Убийца золотых рыбок

Два дня спустя Кирилл уехал, предварительно попрощавшись с Пашей и отдав ему ключи от квартиры, чтобы дорогие питомцы не остались без присмотра. Он снова высказал свою благодарность и пообещал самую большую банку меда, которую сможет довезти. Последнее уже было лишним, хотя, по правде говоря, мед Паша любил и не отказался бы даже от маленькой баночки, но настаивать не хотелось. В конце концов, он согласился помочь соседу вовсе не за гостинцы. Ему было просто приятно, что Кирилл ему доверял. Оказанное доверие надо было оправдать, поэтому на следующий день после отъезда Кирилла, Паша взял ключи и направился к соседней двери, за которой непривычной тишиной встретила чужая квартира. Именно непривычной, потому что тишина тоже бывает разной, а в квартире Кирилла она была довольно приятной, словно собиралась в маленькие пузырьки. Пройдя в комнату, Паша обнаружил, что бардак тут заметно поубавился с его последнего визита. Видимо, Кирилл на самом деле выкинул весь хлам перед своим отъездом и убрал с дороги вещи, о которые можно было бы навернуться. Но все же впечатление того, что хозяин квартиры вернется с минуты на минуту, никуда не исчезло, и Паша сам не мог объяснить почему. Он подошел к аквариуму, где так же спокойно плавали три рыбки, и покормил их, наблюдая, как проворно они пожирают предложенное угощение. Клаус казался особенно прожорливым, особенно, если судить по его брюшку апельсинового цвета, но двигался он довольно неспешно, в отличии от Фишки, которая юрко шныряла между водорослями. И неудивительно, кстати, что третьего из этой компании назвали Генрих с его вуалевыми переливающимися плавниками. Паша не был уверен, что можно так просто сочетать разные виды рыбок, но все же понимал, что Кирилл разбирается в этом деле получше него. Пусть и немного проклят. Закончив с кормежкой, Паша покинул квартиру соседа, так как задерживаться там у него причин не было, и он явно был не из самых любопытных, чтобы сунуть свой нос в каждый угол. Он заходит к Кириллу только ради аквариума, и все. Неожиданностью на следующий день для Паши стало сообщение от Кирилла, который радостно, о чем соответствовало наличие скобочек, сообщалось, что они с семьей добрались до дома бабушки. Павел написал в ответ, что рад этому обстоятельству, и заверил соседа, что с его рыбками все в порядке, добавив в конце смайлик. Так прошло около недели, в течение которой Паша ежедневно навещал золотых рыбок, а также обменивался небольшими сообщениями с их хозяином. Кажется, несмотря на то, что по словам соседа бабушка жила в каком-то отдаленном от цивилизации месте, со связью все там было более чем в порядке. Кирилл писал о том, как забавно было смотреть на пьяного сторожа, который пытался отверткой завести мотоцикл, о том, что за бабушкины пирожки с грибами можно пойти убивать, и прочие детали своего пребывания на природе. Наверное, у него это получалось само собой, словно приходилось к слову, но Паша от подобных сообщений ощущал приятное тепло в грудной клетке. Ему пришлась по вкусу текстовая переписка, особенно тем, что можно было спокойно сформулировать предложения, не переживая за выражение своего лица или боясь запнуться. Если бы в реальной жизни Паша мог так же общаться, то было бы намного проще. Хватило всего нескольких дней, чтобы Паша привык посещать квартиру Кирилла и теперь не чувствовал себя нарушителем чужого пространства. На кухню и в ванную комнату он заглянул, правда, лишь единожды, чтобы иметь полное представление о квартире, но задерживаться там не стал. Зато большая комната с аквариумом и компьютером пришлась Паше по душе, и он не всегда торопился уходить после