A Certain Slant of Light / Особый луч света

      Они свернули со своего привычного маршрута совсем на чуть-чуть, повернув немного на юг, где одна из дорог на юго-запад могла оказаться кратчайшим путём, в зависимости от преград на их пути. Билл был не уверен, где могут быть ещё холмы или не покрытые льдом озёра.       Сейчас они большую часть времени идут, дольше сохраняя тишину по сравнению с тем временем, когда Стэйси ещё не появилась у них на пути. Внешне кажется, что они будто бы забыли обо всех этих «чувствах», но они оба всё ещё размышляют над этим. Том осознаёт, что сделал огромную ошибку, когда связался со Стэйси, и даже не из-за того, что она их ограбила, но у него внутри всё давило. Чёрт.       Он абстрагировался от своих мыслей и теперь так же, нет, вернее, только начал думать о том, чтобы делать всё для… с Биллом. Всё. Может быть, из-за Стэйси. Потому что это было настолько пресным и, надо сказать, довольно неприятным.       Но Билл держит в себе обиду. После наступившего облегчения, что с Томом всё в порядке, что он по-прежнему здесь (уже без Стэйси), ему стало ещё невыносимее. Он уже дал понять то, что не винит Тома за всё, что они потеряли, за то, что Стэйси имела перед ним преимущество. Но ему нестерпимо больно от того, что Том был настолько озабочен, позволив подставить их под удар, их безопасность, их дружбу. Всё, что у них было. Поэтому он говорит с ним только при необходимости. И это совсем не так, как было во времена, когда они почти не разговаривали, как будто Том раздражал Билла. Как будто тот только хотел, чтобы он заткнулся. Эта обида совсем другая. Том знает это и подбирает слова, прежде чем произнести вслух.       — Мне тут кое-что стало интересно… — Однажды днём произносит Билл, пока они идут по гигантской долине.       Том мигом оживает и смотрит на своего спутника.       — Да?       — Да. Тебе хорошо было со Стэйси? — Билл отворачивает голову, но Том всё равно видит этот безучастный взгляд по очертаниям его лица.       Том вздыхает и сникает, внезапно почувствовав, как вся его энергия куда-то испаряется. Но он поддержит разговор, только чтобы поговорить с Биллом.       — Нет, это было кошмарно, — говорит он с грустью.       — О, а она… что было по ту сторону смазливого личика? Кроме того, конечно, что личико у неё было как-то не особо…       — Билл, — Том перебивает его. — Нет, я не знаю. Я никогда и не видел её тело. Было слишком холодно.       Том выдыхает облачками пара, объясняя этим свои последние слова.       Билл идёт всё с таким же напряжением на лице и не отвечает ему, просто смотрит на свою карту, желая, чтобы у него под рукой была книжка или что-то такое. Идти целыми днями охрененно скучно. Самому по себе было не так плохо.       Но он обманывает себя, называя это скукой.       — Эй, — произносит Том после нескольких болезненных минут молчания.       Билл вздыхает.       — Что.       — Это было всего раз, понимаешь… и я остался в её палатке потом, потому что знал, что ты будешь злиться, — объясняет Том.       — А, потому что ты понял, что я ревновал.       — Ну, я думал, это уже было понятно, — Том встречается взглядом с Биллом, и последний краснеет.       — Наверное, — хмурится Билл.       — И это было совсем не так… не так, будто я хотел заменить ею тебя, я просто… просто…       — Хотел переспать, — заканчивает Билл.       Том живо кивает.       — Да, Билл! Хотел! И всё было полный отстой! Но всё охренеть, как сильно изменилось, и ты единственный человек, с которым я близок в этом… новом мире, где я нахожусь, и ты думаешь, я не собираюсь искать хоть какого-нибудь реального успокоения?       Билл усмехается.       — Успокоения? А со Стэйси было спокойно?       — А всё, что ты делаешь, это заставляешь меня чувствовать себя неспокойно, — говорит Том, смирившись с этим фактом. И Билл не отвечает ему ничего, чтобы не спорить.       Они шагают вдоль озера по свежему снегу, который красиво укрывает все мёртвые ветви деревьев, что окружают их, и обмениваются фразами. Фразами, которые, на самом деле, ничего особенного не значат. Как спалось сегодня? Сколько миль мы прошли за вчерашний день? Думаешь, удастся найти пищу на сегодня?       