A Certain Slant of Light / Особый луч света

      Зима. Том знает, что сейчас двенадцатое января. Он продолжает отсчитывать дни с тех пор, как занятий у него поубавилось, кроме того, как ждать, пока снова появится солнце, хотя он уже и не был уверен в том, что это время когда-нибудь настанет. Это был первый год.       Вообще, с первого взгляда это могло бы показаться необычайно красивым и живописным. Всё покрыто чистейшим, переливающимся от света снегом, не было и намёка на транспорт, из-за которого снег становился серым. Все голые деревья тоже были им усыпаны и до сих пор казались живыми, а небо сливалось по цвету с землёй. Как будто постоянно было раннее утро или поздний вечер, всегда сумерки, словно Том попал в северную часть Скандинавии или на Аляску, либо в какое-нибудь сумасшедшее место, типа этого.       Но ощущения были здесь точно такие, как в аду. Тело горит от пронизывающей боли, отчего казалось, что кто-то пропускает заточенные стрелы через его слабые кости. Его горло всегда болело от холода, а уши никогда не были в тепле, потому что здесь постоянно выл ветер, который будто дул под прямым углом, и, казалось, что Том всегда идёт прямиком в его сторону.       Он падает; пытается шагнуть на заледеневшую, но всё же недостаточно затвердевшую поверхность водоёма, и поскальзывается, падая на руки и колени. Распластавшись на обжигающе холодном льду и камнях, он чувствует, что конца этому нет. Но затем он замечает едва заметную круглую штуковину, которая оказалась кнопкой, но она находится слишком далеко от него, чтобы он смог дотянуться. Он инстинктивно кричит — не для того, чтобы кто-нибудь мог его услышать — а из-за воздуха, который равнодушно сковывал его конечности холодом.       Чёрт. Он просыпается в своей палатке, шлёпнув себя по лбу. Это глупо. Чего страшного в смерти? Почему он пытается выжить? А потом, он чувствует слабость, ему нужны прогулки и свежий воздух. Нужна еда. Он чувствует больше, чем думает, и вот почему продолжает идти дальше.       Он упаковывает свою палатку, вторую пару обуви, флягу с водой. Его небольшая сумка. Он идёт.       В середине дня начался небольшой снег, что даже хорошо. Меньше льда.       Поначалу его проблема была в изобилии всего. Еды, одежды; всего, что ему было нужно, и он мог найти это повсюду. Никого поблизости. Побродив ещё немного, он вышел за черту города, где больше не было никаких магазинов. Никаких пустых зданий. Никаких людей. И он пришёл. Пришёл к осознанию, отдавая себе отчёт в том, что делает. Это похоже на то, как ты пробуждаешься ото сна, ещё оставаясь в нём, из-за чего не можешь понять, в чём дело, — или, может, он думал, что сон ещё продолжается. Он не мог вспомнить ни единого сна. Только те, что были до этого.       — Если что-нибудь вроде этого когда-нибудь случится, просто открой дверь и вдохни поглубже, Томми, — просто сказала ему (недавно?) по телефону мама с её лёгким мичиганским акцентом, когда ситуация накалялась; когда казалось, что опасность совсем близко. Нет ведь никакой пользы в том, чтобы пытаться бороться с этим, верно? Вот почему он никогда не носил с собой пистолет. Кого он попытался бы одурачить своим сопротивлением?       Том не в силах что-либо вспомнить. Но всё это совсем не так, как если бы он очнулся после комы. Он просто очнулся. И пошёл.       В первый день он решил отправиться на поиски людей. Он считает, что занимается этим и по сей день. Том не представляет себя последним живым человеком на свете. Это просто охренеть, насколько нелепая мысль. Но он ушёл так далеко, что знал — назад уже нет пути. Всё равно еда дома была ужасной и испорченной, поэтому он пошёл в другом направлении, но для чего? Здесь не было ни намёка на присутствие других людей. В спальном мешке не оказалось трупа его соседа по палатке. Никакого запаха разлагающегося тела. Мёртвые деревья выстраиваются в одну линию вдоль улиц. И у него появляется чувство, что если он вернётся назад, то там уже ничего не окажется.       