A Certain Slant of Light / Особый луч света

      А она довольно хорошенькая, по мнению Билла (не такая хорошенькая, конечно, как он), нет, она милая, и, отвечая и за Тома тоже, он мог сказать, что тот бы не стал спорить с этим. Выбирать не из чего, и она только на пару лет старше него, даже если так и не скажешь.       Стэйси.       Да и ведёт она себя тоже не слишком по-взрослому, как кажется Биллу. Очень громкая, чрезмерно общительная, болтливая… он не может придумать даже достаточно синонимов для неё.       Но весь грёбанный смысл в том, что ей не нужно быть рядом с ними, и ей, действительно, очень не помешало бы заткнуться нахрен, иначе Билл не знает, что сделает. Преимущество было на его стороне за счёт того, что Стэйси кажется дурочкой.       У неё очень длинные, вьющиеся каштановые волосы; её главное достоинство. Она худенькая, но не худее, чем остальные. Билл спрашивает у себя, как сильно Том мог соскучиться по груди, настоящей такой женской груди не нулевого размера, и насколько он действительно человек широких взглядов или же он просто возбудился в тот день — а посмотрел бы он тогда на Стэйси прежде, чем на Билла? Стэйси немного смахивает на бывшую наркоманку из-за её мешков под глазами и тонких губ. Сейчас нет никакой возможности продолжать принимать — все наркотики уже давным-давно исчезли отсюда. И Билл облегчённо посмеивается, когда она кудахчет им: «Я была под таким кайфом, когда это случилось! Даже не напоминайте про то, что это было три года назад». Только Том не выглядит таким довольным. Он продолжал надеяться, что выяснит правду.       Они сидели за найденным столиком для пикника, по-видимому, у замёрзшего озера, которого тут не должно быть, судя по карте Билла, но лучше не придавать этому излишнего значения, поэтому он больше не обращает внимания на эту деталь. Ему просто нужно узнать, сколько километров они прошли, и направление, куда они движутся. Он надеется, что Стэйси не заставит их торчать на месте. И это ещё Билл прилежно себя ведёт. Он не принимает участия в разговоре, и Том замечает это, решив пропустить мимо своего внимания.       — Так что ты принимала? — Билл делает усилие и приподнимает голову, самодовольно глядя на Тома.       Том был бы рад ущипнуть Билла, но чувствует, что и так уже разрушает ниточки доверия между ними, их дружбу. И, когда Стэйси отвечает «мет», так мягко, с улыбкой, он только бубнит на выдохе: «Иисусе».       Билл, облизывая нижнюю губу, поднимается без слов на ноги и начинает собираться. Стоит ли ему радоваться, что она тоже не обращает на него внимания, или же ему нужно бояться, а не опасна ли она в другом ключе? И, чёрт, теперь он видит, как сильно ревнует… и ещё не уверен, насчёт чего. Чего именно.       — Ты собираешься трахаться… с ней? — Тихо спрашивает Билл Тома, пока они собирают свою палатку, в то время как Стэйси ходит где-то сзади, ковыряя кутикулы на пальцах. Наверное, привычка, от которой ей никогда не избавиться.       Том пожимает плечом.       — Кому какое дело.       — Мне есть дело, — признаётся Билл и, поймав себя на этом, поднимает многозначительный взгляд. — У тебя и член опустится.       — Какое тебе дело, даже если так и будет? — По-детски дразня, спрашивает Том, и Билл закатывает глаза.       — А ты, блядь, как думаешь? — На этот раз Билл даже не собирается затыкать себе рот.       Том останавливается и смотрит на него, и сердце у него в груди начинает трепетать, на самом деле, и у Билла тоже, но Том держит себя в руках.       — Я не хочу играть с тобой в игры, правда, — говорит он, меняясь на глазах, когда в паху закололо.       Билл замолкает на минуту и продолжает собирать свою сумку, краснея.       Том разбавляет тишину.       — Ты реально думаешь, что у меня бы член упал? Если бы у неё что-то было, разве это уже не было бы заметно глазу? Или, если это было бы так серьёзно, не была бы она уже мертва?       Билл пожимает плечами.       — Всегда есть старый добрый герпес, — с грустью произносит он. Поднимает взгляд. — Так ты, правда, думаешь об этом, ха? Весьма неожиданно.       