Внезапно на пути появляется самодельный столик, за которым сидели двое парней примерно их возраста, они сидят и общаются, пугая их своим внезапным появлением. Том поднимает руки вверх, когда они проходят мимо них, чтобы не нарваться на неприятности.       Один из парней усмехается.       — Мы мирные!       Том всё равно не верит этому до конца, а Билл тем более.       — Нет, правда, присоединяйтесь к нам. Будем голодать в компании, — произносит тот же парень. Его друг тоже улыбается. Они и правда выглядят довольно милыми. Не в том смысле, что Стэйси.       Том останавливается и поворачивается к Биллу, который пожимает плечами. Они не торопясь подходят и смахивают снег с этого огромного пня, за которым они сидят.       — Я Джейк, — представляется дружелюбный парень, поднимаясь, чтобы пожать им руки. Билл с Томом представились и познакомились с более тихим парнем, Тайлером.       — Парни, а куда вы идёте? — Спрашивает Том. Билл закусывает губу, искренне желая, чтобы Том перестал спрашивать людей об этом.       — О, мы собираемся во Флориду. Идём из Калифорнии. Больше некуда идти, правда. Для нас точно, — говорит Джейк.       Билл поднимает взгляд, как только его сердце ускоряет ритм. Держать себя в руках.       — Похоже, во Флориде не будет хоть сколько-нибудь теплее, чем здесь, — простодушно замечает Том.       — Нет, чувак, ядерный реактор. Мы просто хотим знать.       — Какой ядерный ре…       — Это бред, — перебивает Билл. — Тактика запугивания.       Он качает головой, отмахиваясь, и закатывает глаза.       Том замолкает и задумывается, потому что у него возникло чувство практически… дежавю. Ему кажется на подсознательном уровне, будто он уже знает об этом ядерном реакторе. Словно ему снился сон, и он его запомнил, возможно, поэтому у него теперь это чувство, но он не знает, было ли всё на самом деле. И да, это пугающе.       — Запугивания кого? — Спрашивает Джейк у Билла.       — Да, знаешь, в любом месте, где бы мы ни появлялись. Везде. Просто называют совершенно другие вещи ради оправдания.       — Какие другие вещи? — Вновь присоединяется Том.       Билл делает недовольную гримасу.       — У него кое-какие повреждения мозга, — объясняет он незнакомцам, посчитав это безопасной информацией для них. Том хмурится.       Джейк и Тайлер сочувственно кивают.       Билл видит, как Джейк собирается произнести что-то ещё, и начинает подниматься с места.       — Мы, правда, не можем позволить себе терять столько времени, так что мы лучше пойдём, — говорит он им, поднимая Тома следом за собой. Том прекрасно видит, что Билл снова скрывает от него какие-то детали, и поэтому ему хочется остаться и выспросить у Джейка и Тайлера ещё хоть что-нибудь, хочется запротестовать и всё разузнать, прояснить всё для себя, но он знает, что может случиться. То, о чём он даже не может думать после того, как прочувствовал на себе.       Он мог бы потерять Билла.       И, может быть, то, что говорил Билл, всё равно было правдой; что никто точно не знает, что на самом деле произошло. Поэтому Том не возникает. Он идёт следом за Биллом и разворачивается перед уходом.       — Удачно вам добраться до Флориды, — искренне прощается Том. Они оба улыбаются и кивают в ответ, пожелав того же, куда бы они ни шли.       В этот момент Том осознаёт всю важность, всю жертвенность своих чувств к Биллу. Что он влюблён в него. В этого парня, который продолжает держать его в неведении, играя с его сердцем и редко позволяя себе доброе слово в его сторону или улыбку. Но Билл когда-то успел покорить его, в хороший момент, как ему кажется. Он верит в это. Он не будет расспрашивать ни о каком реакторе. Может, Том сможет пережить эту загадку, оставив её в себе.       Билл продолжает молчать на эту тему, потому что его чувства были такими же. Потому что он тоже мог потерять Тома, если бы он знал. Ту ситуацию. Биллу не нужно думать об этом и выносить всю правду. В этом нет никаких открытий. Он знает.       — Ты в порядке? — Спрашивает Том Билла, помедлив.       