберу то кресло, которое у меня у окна стоит, оно мне слишком нравится.       — Я позвоню Киму, пусть приготовит грузчика и транспортёр.       — Я же переезжаю, в конце концов, по-настоящему и насовсем. Я оставляю Макса здесь.       — Что? Я думал, ты его первым заберёшь.       — Нет. Это твоя нянька и успокоительное, — Дэй кинул взгляд на мирно сопящего перед камином пса. — Он будет за тобой присматривать так что старайся лишний раз не нервничать.       Лем закивал и наклонил голову, чтобы скрыть своё смятение. Там у него не будет никого, к кому можно было бы пойти за помощью, один на один с миром. И у отца, по сути, тоже. А что, если его уже завтра не станет? Дэй мотнул головой, чтобы отогнать подальше эти отвратительные мысли, и присел в кресло. Ничего, он смирится. Он уже успел со многими отвратительными вещами смириться и с этим браком тоже, не казнь же. Если отец пойдёт их провожать, он точно расплачется. Главное, чтобы окружающие не прилипли к этой сцене, не хватало ещё увидеть себя в сети с красной рожей и распухшими глазами. Он хлопнул себя по коленям и быстро пошёл к себе в комнату, чтобы упаковать своё маленькое кресло, которое было подарено ещё на четвёртый цикл. Сколько всего слышало оно и подушка, сколько тумаков выдержали. Старичков, тем более таких заслуженных, нужно уважать и перевозить бережно.