Том застёгивает рюкзак и закидывает его себе на плечо, хмыкнув.       — Ты знал, что я хотел переспать с кем-то, — он облизывает нижнюю губу и смотрит поверх Билла, лишая его всякой надежды, может быть, раня его, и разворачивается, чтобы составить компанию Стэйси.       Сначала Билл пытался отговорить Тома от этого, но тот настоял, что они не могут просто взять и оставить бедную женщину, предоставляя её самой себе. Билл сказал, что она выглядит так, словно и сама неплохо справится, и у неё всё было просто отлично (это ли не сексистское проявление?), но Том спорил, что в этом случае она может помочь им, на что Билл тяжело пропыхтел, возвращаясь к своему мнению и не желая слушать другое. А Том загрустил. Тому было страшно.       Сейчас они понимают, что еды у них осталось только на месяц, и Тому хочется отвлечься от этого, отключить свой разум. Как сложно жить, когда ты не знаешь, чего достаточно, а чего нет. Когда всё, что тебе известно, это тот, к кому тебя тянет неведомой силой, тот, кем не следовало бы увлекаться, когда больше нет выбора. Может, это хороший способ отвлечься от вечной зимы, его вечного мучения. Потому что Том теперь думает об этом гораздо меньше.       Билл с Томом сидят у огня, в то время как Стэйси уже ушла спать в свою палатку. Биллу кажется, что отдых займёт много времени после траты такого количества энергии.       — Что если она залетит? — Громко шепчет он ни с того ни с сего.       Том усмехается и кидается в Билла горсткой рассыпчатого снега, почти попадая в костёр.       — Я ещё даже не прикасался к ней, бога ради! — Через несколько секунд он продолжает. — Да и у неё есть презервативы.       — Просроченные, — Билл играет с прядкой своих волос, нервно накручивая их на палец. — У неё есть оружие?       — Нет, — сухо отвечает Том.       Билл поднимает на него взгляд и раздражённо вздыхает.       — Как ты можешь просто взять и доверять бывшему наркоману, сидевшему на мете? Ты только глянь на неё, Том.       Том расстроенно качает головой.       — Мир уже не тот, что прежде. Разве ты теперь не другой человек?       Билл уже замерзает. Да, чёрт возьми, другой. Он мысленно молится. Смотрит на Тома.       — А ты? Ты серьёзно? С недавнего времени мне кажется, что ты просто мальчик из старших классов, который пытается трахнуть всё, что движется.       С этой точки зрения так и было, и Том медленно оказывается за его спиной, нависая над плечом.       — Прежде всего, внезапно выяснилось, что мне двадцать пять лет, так что начни уважать старших, Билл. Меня достало ходить кругами, объясняя это. Я знаю, ты ревнуешь, и знаю, что всё будет повторяться заново, даже если её тут уже не будет, — Том опускает взгляд на свои ноги.       Билл подпирает коленями подбородок, выглядя совершенно разбитым и запутавшимся.       — Ты закончил?       Может быть, Том бы и закончил, но он чувствует насмешку в этой интонации.       — Нет, Билл. Я не хочу проходить то же самое, что было с тобой, со Стэйси. Я просто хочу мира на земле, послушай. Возможно, ты привлекаешь меня… но ты… — он нервно чешет свою шею, поднимая взгляд.       — Парень?       Лицо Тома даже багровеет от возмущения.       — Нет! Блядь, ты же просто играешь на моих чувствах. Ты знаешь это.       Билл больше не может продолжать, и у него даже встаёт ком посреди горла. Он отводит взгляд, качаясь из стороны в сторону; он думает — если ему нельзя (не следует) заполучить Тома, то никто не получит.       — Ты можешь доверять мне, Том, — говорит он под шум ветра.       — Я доверяю тебе свою жизнь, по какой-то причине, но не своё сердце, — с серьёзным видом бормочет Том. — И, очевидно, это взаимное решение.       Он отходит к палаткам, заходя к Стэйси. Вот это был внезапный поворот. Очень.       А Стэйси Том доверяет своё сердце?       Той ночью Билл слышал звуки, вызывающие у него приступы тошноты. Словно они специально лезли к нему в уши.       Почему так вышло, что именно Стэйси нужна для того чтобы оба парня осознали глубину… своих чувств?       