40 дней в теле Бэкхёна

— Отпусти! — Чондэ пытался сопротивляться, кричал на всю улицу, но Бэкхён был сильнее. Он подтолкнул омегу в спину, заставляя забраться в машину, и, громко захлопнув дверь, сам сел за руль. — Ненавижу тебя! — Чондэ сделал попытку выйти из машины, но альфа удержал его, схватив за запястье.  — Да что с тобой не так? — наконец взорвался он.  — Со мной? Может это с тобой не все в порядке?  — По-твоему, я должен был спокойно сидеть и смотреть, как ты флиртуешь с этим мужчиной, а? — прорычал Бэкхён, и Чондэ решил: сейчас или никогда.  — Тогда почему ты оставил меня? Ты хоть задал себе вопрос, почему ко мне клеились странные мужики, когда я пришёл на банкет со своим мужем? — Бэкхён осекся. — А, по-твоему, мне было приятно стоять там, как изгой, и смотреть, как ты веселишь накрашенных омег? — внутри проснулось горькое чувство вины и, не сумев выдержать раненный и грустный взгляд Чондэ, он отвернулся. — Я устал, Бэкхён. Я устал от всего этого, я не могу больше так, — в воздухе повисла тишина, словно все вокруг замерло в ожидании следующих слов Чондэ. — Давай разведемся, — устало произнес омега и в Бэкхёне что-то растаяло.  — Чего?  — Мы живем так уже больше двух лет, я устал, — выдохнул Чондэ. — Ты ведь не любишь меня, скажу даже больше — ты унижаешь меня в каждый подходящий момент. Тебе нравятся другие омеги? Да пожалуйста, иди и наслаждайся, живи с ними, но не втягивай меня во всё это. Я устал, я выхожу из этой игры, поздравляю: ты победил. Я больше не буду участвовать в этом цирке, ты свободен. Делай, что хочешь, — на выдохе произнес Чондэ и на сей раз без сопротивления вышел из машины.       Бэкхён сидел как вкопанный и не знал, что делать. Это ведь Чондэ, его Чондэ, для сердца которого ещё несколько лет назад он был готов даже достать звезды с неба. Но обстоятельства… Бэкхён ведь не виноват, что все сложилось именно так, во всём виновата эта дурацкая жизнь, которая захотела играть с чувствами молодого альфы и решила всё за него. Это всё иногда становится трудно терпеть. Бэкхён понимает: Чондэ здесь не при чём. Всё дело именно в нем и в его необъяснимом упрямстве, и в глупых принципах. Но Чондэ… Его хрупкое чудо Чондэ, его сильная опора, его дом, его семья. До сегодняшнего дня он был уверен, что независимо от того, что он сделает в течении суток, дома его всегда будут ждать. Но после резких слов омеги Бэкхён, кажется, потерял почву под ногами. Всё не может закончиться вот так, даже не успев начаться.       Он быстро вышел из машины, в два шага преодолел расстояние между ними и остановил удивленного Чондэ.  — Я не согласен, не отпущу тебя, и не мечтай. Возвращайся в машину, — холодно сказал он, глядя на растерянную омегу.  — Пожалуйста… Прекрати играть со мной, — слёзы отчаяния появились в уголках глаз, и поспешно убрав свою руку из захвата Бэкхёна, Чондэ снова стал шагать вперед.       А Бэкхёну осталось только смотреть на удаляющуюся спину своего мужа, который шёл не смотря себе под ноги. Альфа заметил приближающуюся машину и, прежде, чем она смогла сбить невнимательную омегу, Бэкхён с разбегу толкнул Чондэ, подставляя свое тело под удар. Прежде, чем отключиться, он сумел уловить истерический крик омеги. Жаль, что всё вот так закончилось. Они так многое ещё могли бы сделать вместе… Бэкхён не успел сказать главное, а ведь момент, кажется, был идеальным. ☆☆☆       Бэкхён медленно открывает глаза.       Кажется, он лежит на холодном асфальте. Когда он делает попытку встать, то спотыкается и падает, ноги отказываются работать.  — Чёрт! — ворчит он себе под нос и принимается оглядывать местность.       