Четырнадцатого января он видит медведя. Через сотни метров пройденного пути кажется, что в лесу кто-то есть, бесплодные ветки на земле с хрустом ломаются под чьим-то весом. Он подбирается ближе, медленно, как крадущаяся кошка, но его ботинки скрипят по снегу. Тому было нечем убить это животное. Он держится позади него. Перед глазами у него проносится большая часть его жизни, биение сердца замедляется, словно оно не может выдержать такого шока, но это просто его недостаток в виде трусости. Медведь оглядывается на несколько мгновений и несётся вглубь леса. Голодный.       Девушка Тома была с ним в постели. Это он помнит. Он вспоминает какое-то празднование черти чего, но это точно был не его день рождения. Он помнит свой день рождения. На самом деле, у него в памяти остались многие вещи. Но не то, как он очнулся, оказавшись здесь. Почему он здесь. Здесь. Где именно?       Первая пара обуви у Тома порвалась. Подошва износилась, а у него нет с собой носков, не то чтобы они его вообще защитили хоть от чего-нибудь. Запасная пара ботинок промокла, да и была бы бесполезна при таких условиях. Он просыпается ночью с испариной на лбу, и это значит, что он ещё не замерзает. Всё ещё январь. Пот только заставляет его дрожать ещё больше. Кажется, что легче найти магазин с одеждой, чем живого человека. Он привык к уединению. Это ему идёт — так он говорит сам себе.       Том пишет. Помимо необходимого, он взял ручку и небольшую записную книжку. Лучше было бы взять карандаш. Каждый раз, как ему хочется писать, приходится встряхивать ручку, дуть на неё, растирать между ладонями, чтобы чернила отмёрзли. Нетрудно догадаться, что они скоро кончатся.       Он записывает даты, когда его разум затуманивается (наверное, недостаток витамина В), а в голове появляется голос типа: «Дорогой Том. Это всё по-настоящему. Слишком больно, чтобы притворяться, будто не замечаешь».       Том начинает подозревать, что, возможно, совсем скоро умрёт, но…       Он открывает свой блокнот, а там только грёбанный февраль, остаётся лишь пара месяцев. Опять же, до чего? Допустим, что-то и произойдёт. А потом что? Найдёт что-нибудь. Да он, чёрт возьми, в какой-то заднице вселенной находится. Наверняка, пошёл неверным путём. Со временем должны появиться хоть какие-то знаки того, что здесь было раньше. Хотел бы он знать, как далеко он отошёл от того места. Где хотя бы намёк на дорогу? Хоть какие-нибудь дороги?       Том заболевает, и ему снятся самые сумасшедшие сны. Теперь он уже не падает во сне, а при пробуждении думает, что за ним гонятся всякие животные, и почти вылетает из палатки впервые за несколько дней. И всё равно у него не было никакой энергии. Ему кажется, что это грипп, но он понятия не имеет, где его подхватил. Не от медведя же. Ему хочется, чтобы в лесу были ещё животные. Даже если они хотели бы наброситься на него. Стало любопытно, убежит ли он отсюда.       Нос заложило, а его лоб горит от жара, насколько он сам мог оценить своё состояние. Он сидит посреди поляны, окружённой высокими безлистными деревьями, и, подняв взгляд, видит посередине человека, похожего на Волшебника из Страны Оз, который улыбается ему. Это напоминает ему о том, что ему привиделось однажды после того, как он впервые в жизни накурился. Он сидел на поляне со своей девушкой, которая пилила его, как циркулярная пила, и вела себя, как чокнутая, пока он спокойно наслаждался своими видениями. Он укладывается на землю так, что снег попадает ему в волосы, и на этот раз наслаждается оптическими иллюзиями в одиночестве, слишком уставший, чтобы двигаться дальше, даже чтобы натянуть капюшон. Этот волшебник рассказывает ему сказку, какие обычно читают детям перед сном.       