Перед поворотом

      А в полицейском участке как всегда кипит работа, люди громко переговариваются, кто-то даже ругается, пытаясь отстоять свое мнение. Но любой, кто здесь проработал дольше месяца, научился воспринимать этот гам как фоновый шум. Через этот суетливый участок проходит такой объем информации, от которого у непосвящённого голова пошла бы кругом. – Сержант, я достал записи с камер слежения цветочного магазина, – сразу же заговорил Юри, как только вошел в комнату, которая служит общим кабинетом напарников. Обустроена она довольно скудно: два стола для каждого и один общий стол, ролью которого является стоять вечно заваленным папками и документами. Помимо столов комнату украшает несколько пробковых досок и одна белая, в лучших детективных традициях. – Ты их просмотрел? – Сержант Леруа оторвался от своих записей на доске и отодвинул собственный стул, уступая место напарнику. – Не успел, – японец вставил флешку и вывел видеозапись на экран.       Они придвинули свои лица к экрану, Джей-Джей откинув челку, а Юри поправив очки. Качество съемки оставляло желать лучшего. Но что уж тут поделать. Никто не станет тратить кучу денег на гигабайты в большинстве своем ненужных записей.       На экране можно было различить тот самый участок дороги, но угол обзора не позволял рассмотреть водителей и их лица. Камера снимала сзади и справа. Вот арендованный мерседес встал на светофоре, и сразу за ним, закрывая обзор встала огромная фура. В тишине было слышно, как Юри досадливо вздохнул. Он лишь ускорил воспроизведение нажатием одной кнопки. Ему было важно ничего не упустить, наблюдая как фура исчезает с экрана, а черно-белая некачественная картинка уже показывает стоящую все на том же месте машину. На том же месте где ее застанут полицейские. – Как долго фура загораживала обзор? – 8 минут и 32 секунды, – предоставил точный ответ Юри, бросив взгляд на время в углу монитора. – И за эти 8 минут Власов был убит. Заметил что-нибудь? – Кажется да, – брюнет поправил свои очки и пустил запись по новой. – Вот тут проезжает мотоцикл и исчезает за машиной Власова, но смотри, он появляется за фурой гораздо позже. Думаю он останавливался у окна водителя. – Это может быть наш убийца.       Кацуки на это лишь утвердительно кивнул, и они вновь принялись за работу. Японец отправил видео техническим аналитикам, чтобы они поколдовали над резкостью и качеством картинки. Им просто необходимо достать всю возможную информацию о таинственном мотоцикле и его водителе. А Леруа отправился изучать вещдоки убитого, чтоб узнать, где он остановился.       Когда Юри остался один в кабинете, его одолели мысли. Не то чтобы он думал о высоком, глубоком и моральном. Просто это для него одно из первых таких дел, а он был молодой офицер, еще без званий. Ему нельзя падать в грязь лицом или еще какой-нибудь частью тела. Надо было доказать окружающим и самому себе, что он не промахнулся с выбором профессии и что он может быть полезен там, где он сейчас. А дело было необычным и не только потому что в нем фигурирует его кумир Виктор Никифоров. Все дело было в этом парнишке. Юрий Плисецкий должен быть хорошим человеком, раз уж выбрал своей профессией помощь тем, кто сам не может себе помочь, то бишь животным. Но в то же он настолько холоден и ядовит к своим близким. Он явно не отличается человеколюбием, но достаточно ли ненависти в совсем еще молодом парне для убийства? Еще немного поразжевывая эту идею, Юри выплёвывает ее. Он не хочет верить в это. Ответ явно где-то в другом. Плисецкий явно знает больше, но это точно не страшный секрет убийства. Японцу хотелось бы больше знать о взаимоотношении покойного с пасынком. Но это не представляется возможным, потому что один мертв и остывает у них в морге, а другой уперся рогами и не хочет говорить.       Из мыслей его вывел тихий стук в дверь, почти осторожный. Кацуки поднял голову и застыл в изумлении. В двери стоял и очаровывал всех Никифоров. Он выглядел до безобразия хорошо, слишком шикарно для их участка. – Добрый день, офицер. – Его голос был таким же мелодичным, как музыка, которую он создает. – Добрый, мистер Никифоров. – Брюнет пытался реагировать нормально, как подобает блюстителю порядка, он нацепил на себя официальную маску. Но, господи, как же это сложно, когда хочется то ли визжать, то ли грохнуться замертво, держась за сердце. – Я тут, чтобы уладить формальности, – музыкант скользнул в кабинет, вот так просто, без приглашения, будто ему ту всегда рады. – Тогда подойдите к тому столику, – Юри указал пальцем на стол в общем зале, за которым всегда трудились стажеры. Потому что кто-то же должен вести скучную административную документацию, которая даже не важна для следствия. – А я уже, – еще более широкая и красивая улыбка озарила лицо Виктора, и тот непринужденно уселся на край стола офицера.       Юри сразу сделалось как то неловко. Виктор сидел слишком близко, слишком неофициально и возвышался над ним, показывая, кто тут главный. – Тогда чем могу вам помочь? – Юри, да? Я могу тебя так называть? – Кацуки кивнул. – Юри, я надеюсь, вы не подозреваете Юру? – Мистер Никифоров, боюсь я не в праве с вами это обсуждать. – Конечно, я понимаю, Юри, но во-первых зови меня просто Виктор, – предпринял он вторую попытку сблизиться, – и давай на ты, а то чувствую себя стариком. А во-вторых, хочу сказать, что Юра очень хороший, как бы трудно не было в это поверить.       Юри затаив дыхание наблюдал за Виктором, который восседал в десяти сантиметрах от него. Наблюдал за его мимикой, за тем как музыкальные пальцы красиво изгибаются в жестах, за переливами офисного освещения в сапфировых глазах. Юри смотрел и пытался слушать, но это было трудней чем кажется. А блондин, будто не замечая пристально-изучающего взгляда, продолжал: – Юра так неожиданно решил переехать ко мне, ведь мы несколько лет не общались. Было ощущение, что он сбежал оттуда. Там в Питере его что-то пугало или вызывало отвращение, он даже отказался ехать туда на праздники. – Виктор поймал взгляд теплых шоколадных глаз и улыбнулся тому, как обладатель этих самых глаз покрылся румянцем. – Ты понимаешь к чему я? – Не совсем, – Юри так и не решился отвести взгляд. – Я думаю, Даниил был не таким уж и хорошим человеком. Полагаю, Юра боялся именно его. – Никифоров взял в руки теплые ладошки японца, с восторгом замечая, что чужие руки впервые в жизни так идеально ложатся в его собственные. – Копайте в этом направлении, а я всегда буду рад помочь следствию.       Юри резко вскочил, одергивая руки и чувствуя, как пламя по имени Виктор Никифоров сжигает его изнутри. – Я приму это к сведению, мистер Никифоров, – выговорил японец, все еще ощущая жуткий жар на своих руках. – Виктор. – Что? – Просто Виктор. – Эээ, хорошо, – промямлил Юри. – Повтори, – это был приказной тон Никифорова, который он использует крайне редко. – Назови меня по имени, Юри. – В-виктор. – Классно звучит с твоих уст, – блондин улыбнулся, слетая со стола, и направился к выходу.       А Кацуки так и остался стоять в ступоре, в мыслях не прекращая повторять «Виктор».