Или со зрением что-то не так, или он умер, но все вокруг в черно-белых цветах, и нет ни единой души.       Альфа делает глубокий вдох и, упираясь руками о землю, встаёт с места.       Он находится в незнакомой для себя территории, где кругом высокие здания и пустая площадь с одинокими деревьями. Он что, правда умер?       Бэкхён помнит ссору с мужем и резкую, острую боль после столкновения с машиной. Но после все в тумане: крик Чондэ, его испуганное лицо и слёзы. А потом и пришла эта густая и тягучая темнота.       Чтобы проверить теорию своей смерти, он начинает искать в округе людей, но не находит. Он один, совсем один черт знает где, где нет даже намека на что-то живое или дышащее.       Хотя, ладно. Уже всё равно.  — Айщ! — кричит он от злости и опускается на землю, ложится на спину и смотрит в серое небо.       Как он докатился до этого? Как всемогущий и веселый Бён Бэкхён стал таким? Почему?       Бён правда любит своего мужа, очень-очень сильно, до терзающей боли в груди. Чондэ кажется, что он первым заметил Бэкхёна, но это не так.       Бён влюбился в него ещё тогда, когда увидел Чондэ со своим отцом, шагающим в сторону комнаты собраний. Бён полюбил его тонкую фигуру, серьёзный взгляд и уверенную походку. А запах был приятным дополнением ко всему этому. А почему тогда их отношения такие напряженные? Начнём с начала.       Бэкхён родился в богатой семье, но был вторым сыном-альфой после Бэкбома. Его никогда не заботили такие вещи, как деньги, власть, первенство. Ему правда нравилось быть в тени Бэкбома и наслаждаться жизнью, благо отец у него был ещё тем лицом. Его любили, его баловали, его всегда окружали вниманием. И работа в компании отца в виде помощника или вице-президента его устраивала. А что? Не пришлось бы торчать в офисе с утра до вечера, спорить о чём-то с коллегами, подлизываться, чтобы собирать сообщников и улыбаться всем подряд. Можно было заработать на жизнь, ничего не делая, а Бэкбом добрый, он никогда бы не стал угрожать своему любимому младшему брату чем-то, потому что Бэк не представлял собой особого конкурента на место президента. Отец всегда ходил на деловые встречи и на договоры с Бэкбомом, представлял его всем, как своего наследника. Все знали, что следующей главой компании станет именно Бэкбом, и никто и не спорил с этим. Конечно, это не означало, что Бэкхён был тупым или не владел ни чем. Наоборот, если смотреть более внимательно или разговаривать минуту дольше, то все бы могли сказать, что Хённи был умнее. Бэкхён отличался своим открытым характером и умением найти язык со всеми. Он безумно талантлив и владеет острым умом. Короче говоря, он превосходил Бэкбома во всех аспектах, несмотря на то, что Бэкбом старался и работал усердней, а Бэкхён особо и не следил за собой. Это не должно было стать чем-то серьёзным. Это, правда, должны были заметить только очень внимательные люди. И логично, что потенциал Бэка первым почувствовал его отец. Поэтому, когда он назначил собрание и перед всеми акционерами заявил, что наследником станет тот, кто будет проявлять себя лучше, а не тот, кто старше, Бэкбом начал холодную войну с братом. Бэкхён не понимал и отказывался принимать такое развитие событий, но отец был настойчивее. Он разъяснил, что тот кто проиграет, должен будет выйти замуж за обеспеченную омегу, чтобы содержать себя и помочь компании.       И на эту выходку отца Бэкхён был готов, потому что терпеть равнодушие брата и потерять его он не собирался. К тому же, когда в горизонте появился Чондэ, все, кажется, стало даже приятней. Выйти замуж за понравившегося парня и жить свободно, без каких-либо там обязательств, что может быть ещё лучше? Он был согласен на поражение, и Бэкбом, заметив намерения Бэка и его честность, а ещё и его влечение к красивой омеге из богатой семьи, прекратил свою ребяческую войну. До того, как было принято решение о назначении Бэкхёна.       