того, как покормит рыбок. Ему понравились эти маленькие яркие создания, и он мог сидеть в огромном кресле, наблюдая за ними, теряя счет времени. Погода в последние дни все же испортилась, так что Кириллу можно было позавидовать, ведь там у него солнце палило вовсю. Точнее, кто-нибудь бы на месте Паши начал завидовать, но не он, любивший и снегопад и грозы по той простой причине, что всегда наблюдал из окна, а не находился в этот момент на улице. Снег, разумеется, в конце весны не выпал, но вот майские грозы немного запоздали, поэтому решили окупиться за свою задержку, поливая тротуары по несколько раз на дню. Люди, уже привыкшие к теплой погоде, ходили хмурые, как и само небо над их головами. Паша же выглядывать из дома вовсе не торопился: ему достаточно было видеть из окна, как в мокром асфальте виднеется зеркальный город. Вот и сейчас дождь снова забарабанил по подоконнику, а через какое-то время раздался раскат грома. Услышав его, Паша подскочил с кресла и подлетел к подоконнику, чтобы понаблюдать за бушующей непогодой. Окна Кирилла как раз выходили в сторону пустыря, а не во двор, так что обзор здесь меньше загораживали дома и деревья. После первого раската наступила тишина, но через несколько минут небо, осветила новая вспышка – молния трещиной прошлась по серо-лиловому полотну. Паша вздохнул, прижавшись лбом к прохладному стеклу, словно пытаясь запечатлеть эту картину в подкорке своей памяти. В этот момент в кармане штанов коротко звякнул телефон – это пришло уведомление о новом сообщении. Паша разблокировал экран и прочел: «Кирилл: у меня обгорела спина, и бабушка предложила намазать ее сметаной. словно я блин» Он улыбнулся, представляя, как Кирилл закатывал глаза, когда писал это сообщение, не несшее по сути никакого смысла, и от этого бывшее таким волнующим. Паша поспешил написать свой ответ: «Радуйся теплу, пока можешь – у нас сейчас гроза» В подтверждение за окном снова вспыхнула молния, заставив Пашу поднять глаза, вновь обращаясь к небу. «Кирилл: серьезно?? вот отстой, ненавижу дождь» «Почему так?» «Кирилл: да после него повсюду грязь и лужи, что не пройдешь нормально» «Хорошо, что ты не простужаешься зато» «Кирилл: это точно» «А мне нравится смотреть на молнии, это очень красиво» «Кирилл: а я обычно во время дождя сплю» «Прячешься под одеялом?» «Кирилл: очень смешно, но не угадал. скорее использую дождь как предлог подольше поспать» «Кирилл: походу у меня батарейка садится, телефону нужен отдых» «Ты уже планируешь возвращаться? Какого числа?» «Кирилл: а что, соскучились по мне?» Паша уставился на экран, где горело последнее сообщение. Скучал ли он по Кириллу? Как же он мог скучать, когда они виделись от силы пару раз в месяц, да и тогда практически не разговаривали. Прошла всего неделя, но ведь… разве что-то изменилось? Внезапно Паша осознал, что ему вовсе не хочется, чтобы сосед поскорее возвращался. Он чувствовал себя ближе к Кириллу, когда тот был на расстоянии. Наверное, это было вызвано тем, что тогда Паша был полезен, помогая с домашними любимцами, да и Кирилл чаще выходил на связь. Но когда он вернется домой, то все станет по-прежнему, и они снова будут видеться только на похоронах золотых рыбок. Пока Кириллу это не надоест. От этой мысли Паше стало ужасно тоскливо, и гром в небе словно вторил его чувствам. Неужели он все же совершил такую глупость и привязался к Кириллу? Для него ведь понятие дружбы так и осталось довольно неопределенным, но Паша был уверен, что никогда еще в своей жизни не хотел с кем-то сблизиться больше, чем со своим необычным соседом. В чем именно это должно было выражаться, Паша и сам не знал, отчего начинал нервничать, заламывая