Билл смотрит на него с удивлением.       — Да, — он улыбается сам себе, пряча улыбку от Тома.       Билл бегает большими кругами, пытаясь найти Тома, и сбрасывает одежду, чтобы бежать быстрее, но буран сильнее него, а снег слишком глубокий. Он больше ничего не видит и теряет из вида палатку. Слышит взрыв и смотрит прямо на то, как оранжевый свет летит прямо на него, тотчас ослепляя.       Он тихо просыпается, уже привыкший к ночным кошмарам, к тому, что это всё обман его сознания, и широко распахивает глаза, делая медленные, глубокие вдохи. Всё, он больше не спит, он уже не в плену своего сна. И, как только он окончательно просыпается, то слышит звуки, исходящие со стороны Тома.       Он поскуливает. Пытается вести себя тихо, не издавая больше никаких звуков, кроме того, как он утыкается в манжету куртки, быстро всхлипывая. Билл знает этот звук. Затем слышится тихий стон, и Билл закусывает губу, когда чувствует какой-то прилив в груди, который затем опускается ниже, в то место, о котором он уже забыл, до того как Том не появился. Он крепко зажмуривает глаза, пытаясь заглушить это, но уже представляет, как трогает своей рукой Тома, дотрагивается до приподнявшейся ткани на джинсах, потирает сквозь них, приводя в действие механизм, а потом лишь достаёт рукой, настойчиво обхватывая.       Билл сдаётся и стягивает варежку, забираясь рукой под одежду и пытаясь пробраться под бельё. Он не может расстегнуть, но так тоже хорошо, он уже знает это, потому как его рука достигает своей цели, и он сдерживается, чтобы не разбудить Тома своим дыханием.       Движения Тома медленные, словно он хочет насладиться этим, что доказывают слетающие с его губ стоны. Они едва различимы, но Билл слышит, как он борется с этим.       Билл полностью накрывает свой член ладонью, едва заметно содрогаясь, и быстро выдыхает. Он закусывает свои губы, но, как только дотрагивается до головки, начинает облизывать их, сдержанно и трогательно скуля.       Том понимает, что происходит. Теперь он двигается ещё медленнее, чтобы слышать больше. Билл просыпается от своего ночного кошмара практически каждое мгновенье, в большинстве случаев; наверное, сам не осознаёт этого. Том не остановил его, потому что не хочет воочию увидеть то, чем он занимается. Они оба притворяются, что ничего не происходит, и всё нормально. Но он не ожидал, что Билл войдёт во вкус.       Том думает, что вполне может представить Билла обнаженным, с ног до головы, его бледные руки и ноги, изящные изгибы его спины и бёдер. Грациозные движения, обжигающее дыхание и мягкие пальцы, скользящие по горячей коже Тома и согревающие его. Он смыкает губы и сжимает свой член, нетерпеливо и грубо пролезая рукой под кромку джинсов, делает это обдуманно, при этом чувствуя мягкую ткань штанов Билла прямо позади себя. Кто знает, чего стоило Тому не повернуться, чтобы, наконец, увидеть, как Билл доставляет себе удовольствие.       И Билл неплохо справляется, активно проезжаясь рукой вниз-вверх, и только лишь на секунду поворачивает голову, чтобы увидеть, как резво двигается локоть вздыхающего Тома.       Тому снился сон, который очень сильно походил на реальность. Они сидели друг напротив друга, совсем близко, и касались один другого. Один мягко дотронется до покрасневшего носа, второй нежно накроет щёку ладонью. Билл провёл рукой вниз по лицу Тома, чтобы чувствовать его тёплое дыхание, так что теперь он мог снова касаться его, не принося боли от ужасного холода, что заставлял вздрагивать всем телом. Всё было именно так, как нужно, никакого напряжения, никаких поцелуев. Им больше ничего не было нужно. Было только их общее дыхание, смешивающееся облачками ледяного пара, и мерцающие тени от ресниц на щеках. Волосы Билла убраны за уши, и Том ласково коснулся их, спускаясь ладонью по шее и проезжаясь пальцами по адамову яблоку. Они сидели и не сводили глаз друг с друга, а их дыхание становилось невидимым, потрескавшиеся от холода губы смягчились, и ноющие от холода кости перестали болеть. А снег продолжал идти. А ветер всё так же дул. А они сидели.       