Немецкий как хобби.

*** Я снова это сказал, снова на немецком, но на этот раз смотря её в глаза. Внимательно наблюдая за ней, увидел промелькнувшее в её глазах удивление, а затем услышал:  — Марк Александрович, немецкий язык я изучала как дополнительный предмет в школе, — хриплым голосом на немецком. Воздух вышел из моих легких шумным выдохом. Мысли забегали, не желая принимать открывшуюся правду. Она понимает меня, она знает немецкий, она дважды слышала моё признание. Я идиот.  — Марк Александрович, а вы это всем студенткам говорите или отдельным категориям? Какие студентки? Что она несет? Я это ей говорю, только ей, потому что хочу. Не говорить — её.  — Марк Александрович, я могу идти? С вами все понятно.  — Стоять! — грубее, чем хотелось бы. Я медленно поднялся из-за стола и подошел к девушке, которая уже направилась было к двери.  — Ты же поняла меня. Отпускать тебя я не намерен. Слишком быстро я выдал ей свою тайну. Однако, просто смотреть на неё я уже не мог. Мне необходимо дотронуться до неё, поцеловать, вдохнуть её запах, зарывшись в её волосы. Я был не в силах стоять так рядом и ничего не делать. Слишком долго ждал, мечтал, надеялся. Слишком долго видел Лёлю в своих снах. Все было слишком. Не выдержав, я притянул её к себе и прошептал:  — Прости, я после объясню. Поцеловал. Я наконец-то это сделал. Для меня перестали существовать эти полтора года наблюдений, полтора года снов, в которых она постоянно присутствовала, полтора года желания, которое грозилось вырваться наружу. Чувствовать её мягкие губы под своими, наслаждаться ими, покусывая, тут же зализывая укус — нереальное наслаждение. Мне сносило крышу, руки сжимали её талию все крепче, откровенно приподнимая свитер девушки. Лишь через несколько мгновений я понял, что она не сопротивляется, а наоборот отвечает. Это заставило меня оторваться от таких желанных губ. Она молчала, глядя на меня своими невыносимо красивыми глазами. Попытка увидеть в них хоть что-то ничего не дала. Непонятно, страшно. Страшно, что вот сейчас она развернется и уйдет.  — Марк Александрович, а зачем вы… ты это сделали? — услышал я спустя несколько мгновений. Выдохнул.  — Захотел и сделал.  — Что значит захотел и сделал? А моего желания ты спросить не захотел?  — Я твоё желание понял по твоим губам, которые не сопротивлялись, малышка. Неужели не понимаешь? Ты моей слабостью стала, девочка. Смотрел на тебя и понимал, что хочу. Понимаешь? Сколько бы не грубил, сколько бы не придирался к тебе, я все равно хотел тебя.  — Марк…  — Подожди, я объясню. Знаешь, котенок, если мне дорог человек, я хватаю его обеими руками. Иначе, завтра можно увидеть, что этого человека нет. Я смотрел на тебя полтора года, я устал просто смотреть. Поэтому я сейчас снова тебя поцелую. Поцеловал. Снова. На этот раз нежнее, пробуя, изучая. И получая ответ, получая такой поцелуй, будто она ждала его пол жизни. Это была её капитуляция, поражение. Сладкое поражение.  — Моя девочка! Как же ты мне нравишься. Как же я хотел этого.

*** Кажется, я сошла с ума. Кажется, мои сны стали явью. Получая от него поцелуй, я не понимала, как это произошло и о чём он говорит. Его поцелуй был именно такой, как я себе представляла: терпкий, требовательный, изучающий. Я не могла поверить, что именно он меня обнимает, именно его руки притягивают меня к себе, именно его голос что-то шепчет. Незабываемое ощущение, которое я себе постоянно представляла. Но реальность оказалась лучше, чем фантазии — ярче, теплее, желаннее. Мечта сбылась, мир перестал существовать.