Наверное, двумя днями позже, около полудня, Том с трудом пробирается сквозь снег и понятия не имеет, зачем ему идти куда-то прямо сейчас, или хотя бы пытаться идти. Лихорадка выматывает его, и он хватает горстку обледеневших насекомых, которых обнаружил под камнем. Вот то, до чего он дошёл. Какой смысл пытаться продлить свою жизнь, если это заканчивается так жалко, так быстро? Том глубоко вдыхает и ложится на землю, думая о пребывании здесь. Навечно. Он слышал, что не так плохо истечь кровью до смерти, но ужасно утонуть. Быстрый и лёгкий способ — сделать выстрел в голову (есть тут хоть какое-нибудь оружие?). Хочет ли он этого? Он может использовать лезвие от бритвы или просто подождать. Он мог начать мыслить позитивно, а мог оставаться в полной апатии и ждать своего часа. Или же мог начать вести себя как человек (дурак) и продолжать идти.       Он начинает устанавливать палатку, нужно было всё обдумать. Положив рюкзак и ещё кое-что по левую сторону от себя, он оборачивается и…       Наверное, это очередные галлюцинации, но там виднеются силуэты. Сегодня так туманно — вероятно, всё ещё утро — но он не может разобрать в этом тумане ничего, кроме смазанных фигур. Что если это правда?       Он садится на колени, чтобы взглянуть на это с другого ракурса, пихает в рот горстку снега, закрывая лицо обратной стороной ладоней. Открывает и закрывает глаза несколько раз подряд. Они ещё там. Теперь их становится слышно.       Люди.       Их двое. По голосу мужчины, но они так укутаны, что не угадаешь. Один из них бьёт другого в живот, заставляя согнуться пополам и упасть назад. Жертва не давала отпора, кажется, с каждым ударом лап более сильного мужчины он выбивает из него дыхание. Том не может осознать всю мощь того, чему является свидетелем. Помотав головой, он видит искры перед глазами.       Том откидывается назад, потому как забылся на секунду, да и этого всё равно не может быть. Просто никак. Его пульсирующая голова падает в снег, и он облегчённо шипит, потому что теперь реально стало очень хорошо — холод. Он весь горит.       Голоса звучат уже где-то совсем близко. Вот уж, блядь, ни за что.       Обессиленно приподняв голову, он замечает, что туман рассеялся, или просто они прошли мимо него, или, может, Том сам подполз к ним, сам того не заметив. Но сейчас он видит их чётко и уже дёргается вперёд, чтобы подняться. Едва управляясь со своим телом.       Там парнишка примерно его возраста и телосложения, тот, которого били, а сам он дерётся, как девчонка. А рядом мужчина… может, лет тридцати пяти. Большой, сильный. Тома даже поставило в тупик то, что тот парень ещё крепко стоит на ногах.       — Чёрт, отвали от меня! — Кричит парень, когда мужчина снова на него набрасывается. Ударяет его прямо по рёбрам. Да, не очень-то хорошо.       — Отдай мне её сейчас же, иначе я тебя убью на хрен, ублюдок!       Как они могли не заметить Тома?       Он стоит и переминается с ноги на ногу прямо перед ними, и парнишка поднимает на него взгляд всего на секунду, едва замечая. И всё вновь возвращается к тому, что мужик начинает выбивать из него дерьмо своими нечеловеческими ударами.       Том всегда был лидером среди аутсайдеров.       — ЭЙ! — Кричит он, а его голос отражается от замёрзшего озера, поражая его и напоминая о том, что он жив. Вместе с тем, как он прочищает горло и открывает рот, он как будто впускает зиму внутрь себя.       И сейчас они продолжают его упорно не замечать. Или это просто сон? Потому что этот крик едва не разорвал его напополам.       — Отдай ему то, что он хочет! — Кричит Том парню, приближаясь к ним двоим. Его голос раздаётся по всей местности. Когда он вообще говорил последний раз?       Парнишка смотрит на него, как на спятившего. Какого хрена он вмешивается? Это его вещь!       — Отдавай ему своё дерьмо, придурок! Ты можешь погибнуть!       — Пошёл ты! — И с этими словами парень переворачивается на спину, вводя в замешательство и Тома, и другого мужчину, причём, так сильно, что тот даже прекращает его бить.       Большой мужик переводит взгляд на Тома.       — Ты кто ещё такой, мать твою?       — Не беспокойся об этом. Забери его сумку. Смотри, он тебе её даже протягивает.       Бумажная сумка покорно была передана в руки старшему мужчине. Он хватает её, встречаясь взглядом с Томом, и осматривает того с ног до головы. Какие-то у него воспалённые глаза. Том усмехается, обнажая зубы.       — Что это за дрянь на тебе надета?       — Блядь, чувак, да у меня ничего нет больше! На что это похоже, по-твоему? — Том стаскивает с ноги ботинок, чтобы продемонстрировать ему дыру в подошве, и чуть не теряет равновесие.       Мужчина неестественно ухмыляется и разворачивается, сорвавшись на бег. Через пять секунд туман уже прячет его за собой. Может, люди просто скрываются в нём, и на самом деле они повсюду? Хорошо это или плохо?       Парень поднимается на ноги и плюётся кровью. Том следит за ним. Верхушка сугроба начинает шипеть, затем снег немного тает и проваливается, и на нём проступают красные пятна. Вот доказательство. Он снова впал в прострацию; его мозги будто выдувает ветром.       — Ты чокнутый придурок! Это была моя еда! Моя последняя еда! Я не ел ничего уже несколько дней!       Тома будто кто-то встряхивает, и он вспоминает про букашек, которых всё ещё держит в руках. Он пытается выдавить из себя смех. Лихорадочный смех.       Том вновь смотрит на этого парнишку. Тот одет в длинную куртку с меховым капюшоном, и нижнюю часть лица он теперь прячет в ворот, как и Том, который только оттянул его, чтобы мог говорить. Нести чушь, вероятнее всего.       Холод и изоляция пугают, а ветер гудит так громко, что Тому приходится кричать.       — Слушай, мы оба видели, что случилось. Я болен! Ты сможешь помочь мне? — Он протягивает ему руку, раскрывая ладонь. Всё равно этот парень не сможет быть сам по себе вечно.       — Какого чёрта ты заболел? С тобой есть ещё люди? — Парень подходит ближе, забирая с ладони несколько насекомых, и, не проходит и секунды, как они уже оказываются у него во рту.       Том мотает головой.       — Я не знаю, возможно, просто не заметил никого. Откуда мне, мать твою, знать.       — Что за вирус может выжить в таком месте?       Сейчас Том начинает выглядеть посвежее, когда парнишка опускает ворот куртки. Он даже очень ничего. Как будто не ел слишком много, но всё же чем-то питался, а в его глазах горела жажда к жизни, и он просто выглядит так, словно ему комфортно, и от него идёт тепло, в отличие от этих окрестностей. Том будто смотрит на своё отражение в зеркале с болезненным румянцем на щеках. Хмурится.       — Много что, — отвечает.       — Хм, и правда. Ты заразен? — Натянув шарф на нос, спрашивает парень, немного отшатнувшись от него.       Том бросил на него сердитый взгляд.       — Так сможешь ты помочь мне или нет? — Хоть он и слаб, но, приложив усилия, смог заставить себя сесть обратно. Он ждёт, огромными и печальными глазами глядя на парнишку. Воздух между ними наполняется чувством безысходности и вырывается с губ маленькими облачками пара. Они не сводят друг с друга взгляда.       Стояние на одном месте, определённо, рано или поздно приведёт их к смерти.       Парень вздыхает, нагнувшись к Тому, и протягивает ему свою руку в перчатке.       — И всё же, кто ты?       — Том, — он прикладывает дополнительные усилия, чтобы встать на ноги, не разрывая зрительный контакт со своим спасителем.       — Я Билл, — тот бросает взгляд поверх Тома, а не на него.       — Отлично. Ты уверен, что он не сломал тебе рёбра?       — Я буду в полном порядке, — пробирает до костей. Попытка заткнуть ему рот. Но спокойно. Тому хочется так думать.       Вместе они отправились в одном направлении. Билл знает, куда идёт.