Перед поворотом

      Хоть уже было время обеда, Юра не чувствовал голод, он чувствовал как веки отчаянно желают сомкнуться. Ночи для него стали длинней, окутанные в бессонницу. Старые воспоминания нахлынули холодной волной в ветреную погоду, оставляя после себя холодную дрожь. И как он не старался убежать от этих событий прошлого, но он будто стоял на вечной отмели с нескончаемыми волнами. Сегодня он убежал на учебу рано, чтоб не пересечься с Виктором, чтоб тот опять не начал ковырять его душу.       Он благополучно отсидел две лекции и пару по анатомии крупного рогатого скота, но следующей парой была гигиена, и на нее совсем не хотелось идти. Парень чиркнул сообщение Отабеку с нового телефона и направился в их местечко, укромный уголок в студенческом городке. Это была старая, самая отдаленная беседка с обшарпанной краской и без крыши, зато всегда свободная. Однако в ней было достаточно солнечных лучей, и Юра устроился прямо под ними, пытаясь согреть продрогшее тело. И холодно не столько от температуры, сколько от мыслей. Он так и не решился позвонить маме, поговорить. Плисецкий не смог бы найти слов утешения, необходимых ей. Вероятно, она так ничего и не знает, ухаживает за больными, работает и гадает, почему Даниил ей не звонит. Может она даже разозлится на него, и наверняка уже попыталась дозвониться Юре. Но симка умерла вместе со старым телефоном. Ему не хочется заставлять мать волноваться. Он дал себе слово позвонить ей, но позже.       Погруженный в раздумья, он так и не заметил, как Отабек оказался рядом. Но зато он почувствовал тяжесть горячей смуглой руки на своем костлявом плече и сразу расслабился. Повернув голову, блондин увидел, как солнечные блики играют в темных глазах, зачаровывая. В глазах, которые обещают никогда не предавать. Те путы прошлого, что сковывали его естество на протяжении лет, наконец-то ослабевают. И развязать их помогает он, его первый и единственный друг, Отабек Алтын. — Бека, я же могу рассказать тебе все? — Именно для этого и нужны друзья. — Я же рассказывал тебе про своего отчима? — Ты говорил, что он говна кусок. — Так и есть, — Юра даже немного улыбнулся, потому что только Отабек может выдать такую фразу с абсолютно серьезным лицом.       Плисецкий замялся, оттягивая время, разглядывая металлические заклепки на косухе друга. Трудно говорить вслух то, о чем собирался молчать до конца своих дней. — Юр, не бойся, — Алтыну и не надо много говорить, чтоб поддержать, Юра чувствует все несказанное на ментальном уровне. — Мне тогда было 15. Мама только вышла за него. Мне сначала было все равно на него, я не воспринимал его как замену для папы. Но для нее он был заменой. Она была так влюблена. Ведь он весь такой идеальный, красивый, сильный, властный и с доброй улыбкой. Первое время все было тихо, пока он не увез нас в Питер, подальше от дедушки, от тех мест, где я был счастлив с семьей. Потом он начал творить всякую хуйню, он стал уделять мне нездоровее внимание, — на этих словах казах напрягся, понимая, о чем может пойти речь дальше. — Гладил меня по бедру, пытался все время взять за руку, когда мама не видит. Я принимал это за попытки подружиться и огрызался. Но все стало еще хуже, он начал прижимать меня к стенам и трогать… везде, — голос Юры дрогнул, а взгляд остекленел, будто он всматривался в свое прошлое.       Отабек нахмурился, но продолжая молчать, просто заключил блондина в свои объятия. — Я все терпел и никому не говорил. Мне было стыдно. Я думал это все из-за моей девчачьей внешности. Однажды я проснулся посреди ночи и понял, что я голый, лежу со связанными руками, а он… касался меня везде, целовал. Я будто весь был в его мерзкой слюне. Было так противно, что я еле сдерживал тошноту. Я пинался, пытался кричать, но он заткнул меня какой-то тряпкой.       Юрий закрыл глаза, теснее прижавшись к другу, вздохнул и продолжил. — Не знаю как, но я сумел убежать и запереться в ванной.       Отабек гладил его по светлым мягким волосам, утешал, как мог. Он злился и не мог ничего с этим поделать. Это было давно и Юра с этим жил, никому не говорил. Один. Настоящий воин. — Я хотел на него заявить, но он сказал, что мне никто поверит. Он был прав, у него крутые юристы, а я выглядел как озлобленный мальчик, который не может принять нового «папу». Я хотел рассказать маме, но я боялся, что и она мне поверит, или что хуже, поверит и посчитает меня шлюхой или что-то такое. Она могла подумать, что я все специально, чтоб она бросила своего идеального Даниила. Но я не стал с этим мириться. Давал ему отпор и нашел способ сбежать от него сюда, в Канаду. — Ты сильный, ты был подростком и смог постоять себя, настоящий воин, — Алтын крепче сжал его в объятиях, — так что он от тебя хотел, приехав сюда? — Откуда ты знаешь, что он в Канаде? — Я случайно встретил его на дороге, проезжал мимо и остановился на красный, а он окликнул меня и завел разговор на русском. Я еще не сразу догнал, кто это и почему он говорит со мной. Но когда он начал расспрашивать о тебе, я послал его. Он сказал, что приехал навестить тебя, но ты не отвечаешь на звонки. — Он много звонил, потом закидал сообщения. Говорил, что любит меня и все такое. Пообещал бросить маму ради меня. Я психанул, поэтому разбил свой телефон. Но откуда он знает тебя? — Я сам без понятия. Наверное, через интернет. — Погоди, это было на дороге возле мола? — Ага. Слушай, он тебя потом нашел? Не сделал ничего плохого? — Не сделал. Бек, ты новости не смотришь? — Что? — Даниила убили на той дороге. Он создал пробку, а когда к нему подошли, нашли труп с ножом в сердце.       Сказать, что алтын был шокирован — значит, ничего не сказать. Убийства всегда происходят с другими, незнакомыми. С теми, кому сочувствуешь через экран. Но как реагировать, когда убили человека, с которым ты разговаривал и кто причинил столько вреда дорогому тебе человеку. — Я, правда, не знал, Юра, ты в порядке? — После его смерти, да, теперь в порядке. — Убийцу нашли? — Без понятия.