Рядом с тобой - нет

      Сон покинул его раньше срока, соскользнул шелковым покрывалом с тела. Рассвет еще не наступил. Прежде чем приоткрыть глаза, Дэмиен понял, что кровать рядом с ним пуста. Он медленно провел ладонью по смятым простыням. Ткань не была даже слегка теплой, что говорило лишь о том, что Лоран покинул их ложе достаточно давно.       Дэмиен заставил себя приподняться на локтях и осмотреть комнату, вглядываясь в полумрак уже почти осенней ночи, август близился к концу. Не разглядев знакомый силуэт, он встал и, наспех обернув вокруг пояса легкую хлопковую ткань, босиком вышел на пустой балкон. Сквозь тихую песнь ночной природы, различались лишь приглушенные голоса нескольких солдат, остававшихся на посту. В Фортейне было тихо.       Неприятное беспокойство зашевелилось в груди, скорее, по привычке. Слишком легко и спокойно прошло лето. Именно легкость заставляла остерегаться, поджидать подводные камни, о которые так легко запнуться и пасть вниз. Дэмиен не то чтобы ожидал новых переворотов и интриг столь скоро, но после прожитого, именно мысли о них первыми зарождались в его обеспокоенном сознании.       Он покинул покои, поинтересовавшись у стражника о том, куда мог направиться правитель Виира. Лоран нашелся на большом балконе королевской башни. Отсюда открывался полный обзор на юг и на запад: туда, откуда прежде ожидали опасность. Туда, где теперь на самом севере Делфы, вблизи Рейвенела возводился дворец, обещающий стать в будущем новой столицей.       — Тебе не спится? — негромкий вопрос прервал чужое уединение.       Лоран лишь вздрогнул в плечах на долю секунды, но не обернулся, словно знал, что рано или поздно его найдут.       — Я не хотел потревожить твой покой своей бессонницей, мы оба знаем, как чутко ты спишь.       Прохладный ночной ветерок затрепал легкую ткань рубашки, скрывающей молочную кожу, и Дэмиен невольно вспомнил их пребывание в Айосе, легкие туники на узких плечах, даже в них Лорану было безумно душно и жарко. Непривыкший, в отличие от Дэмиена, он с трудом переносил ночной зной. Сейчас же его плечи сковала легкая дрожь. Здесь на границе погода была умереннее — ночи холоднее.       — Тебе не стоило уходить так далеко, ты заставил меня волноваться…       Развязав ткань, повязанную вокруг бедер, Дэмиен, не стесняясь своей наготы, шагнул вперед, чтобы укрыть ей своего упрямого возлюбленного, утягивая его ближе, в объятья.       — Я люблю смотреть отсюда на н-н… — неразборчиво проглоченное слово, — на будущий дворец… — добавлено после паузы. — Мне бы хотелось, чтобы мы оказались там.       — Следующую весну, мы уже сможем встретить в нём… — шепнул Дэмиен в спутанные золотистые волосы, наклонившись. Ощущая ладонями напряжение, влезшее в чужое тело.       Лоран чуть поддался назад. На выдохе. Позволяя обнять себя еще крепче.       — Эти желания такие хрупкие, — прошептал он. — Как и наш мир.       Мирное соглашение действительно очень хрупкое. Многолетнюю ненависть из крови людей не стереть одним лишь желанием. Одним лишь словом. Одной лишь любовью. Но другого пути нет, кроме как попытаться.       — Как только я вернусь из Айоса, мы скрепим наш шаткий мир клятвами верности, — напомнил Дэмиен, его губы легко коснулись прохладного уха. И мягко шепнули прямо в него. — Мы станем одной семьей.       Растерянный вздох, слетевший с губ Лорана, повис в ночной тишине. Выдал его страхи, его волнение.       — Наша клятва не откроет глаза другим, — отстраненно ответил он.       — Она может… вдохновить.       — К тому же… мы ведь с тобой оба знаем, как семья может предать.       Предать и уничтожить.       Они были преданы людьми, которым верили. Были заложниками кровных уз. Слабости. И они оба нашли спасение там, где не ожидали. Там, где, казалось, и не должны были. С тем, с кем не должны были.       — Я… — Дэмиен осекся. Говорить о своей преданности не было смысла. Она была озвучена много раз. Она была доказана много раз, поэтому он признался в другом, — знаю, что ты никогда не предашь меня. Для меня этого достаточно.       Ответа не последовало. Дэмиен и не ожидал услышать нечто подобное. Признания всегда давались Лорану не сразу. Он никогда не произносил их для других, он произносил их для себя. Поэтому обдумывал и взвешивал каждое. Как самое важное.       — Не больше двух месяцев порознь… Вернись пока в Арль, к своему народу. Уладь свои вопросы… — продолжил Дэмиен, мягкий поцелуй коснулся белоснежной кожи Лорана на изгибе шеи. — Я прибуду в Арль на корабле до того, как в твоей столице опадут листья, и мы сделаем наш союз еще крепче.       — Разве согласно акиэлосским традициям, мы не должны приносить наши клятвы в Айосе?       — Мы еще успеем повторить их согласно акиэлосским традициям, — прозвучало обещание.       Лоран медленно повел плечами.       — Тебе бывает страшно?       — Рядом с тобой — нет.       Лоран извернулся в его руках, чтобы обернуться через плечо и посмотреть в глаза. В полумраке уходящей ночи голубые кристаллы казались темно-серыми. Этот глубокий оттенок лишь добавлял им особой выразительности.       — А тебе? — спросил Дэмиен, поглаживая ладонью Лорана по низу спины.       — Рядом с тобой нет, — повторил он.       Рука метнулась наверх, пальцы поймали лицо, чтобы погладить левую щеку. Осторожно и нежно.       — Тогда больше не оставляй меня одного по ночам…       Поцелуй вышел легким. Немного скованным. Напоминающим изящное порхание бабочек. Нежность лепестков южных роз. Ответ Лорана был почти невесомым. От этого еще больше трепетным и покорным. Дэмиен отлично знал, как могли целовать эти губы, какими горячими, жадными и отчаянными они могли быть, как прожигали кожу, как ласкали, как шептали.       — До рассвета еще несколько часов… вернемся в покои.       Смятые покрывала остыли, слегка прохладные. Лоран еще ближе. Его не до конца озвученные волнения всё еще витали в воздухе. Он прав: объявленный мир хрупок. Безмятежность обманчива. Всё, что они могут — попытаться. Создать единую сильную Империю. Выбрать друг друга.       Конечности переплетены. Дэмиен перебирает пальцами золотые пряди до тех самых пор, пока дыхание Лорана не выравнивается, и он не засыпает в объятьях.       Ночь в Фортейне тихая.