пальцы. Телефон снова подал голос – пришло еще одно сообщение, словно вдогонку к предыдущему. «Кирилл: хотя только то, что они еще живы, уже радует» Рыбы. Он имел в виду рыб. У Паши немного отлегло, но какой-то осадок все же остался. Ну да, с чего бы Кириллу спрашивать, скучает ли по нему он сам? Даже друзья не всегда о таком интересуются. Однако, почему-то Паша же об этом подумал. «Они передают тебе привет и всяческих благ» Паша поторопился отправить сообщение и убрал телефон в карман. После этого никаких оповещений не приходило. Что ж, рыбы на самом деле чувствовали себя замечательно, и это то, что действительно имело значение. Паша просто оказывал услугу своему приятелю, можно это и так назвать. Не потому что думал о чем-то, помимо здоровья его домашних питомцев. Следующий день у Павла не задался, не с самого утра, конечно, но после обеда, когда он понял, что его холодильник может привлечь потенциально суицидальную мышь. Это значило одно: необходимо было дойти до магазина, пока снова не начался дождь. Последнее послужило хорошим стимулом поторопиться, но зонтик на всякий случай Паша в рюкзак положил. Под проливной дождь он не попал, но легче от этого не стало, потому что на улице было сыро и зябко. Кроме того, в выходной день в магазине было полно народу, и Паша чувствовал себя не в своей тарелке, стараясь положить в свою тележку по максимуму, сколько сможет утащить. Уже стоя в очереди к кассе, он еле сдерживал себя не поддаться привычке цепляться пальцами за собственные запястья, оставляя на них отметины, или начать заламывать пальцы. Делал он это, разумеется, вовсе не из желания причинить боль самому себе. Эта привычка скорее была вызвана тем, что Павел просто не знал, куда ему девать свои конечности, словно его собственное тело начинало приносить дискомфорт. Вернулся Паша в квартиру довольно измотанный и замерзший, но утешающийся тем, что в ближайшее время ему не придется посещать этот злосчастный супермаркет снова. При мысли об этом по плечам пробежала дрожь, а может из-за влияния капризной погоды. Чтобы немного согреться, он накинул на себя старую спортивную толстовку с чересчур широкими рукавами и после этого уже начал разбирать пакеты с едой. Когда с продуктами было покончено, на сегодня оставалось только одно невыполненное дело – покормить золотых рыбок. Поэтому, выпив чашку чая, которая помогла ему успокоиться еще лучше, да и к тому же согреться, Паша направился в квартиру Кирилла. У его рыбок все действительно шло более, чем хорошо, и это могло даже вызвать зависть. «Хорошо вам, спокойствие, тишина, еще и еда с неба сыплется», – подумал Паша, убирая коробку с кормом на место и опускаясь в полюбившееся ему кресло, перекинув ноги через подлокотник. В таком положении ему было уютно, особенно, когда можно было наблюдать как из очистителя воды вырывается тоненькая струйка пузыречков. Он не знал, в чем была причина такого внутреннего комфорта – в этом кресле, аквариуме или в чем-то еще. Паша всегда считал убежищем только свой дом, и теперь так странно было ощущать спокойствие где-то еще. Он прислонился головой к мягкой обивке на спинке кресла и скрестил руки на груди, продолжая смотреть, как легко колышутся зеленые водоросли. И сам не заметил, как задремал. Сквозь пелену своей сонливости, Паша все же уловил, как за окном вновь разбушевалась непогода, и крупные капли забарабанил по подоконнику. Он мог бы представить, что находится где-то в тропиках и лежит в небольшом каноэ, которое мерно покачивается на воде. Разумеется, в джунглях Павел ни разу не бывал, и никогда, наверное, и не будет, потому что вряд ли выживет хоть где-то, где у него не будет