Это стало шоком для всех и, в первую очередь, для самого альфы. Отец поговорил с ним отдельно и предоставил список причин, почему его дело должен продолжить именно Бэкхён. Бэкбом был непостоянным, вспыльчивым, не умел идти на уступки и принимать своё поражение, что, кстати, очень плохо для лидера. Он любил давать пустые обещания и легко впадал в депрессию. Недостаточно?       Бэкхён не имел права отказаться от этого, но если согласится — потеряет брата. Он оказался в тупике, созданном из семейных барьеров, и выбраться было необходимо.       К его большому сожалению, выход придумал сам Бэкбом. Чтобы сделать больно брату, он предъявил желание взять в мужья Чондэ, и с этого и всё началось.       Они обручились, Бэкхён молчал.       Чтобы достичь чего-то, нужно жертвовать чем-то. И всё бы ничего, но когда пьяный Бэкбом разбился на своей машине в тяжелой, трагичной аварии, весь мир Бэкхёна разошелся по швам.       Он потерял брата, он потерял человека, которому делал больно, у которого украл всё: и работу, и звание, и мужчину…       Отец Бэкхёна настаивал на то, чтобы Бэкхён взял на себя обязанность брата. И, как вы уже поняли, они с Чондэ поженились.       Это казалось Бэку неправильным, он чувствовал себя виновато перед хёном и перед Чондэ тоже. Он злился, потому что Чондэ не был куском мяса, чтобы просто взять и передать его Бэкхёну. Это было несправедливо и по отношению к Бэкбому, и к Чондэ.       Омега любит его, Бэкхён знает. Знал ещё тогда, когда Чондэ был женихом Бэкбома. Их взгляды, мимолетные прикосновения, учащенное сердцебиение и запахи, которые идеально дополняли друг друга. Даже невооруженным глазом можно было сказать, что они истинные.       И сейчас, лежа на грязном асфальте и думая обо всём этом, Бэкхён жалеет. Бэкхён жалеет о том, что никогда не говорил Чондэ, что любит его. Бэкхён жалеет, что не показал всю свою нежность и все свои чувства. Бэкхён жалеет, что заставил его так много плакать, жалеет, что не обнимал и не целовал, что не признал в нём свою половинку.       И пусть простит его Бэкбом, но он не может отпустить Чондэ. Смотря с неба на Бэка, он должен был понять его внутреннее состояние, его мысли и заботы, его неуверенность и самоистязание. И как старший брат, понять и простить Бэка.  — Отдыхаешь? — альфа вздрогнул от незнакомого голоса.  — Кто ты? — с сомнением спросил он, исследуя неожиданного гостя с лёгкой улыбкой на пухлых губах.  — А ты как думаешь? — он наклонил голову и предложил Бэкхёну свою руку.  — Не знаю, — выдохнул он принимая открытую ладонь незнакомца. — Ангел? Демон? Жнец?  — Ахахах, а ты весёлый, — улыбнулся. — Что-то вроде этого.  — Значит всё-таки умер, — стал идти следом за невысоким парнем.  — Не совсем, — сказал тот. — Кёнсу.  — Мне представится, или ты уже знаешь?  — Знаю, Бэкхён. О тебе тут много слухов, — ответил Кёнсу и продолжил свой путь по всей длине незнакомой улицы.       С ним так спокойно и легко, и Бэкхён удивляется самому себе. Как он может быть таким спокойным, если здесь идет речь о его жизни? Просто потому что устал от всего этого.  — Ты, наверно, сейчас думаешь, где ты, и, вообще, что происходит? — Бэк безразлично кивнул. — Отвечу, — Кёнсу остановился на середине улицы и повернулся к Бэкхёну. — Ты сейчас на грани жизни и смерти, — сказал он, и почему-то по телу прошлась дрожь.  — Не понимаю, кто я теперь? — стало страшно, даже стоять с этим парнем в одиночку в безлюдном месте.  — Призрак? Ммм, думаю, да. Ты теперь призрак, — ответил Кёнсу, и осознание происходящего только-только дошло до Бэкхёна.  — И всё? Всё так и закончится? — от мысли, что он больше не увидит Чондэ, что он больше не проснется, не будет питаться, ходить на работу, от мысли, что он потеряет всё, ему захотелось плакать, отключить мозг, не думать, не забиться.  — Не совсем, — улыбнулся Кёнсу. — Я тут долго думал и решил дать тебе второй шанс.  — Не понимаю…  — Смотри, — начал Кёнсу. — Ты — взрослый мужчина, и я знаю, что ты полностью понимаешь, в чём твоя проблема и причина твоей монотонной жизни, ведь так? — Бэкхён задумался. Он знает. Вся причина в том, что он не храбрый. Ему не хватает смелости забыть прошлое и начать всё с начала. — Поэтому я даю тебе шанс наблюдать за собой со стороны.  — Что? Как? Если я призрак, то где мое тело сейчас? Оно умерло? Я в коме?  — Ох, ты так много вопросов задаешь, у меня уже голова болит, — Кёнсу закрыл глаза. — В течении сорока дней ты можешь смотреть на себя со стороны, узнать, что люди думают о тебе. Разве не круто?  — Если я призрак, то буду смотреть на моё спящее тело? В чём смысл?  — А, поправка: всё это время в твоем теле будет жить другой юноша, — губы Кёнсу растянулись в довольной улыбке, а губы самого Бэка открылись в немом шоке.  — Что? Ты доверяешь мое драгоценное тело какому-то парню? Это издевательство, нет. Я не согласен. Лучше умереть, чем отдать моё тело кому-то. Нет, нет, нет и ещё раз нет. Ни в коем случае, я не соглашусь не это. Я, Бён Бэкхён, глава ком…  — Такой болтливый, — Кёнсу щелкнул пальцем, и Бэкхён исчез.       А сам он продолжил свой путь.       Медленные уверенные шаги привели его к низкому зданию с яркой вывеской.       Кёнсу вошёл внутрь и, оглянувшись, сел за барной стойкой рядом с высоким парнем, что был в длинном черном плаще.       В баре было мало людей, атмосфера была успокаивающей.  — Ну? Как дела? — богатый низкий голос напарника вырвал его из раздумий.  — Как всегда, Чанёль. Ничего нового.  — Ты такой неинтересный, — парень в плаще положил голову на барную стойку и уставился на Кенсу. — Так, обратный отсчет уже начался?  — М, — пробурчал Кёнсу. — Сехун, налей мне немного, — обратился к высокому блондину, что являлся барменом этого места.  — Значит, Тэхён может увидеть Бэкхёна?  — Может, если подумает и захочет увидеть, — без зрительного контакта ответил Кёнсу.  — Почему? — Чанёль выпрямился и с интересом взглянул на него.  — Потому что это шанс Тэхёна, я не могу позволить Бэкхёну мешать ему.  — Ааааа, — кивнул Чанёль. — Всё равно победит Бэкхён, — выдохнул он и залпом осушил свой бокал.  — Так уверен?  — Да, — ответил Чан. — Чондэ уже любит Бэкхёна, и это факт. Я не знаю, что должен делать этот паренёк, чтобы отличиться и завоевать его сердце.  — Кхм…  — Поэтому ставлю сто жизней на победу Бэкхёна, — Чанёль хмыкнул.  — Я думаю иначе.  — Слушаю Вас.  — В Тэхёне есть что-то светлое, понимаешь? У него есть какая-то изюминка. Он притягивает к себе людей, он особенный человек.  — Ага, поэтому и оказался в таком состоянии, — пробубнил Чан, и Кёнсу дал ему подзатыльник. — Ауч, полегче.  — Ты такой вредный и думать объективно не можешь.  — Что теперь, спорим? — Чан протянул руку.  — Спорим, — согласился Кёнсу и пожал его руку.  — Сто жизней на то, что победит Бэкхён.  — Сто жизней на то, что победит Тэхён.  — Сехун, принеси нам попкорн и налей пива, — сказал Чан. — А, и включи канал «любовный треугольник», будет интересно.  — Ты такой неудачник, Пак Чанёль, — удобно устроившись на стуле, проворчал Кёнсу.  — А ты ничего не понимаешь в любви, — ответил Чан, с нежностью смотря на линии лица своего Кёнсу…