Становилось только холоднее, просто в воздухе и между Биллом и этими двумя. Билл решает отойти метров на тридцать от них и прогуляться по округе, притворяясь, что у него хорошее настроение, но на самом деле ему просто хочется побыть в одиночестве, чтобы не ходить угрюмым. Том и Стэйси болтают друг с другом, в основном Стэйси, а Том просто не противится ей. И, Билл точно мог сказать: Том совершенно не вникает в её слова. Но у него в голове определённо что-то было.       Биллу никогда раньше не приходилось быть с кем-либо, и Андреас был его единственным настоящим бойфрендом. Ему всегда было хорошо самому по себе, быть другим с тех пор, как он себя помнит; особенно среди своих ровесников и коллег по работе. Но это не уберегает его от самоуничтожения. Настоящей хандры. Когда Том вне поля зрения.       — Есть хочу охренеть, как, — громко объявляет Стэйси, пока Билл наслаждается затишьем в живописном месте.       — Иди, убей кого-нибудь, — хихикает Том. Как будто у него самого есть хоть что-то. — Поешь жуков.       Стэйси громко смеётся.       — Мой предыдущий парень мог буквально по запаху выследить животное. Его убили какие-то ребята, которые валили медведя, а я убежала, — рассказывает Стэйси почти ностальгически. Том ещё помнит свою встречу с медведем. Даже не знает, что ответить. Билл кривится от того, как холодно она преподносит эту информацию.       Он думает о всех тех людях, которых встретила на пути Стэйси. Которых он сам встретил. Он услышал только обрывки фразы, которую пропустил мимо ушей.       — Забыли.       Билл счёл это подходящим временем, чтобы начать паниковать. В его голове появляется всё больше мыслей. Кого Стэйси может знать, какие вопросы Стэйси может задать тем, кого они встретят, что если она говорила правду насчёт того, что была под кайфом, когда всё произошло. Или же она обманщица, как и он.       Они ужинали тем вечером (снова дикая индюшка), и Стэйси предположила, что Том, должно быть, находился в коме. Тот недовольно стонет.       — Если бы я был в коме, то меня бы пришлось госпитализировать, чтобы я смог очнуться и не умереть. Ближайшая больница была в десяти милях оттуда, и в ней не было людей, — Том уже думал об этом. Он думал обо всём.       Как и Билл. Он смотрит на них, пихающих друг друга локтями в бок, и гадает, какие секреты они уже разделили между собой. Рассказал ли Том ей всё о нём. Всё, что слетало с языка. И вся эта информация была абсолютно безопасна, так? Но.       Биллу было хорошо самому по себе. Он не боялся таких вещей. Он никогда не замечал, что его сердце прыгает в груди от волнения. Он не становился невротиком. Ему только нужно прогуляться, и он идёт, задумчиво пиная снег ботинком. Приходится это делать.       Этой ночью Том и Стэйси уже уснули (он надеется) в своей палатке, пока Билл только-только укладывается. Он не всё может видеть из-за угасающего огня или слабого светильника, но находит всё, что ему необходимо, в своей сумке.       Он совсем не думает, просто чувствует сердцем, что лучше оставить их, уйти быстро и по-тихому. Он берёт с собой фонарь и прогуливается в районе мили отсюда, оказываясь у озера, которое недостаточно замёрзло, чтобы по нему можно было пройти, и он усаживается, делая привал, планируя уйти рано утром. Слушает тишину.       И, видимо, это тот путь, которым ему следует идти. Снова.       Билл спит беспокойно; ему снится, как его бьют в живот. Том. Потом он просто лежит несколько часов, не смыкая глаз, и представляет, как тело Тома (которое он никогда не видел) выглядит, похоже ли на его собственное. Билл прикасается к себе впервые за много месяцев. Возбуждение не слишком сильное, но достаточное, чтобы заставить его лечь обратно в постель.       Спустя пару часов на прогулке следующим днём Билл вдруг вспоминает кое-что, шлёпая себя по лбу. Он оставил кое-какие вещи, записи, которые он случайно запихнул в сумку Тома (сумки были очень похожими), и которые ему нужно было немедленно вернуть. Он уже спланировал, как сходит поискать их, но вспомнил про свою страшную ревность. Ему даже интересно, там ли они ещё. Может, они ждут его. Но всех его вещей нет. Может, они даже ищут его до сих пор. Или просто ушли оттуда. Он знает лишь то, что не может рисковать.       