интернета. Путешествия – еще одна часть жизни, которой он был лишен, но мечтать о уединенных пейзажах и нетронутой человеком природе никто запретить не мог. Поэтому Паша в полудреме видел, как лианы сплетаются у него над головой, образуя подобие крыши, что защищает от дождя, и только редкие капли изловчались сквозь нее проскользнуть. Паша чуть поморщился, чувствуя, как одна из таких капель упала ему на щеку, и щекоча скользнула вниз по лицу. Это ощущение было слишком реальным, поэтому он непроизвольно разлепил веки, стремясь прогнать это видение. Тем не менее, это оказалось вовсе не сном, на лицо Паши действительно падали капли воды, потому что прямо над ним склонился Кирилл, очевидно, вымокший до нитки. В первые пару секунд Паша молча пялился на него, не понимая, насколько реально сейчас происходящее вокруг. Он находился в чужой квартире, на улице лил безудержный дождь, и вполне логично было то, что сам хозяин может появиться здесь абсолютно промокший. Однако сейчас логика немного подводила Пашу, и он просто уставился перед собой, не зная, как себя повести. Кирилл же, увидев, что его гость проснулся, расплылся в улыбке, которая словно волна ударила Пашу куда-то под дых. – Погода до безумия отвратительна, – произнес Кирилл полушепотом, словно не желая разрушать сонную атмосферу, царящую в комнате. Услышав этот голос, Паша окончательно осознал реальность происходящего и хотел было подняться, а может даже и встать, но не стал этого делать, боясь столкнуться с Кириллом лбами – тот все еще склонился над креслом. Все еще был слишком близко, вызывая желание, наоборот, вжаться в продавленную спинку. – В самом деле? – пробормотал он, все еще слабо надеясь, что все это окажется частью его беспокойного сна. Однако, Лисицын не собирался растворяться, и, в конце концов, его нахождение в собственной квартире было более, чем логичным. За исключением одного. – Ты рано вернулся, – заметил Паша, и тут ему пришлось еще сильнее подвинуться, так как Кирилл приземлился на край кресла, практически отрезая путь к отступлению. – Неужели местные дожди тебя прельщают больше солнца Башкирии? – Из-за этого солнца я чуть не превращаюсь в варенного рака, – рассмеялся Кирилл, убирая отяжелевшие влажные волосы, которые так и норовили теперь упасть на глаза. – Серьезно, я дико обгораю на солнцепеке. Поэтому почти все время на улице я ходил не только в солнечных очках, но еще и в такой соломенной ковбойской шляпе своего старика. Выглядел я как настоящий техасский рейнджер, только кольта и лассо не хватало. Даже лошадь была. Но вернулся я не поэтому, просто из-за учебы пораньше надо было делами заняться. Так что, я оставил родителей там, а сам забрался на верхнюю полку, где спал всю дорогу. – Вот как, понятно, – Паша не мог сам без улыбки слушать своего соседа, представляя, как Кирилл выглядел в описанном образе. – Да, но ты не подумай, я привез товар, – Кирилл заговорщически подмигнул и, наклонившись, стал рыться в сумках, которые были рассыпаны у его ног. – Что ты привез? – не понял было Паша, как ему в руки тут же всучили полуторалитровую пластиковую бутылку, наполненную густым золотистым медом. – Ого, спасибо, не стоило тащить. – Да пустяки, – отмахнулся Кирилл. – Тоже мне тяжесть. Тем более, это же в качестве моей благодарности, что эти ребята не опухли с голоду. Он кивнул в сторону аквариума с бодро плавающими рыбами, а Паша прижал бутылку меда к груди. Словно надеялся, что та превратится в воздушный шарик и поднимет его под потолок. – Я и сам рад, что они остались в сохранности, все же на деле, это было не трудно. – Ага, все же проклятие распространяется только на меня. – Единственным твоим