А Том проснулся, чувствуя тепло, разливающееся теплой струйкой по его застывшему телу и затуманенному разуму.       Сейчас он понимает, что в палатке раздаются небольшие звуки. Приятные звуки. Но они не могут больше притворяться, что этого ничего не происходит, и он не имеет понятия, что делать. Он стонет громче, стонет, потому что Билл знает, чем он занимается, а Билл делает то же самое, и это было нереально сексуальным. Билл завёлся из-за того, что Том дрочил за его спиной, и Тому хочется кричать от разочарования, но он находит для себя в этом небольшое удовольствие. Его движения убыстряются, он накрывает головку ладонью и буквально заставляет себя сжать губы, подавляя стоны.       Билл слышит это, почти чувствуя, как тот дрожит, и понимает, что происходит, что Том тоже знает, и что всё это нормально. Что это возбуждающе. Но они оба собираются игнорировать это и дальше. Поэтому он расстёгивает ширинку и тоже ускоряется, резко прибавляя ритм и начиная дышать ещё громче. Он уже знает, каким будет этот оргазм: невероятно безумным. Мощным, хорошим и неудовлетворяющим. Но он сам гонится за этим, подгоняя и Тома, и его всхлипы достаточно громкие, чтобы дать Тому понять, что он захвачен азартом.       Том начинал понимать, что близок к тому, чтобы кончить, он делает это в большинстве случаев, поэтому точно знает, как управиться с этим самым быстрым способом: проводя много раз по одному и тому же месту с набухшей венкой и готовя на всякий случай вторую руку, которой он пока просто несильно сжимал свой член. С каждым вздохом он чувствует, как нарастает удовольствие, как сдерживает себя до тех пор, пока не понимает — это оно, и ему хочется, чтобы Билл тоже знал это. Хочется, чтобы Билл мог услышать, как он кончает; чтобы узнал, как он звучит. Сблизиться с ним.       Он увеличивает темп и изливается себе в руку, громко выдыхая и заглушая Билла, затем долго, тихо стонет. Как только результат этого действия заливает его руку, он мычит и затем долго выдыхает. Облегчение.       Билл невероятно возбуждён и, всё ещё используя одну руку, приближаясь к оргазму, он со вкусом протяжно воет, как только достигает пика. Он облизывает нижнюю губу и громко, долго стонет от оргазма, не вынимая руки и дотрагиваясь до головки, которая стала такой чувствительной, что с его губ слетает «Блядь… Том!».       Билл закрывает рукой в варежке свой рот и поворачивает голову к потолку, но Том оборачивается в его сторону и быстро усаживается, так что Биллу тоже приходится это сделать. Они смотрят друг на друга, оба красные, оба смущены и в хорошем, и в плохом смысле этого слова. Билл тянется назад за своим полотенцем, чтобы не дать руке замёрзнуть. Он вытирает пот со лба, пока Том продолжает на него смотреть.       — Прости, — мягко произнёс Билл.       Том не отрывает взгляда до тех пор, пока Билл не ложится и не переворачивается на другой бок, затем берёт своё полотенце. Он не знает, почему смотрел на Билла, как какое-то животное; он никогда так не хотел никого в жизни. Ему кажется, есть только один способ воздержаться от этого. Он с трудом глотает. Том чувствует себя заключённым в собственном теле.       Биллу кажется, словно начался отсчёт, как на бомбе, и он понимает, если быть логичным, что это наименьшая из их проблем. Что он даже не знает, что вот за этим углом. Знает только то, что ему придётся уберечь Тома от прошлого, даже если это значит оставить его.       Он не знает, сможет ли уйти от Тома прямо сейчас ещё раз, оставляя совсем одного, если они всё пустят на самотёк.       Но неотвратимость того, что всё это действительно происходит с ним, заставляет его просто посмеяться над собой. Он опускает руки, смеясь уже вслух, и Том поворачивается к нему с удивлением во взгляде. Решает, что Билл ещё не может отойти, и поэтому тоже посмеивается. А вскоре они оба смеются во весь голос, еле дыша. Пускай так и будет. Нужно забыть это.       Том преподал мне урок.       Палатка наполняется звуками их счастливых голосов, в то время как вьюга понемногу стихает. Как только смех прекратился, Билл с Томом тут же крепко заснули.