Слезь со стола, ты не стриптизёрша

      — Я смело скажу, что сомневаюсь в вашей компетенции.       — А я смело скажу, что сомневаюсь не только в твоих способностях, но вообще в наличии мозгов в твоей голове.       Казалось бы, все не так плохо. Мы мусолили друг другу мозги, сидя в расслабленных позах: учитель, закинув ноги на стол и сложив руки на груди, и я, сидя на излюбленной парте в позе «лотоса» и с зеркальным положением рук. Я в наглую вежливым тоном хамила преподу. Подруга тяжело вздыхала над ухом. Другие одноклассники, в принципе, привыкшие к моим выходками, тоже начинали уставать от всего этого бедлама.       — Марин, пожалуйста! — взвыла Наташа, дергая меня за рукав. Ноль эмоций.       — Ты дашь мне провести урок? — Евгений устало потер глаза, снова устремив свой укоризненный взгляд к моей персоне.       — Я же только что говорила. Если у вас со слухом и памятью все в порядке, то вы должны помнить мои слова, — мои губы расползлись в некой ухмылке, а внутри связался крепкий комок различных чувств. Он был мне противен — слишком порядочный, как в романах восемнадцатого века, даже тошно смотреть. В душе болело, и только одна мысль крутилась в голове: «Я должна выжать это всё до единой капли». Здесь не должно быть этого дерьма. Мне, как и всем остальным, дисциплины вместе с напутствиями родителей в виде «хороших манер» хватало с головой. Школа была единственным местом, где каждый из нас мог побыть самим собой.       — Так, все, мне это надоело. Я иду к вашему классному руководителю, — он вздохнул и поднялся с места.       — О-па, загвоздочка, — я села ровно, снова хмыкнув, а потом медленно поднялась с места, — у нас с десятого класса нет классного руководителя, и я, как староста, занимаюсь всем сама.       — И вам до сих пор не могут его найти? — тот скептически изогнул бровь.       — Почему же, свободные преподаватели есть. Только… Я справляюсь и с документацией, и со всем остальным. Несмотря на этот сумбур, наш класс является одним из лучших. Все привыкли, что мы как-то сами по себе.       — Вам не хватает дисциплины, поэтому я вынужден обратиться к директору.       — Да пожалуйста, — фыркнула я, отворачиваясь от парня.       Преподаватель осмотрел класс и широким шагом вышел вон из кабинета, еле дослушав мой монолог. Через какое-то время в класс зашёл наш директор, очень озлобленный. Мой взгляд упал на него, и я чудом подавила в себе смех от того, что лицо мужчины чуть ли не покрылось красными пятнами. Этот человек помешан на всём, что связано с порядком. Думает, что держит школу под контролем своими криками, строгими разговорами и жесткими нагоняями в виде подзатыльника и дополнительных школьных работ.       — Ковалева, встать, — резким тоном указал он мне. И я послушалась, ибо, если с преподавателями прокатывают разговоры, то с ним, к сожалению, — нет.       — Я слушаю.       — С вещами ко мне в кабинет.       Я облизала губы, прикусив заодно и нижнюю, чтобы успокоить начавшийся невроз и не показать его двум присутствующим мужчинам. Они ментально меня сожрут, и этого нельзя допускать. Директор багровел от злости. Я же «порчу репутацию». Слушать изо дня в день одно и то же мне надоедало. Зачем я нахамила новому преподу? Да я более чем уверена что он нихрена из себя не представляет. Вот и пусть валит. Нечего разговаривать было со мной приказным тоном. Доносчик херов. Я ещё раз тихо выдохнула и отправилась вслед за толстым дядькой.       — Отлично. Начнём перекличку.

***

      Математика так и закончилась, вовсе не начавшись. Мой настрой все ещё был на пике, но сомнение, кроющееся глубоко в грудной клетке, не позволяло сделать что-либо ещё.       — Марина! — ко мне подбежала запыхавшаяся подруга, и я, сфотографировав изменения в расписании на телефон, повернулась к ней. К нам подлетело ещё несколько одноклассников.       — Все в порядке?       — Нет. — Я нервно дернула плечом. —  Директор дал приказ на классного руководителя. Теперь с математиком будем видеться ещё чаще…       — Ты в курсе, что это решение математика? — спросил Богданов, следя за моей реакцией.       Этого хватило, чтобы я вспыхнула как пламя и резко сорвалась с места к кабинету математика.       — Чёрт, отпусти, Артем! Я подожгу этому упырю кабинет! — мои крики были настолько громкими, что тот наверняка слышал все, поэтому и вышел из класса, чтобы лицезреть мои бешеные синие глаза, сменившие цвет с привычного серого. — Ну что, доволен?!       Тот с нахмуренным взглядом наблюдал за моими порывами вырваться из крепкой хватки одноклассника. Глаза готовы были выпустить наружу непрошеные слёзы обиды, потому что всё, чем я занималась, было под контролем. Абсолютно. Все мои выходки были безобидными (в какой-то мере), но теперь с этим стукачом мои шансы иметь всё те же дела, которыми я так любила заниматься, падали к нулю с небывалой скоростью. Как и желание появляться в школе.       Я покажу тебе, что значит со мной связаться!

***

      Сидя на скамейке в спортивном зале после сдачи очередного норматива, я смотрела в окно и следила за каждой капелькой дождя, мирно катящейся по стеклу. Снова громыхнуло, и меня буквально подкинуло на лавочке от испуга и неожиданности. Стоит немного вернуться в реальный мир, ведь даже погода тонко намекает, что витать в облаках — не очень хорошая идея. Как и тонкий намёк пришёлся в виде мяча, со скоростью света летящее прямо в лицо. И, благо, гром вырвал меня из дум раньше времени, и реакция не смела подвести: с какой-то особой ненавистью кулаком я отбила мяч, который ударился о защитное стекло с баскетбольным кольцом, отчего-то могло просто рассыпаться на кусочки.       Я выдохнула.       Сейчас было необходимо выпустить весь этот пар и накал эмоций и подумать, что делать с навязанным математиком. Ребята как-то с сожалением поглядывали на меня, но ответной реакции не было. Просто потому, что… У меня текла кровь с кулака. Кожа лопнула… Смешок вырвался с моих уст: это реальная причина, почему я не реагирую на остальных? Ну и бред.       Нам объявили об окончании урока и отпустили пораньше, восвояси. Оставался только русский язык и культура речи, а там домой. Также молча переодевшись, я хотела вот-вот выскочить из раздевалки, как под руку схватила Плутненко:       — Ты очень бледная… — с испугом сказала она, а потом перевела взгляд на кулак, вмиг взорвавшись тирадой, которую заглушил звонок. Я, ничего не ответив, развернулась и пошла, петляя среди учеников и разных групп ребят, в другой кабинет. Подруга решила не отставать и шла в том же темпе.       — Ковалёва, спуститесь в кабинет директора. Немедленно! — требовательный голос «главаря» оповестил об известии не только меня, но и буквально всю школу. Сплетен блин не оберёшься, ибо сейчас большинство взглядов было направлено на меня в то время, когда я сама задумчиво смотрела в потолок. Мои проблемы, что всам всем от меня надо.       — Чё уставились? Занимайтесь своими делами, бездари, — плюнула я и, безмолвно обняв подругу, скорым шагом пошла к лестнице. Стоило войти с тихим стуком в кабинет, сердце моментально пропустило удар: математик, директор и мама. Ха-ха, мне определённо везёт.       Допрыгалась.