проклятием будет насморк, если ты не переоденешься в сухую одежду, – заметил Паша, плечом чувствуя влагу на толстовке Кирилла. Он вдруг обнаружил в себе желание прижаться щекой к мягкой ткани и вообще как-то повзаимодействовать с сидящим рядом парнем, и был рад в данный момент полумраку комнаты. Наверное, его лицо выглядело не менее обгоревшим. – Я же не болею, – напомнил Кирилл, странно дернувшись. На мгновение Паше показалось, что тот хотел откинуться назад, но вместо этого сосед просто поднялся на ноги и стянул через голову свою бордовую толстовку вместе с находящейся под ней футболкой. Павел моментально опустил глаза, хотя, собственно, ну что такого, он же сам посоветовал переодеться. Не обращая на его смущение никакого внимания, Кирилл вытащил из рюкзака мятую, но сухую черную футболку и натянул ее на себя. – По-хорошему, надо сходить в душ еще после нашего плацкарта, – заметил он. Паша, пользуясь случаем, соскочил с кресла, слегка разминая затекшие ноги. – Это верно, – согласился он. – Что ж, с возвращением тебя. Не жалеешь, что отдых закончился? – Шутишь? Я жил без нормального интернета почти неделю, а мои руки срослись с лопатой, – Кирилл вновь добродушно рассмеялся, а затем, наконец, включил в комнате свет. – Это сейчас у меня на практике отдых будет от всего. А ты сам этим летом, не планируешь никуда уезжать? – Это вряд ли, я не большой любитель таких путешествий. – Серьезно? Ты так хорошо знаешь языки, и ни разу не хотел побывать заграницей? – Дело же не в знании языков, – Паша не особо желал упоминать, что ему намного легче работать с печатными текстами, чем общаться с людьми. – Просто особой тяги у меня нет, и так вроде все хорошо на своем месте. Тем более, я же окончательно заканчиваю университет этим летом. – Верно, я все время забываю, что ты уже выпускник. А я бы с удовольствием слетал куда-нибудь, – мечтательно протянул Кирилл. – Если бы не бичевал. Вот когда меня возьмут в Гугл работать, тогда уж смогу погреть кости где-нибудь на белых песках. – У тебя, оказывается, большие планы на будущее. – Это верно, и не только они, – Кирилл подмигнул, а затем не выдержал и заржал в голос, наблюдая, как на лице Паши меняются эмоции от осознания пошлости данной шутки. – Извини, не смог удержаться, Боже. Это сильнее меня. – Ничего, – Паша едва сам сдержал свой смех, в смущении сжимая губы. – Но я не ожидал, конечно. – В любом случае, если ты никуда этим летом не сваливаешь, то сможешь так же составлять мне компании для похоронных процессий. – Да, это хорошие планы, но все же я буду надеяться, что поводов будет меньше. В конце концов, может у твоего проклятия есть сроки годности. – Кстати об этом, надо бы в магазин сходить за продуктами. Вот только в такую погоду даже не хочется никуда. Тут Паша вспомнил, что сегодня произошло с ним в супермаркете и немного поник. Рядом с Кириллом ему отчего-то удавалось чувствовать все это таким незначительным, однако реальность оставалась прежней, какие бы иллюзии не возникали. – Ладно, извини, что задремал тут. Тебе надо прийти в себя с дороги, так что я пойду к себе. Спасибо еще раз за мед. – Да без проблем. Тебе самому надо почаще отдыхать, чтобы не засыпать на ходу. Подумай, может на самом деле хочешь куда-нибудь выбраться. – Нет, это не для меня все же, нас и тут неплохо кормят, – Паша улыбнулся, уже стоя на пороге. – Что ж, до свидания. – Ну ты это, заходи, если что, – просипел Кирилл, скрещивая руки на груди, и Павел вышел из его квартиры, чувствуя, как в груди подобно тому растекается что-то терпкое и тяжелое. Чувствуя себя непроходимым идиотом. Счастливым непроходимым идиотом. С целой бутылкой сладкого меда.

🐠 🐠 🐠