И поэтому Билл разворачивается, издавая раздражённые звуки, и идёт обратно за не такой уж и нужной картой. Не было ничего непривычного в темноте, пока он добирается, но Билл знает, за чем идёт.       Шли часы, немного быстрее, чем при его первом походе, и он задумывается, а как там Том. Оттолкнёт ли его. Потащит ли его в постель вместо Стэйси. Или, может, он избегает её. Билл не хочет обижать Стэйси. Он не хочет обижать вообще никого. Ему просто хочется знать, что у Тома всё хорошо, больше, чем что-либо ещё, больше, чем его даже волновало, там ли Стэйси. Правда.       Он всего в сотне метров от своего места назначения, когда замечает Тома, в одиночестве сидящего на земле. Когда он подбирается ближе, то видит, как Том хмурится. Даже не поднимает взгляда, будто чувствует, что это приближается Билл.       — Думаю, теперь я вернулся, — жалобно произносит Билл, сваливаясь рядом с Томом на землю. — Ты ждал тут? Стэйси ушла?       Возможно, Билл даже тронут такой сценой.       — Не знаю, — наконец, отвечает Том. Делает глубокий вдох. — Она убежала куда-то.       — О, — быстро отвечает Билл. Старается держать себя в руках — не радоваться; но он уже чувствует, как слева по груди разливается целое море самых прекрасных чувств. — Зачем?       Затем Билл осматривается. Осознаёт, что Том действительно сидит на промёрзшей земле совершенно один. Был только его спальный мешок и его рюкзак, ну, и пара светильников.       — Том…       — Я ходил искать тебя, — говорит Том, разворачиваясь к Биллу.       Билл открывает рот, чтобы что-то сказать. У него не находится слов.       Том качает головой.       — Я не осуждаю тебя, это её вина. У неё было преимущество. Ты был прав.       — Что она забрала? — Билл чувствует, как ему не хватает дыхания.       — Всё, кроме того, что ты тут видишь, — Том вздыхает. — У неё мой пистолет. В каком-то смысле, хорошо, что ты ушёл, так у нас хотя бы есть ещё один.       Он оборачивается к Биллу, чтобы обнять его и сказать, как он рад, что тот вернулся, что он извиняется за свою тупость, что чувствует отвращение от того, что прикасался к ней, но Билл отталкивает его, поднимаясь на ноги, выпутываясь из своей куртки и снимая капюшон. У неё были все записи. Слава богу, что у неё хотя бы нет карты и компаса, но у неё есть записи. Эти грёбанные записи.       Билл поднимается, безумным взглядом окидывая всё вокруг, хватает рюкзак Тома и вытряхивает всё до единого предмета, вываливая всё на белый снег, чтобы хорошо видеть.       — Билл, в чём, блядь, у тебя проблема! — Том встаёт и поднимает следом за ним всё, что тот вытряхивает, сдувая снег с вещей, которые всё копятся в его руках, и ни одна из вещей не была той, что нужна. Никаких записей. Но его блокнот тут, это они оба замечают. Стэйси бы не понадобился блокнот.       Билл сдаётся. Сползает на землю. Том слышит карканье вороны, но он слишком занят своими мыслями, чтобы попытаться пристрелить её.       Билл поднимает голову к небу, собирая всю свою силу воедино, просто чтобы крикнуть изо всей мочи. Его «БЛЯДЬ!!!» долгим эхом переливается, кажется, целых несколько минут. Он падает обратно на землю, поворачиваясь на спину, и начинает бессмысленно стучать по земле, как малый ребёнок. Ему очень сильно хочется ударить Тома, но он не виноват. Вернее, не совсем виноват. Он просто хочет ударить что-нибудь, но ничего нет. Нигде. Он сыпет проклятия всё больше, посылая на три буквы воздух возле себя. Он ведь был так осторожен до этого. До того, как Том появился. Том. Так, дышать.       Том в изумлении не отрывает взгляда от Билла, который, наконец, усаживается, робко улыбаясь ему.       — Ну, всё, вроде отошёл, — конечно же, нет. Но ему придётся.       Том подходит к нему, присаживаясь рядом с Биллом, и начинает увлечённо сметать снег с его куртки, капюшона и лица.       — Ты не собираешься рассказывать мне, что у неё за записи, да?       Билл не отвечает, только нежно прижимается к Тому на секунду, а затем поднимается и начинает выискивать взглядом свою карту.       — Том, нам нужно сменить маршрут сегодня же.