Сломанные крылья

      Первые месяцы учебы в Хогвартсе летели незаметно. Гарри постепенно освоился среди однокурсников, дружба с Роном, а затем и с Гермионой окрепла, ему даже удалось найти общий язык почти со всеми преподавателями… Почти. Профессор Снейп по-прежнему демонстрировал свое отрицательное отношение к мальчику при любом возможном случае, но Гарри, хоть искренне не понимал, чем так досадил декану Слизерина, старался не обращать на это внимания, благо, терпеть беспочвенные придирки он научился с младенчества. Гораздо больше мальчика удивляло странное поведение преподавателя ЗоТИ — профессора Квиррелла.       Нервный, слегка заикающийся мужчина, постоянно носящий на голове фиолетовый тюрбан, почему-то с первого дня сторонился Гарри. За все осенние месяцы он ни разу не приблизился к мальчику ближе, чем на пять метров, стараясь избегать его даже на своих уроках. А иногда, в основном в большом зале, Гарри ловил на себе его пристальный, задумчивый взгляд. В какой-то момент Гарри стало настолько интересно, по какой причине профессор так к нему относится, что он не выдержал и, задержавшись после урока, попытался подойти к нему.       — Простите… — Гарри сделал несколько шагов к учительскому столу, в ящике которого Квиррелл что-то сосредоточенно искал. — Я хотел спросить…       Заметив его приближение профессор странно дернулся и отшатнулся, уронив стул. Гарри удивленно замер, не дойдя до него пары метров. Обращенное к нему бледное лицо Квиррелла внезапно стало совсем серым, а в глазах — Гарри был уверен, что ему не показалось — мелькнул какой-то дикий, животный страх.       — Ч-что вы х-хотели, П-п-поттер? — заикаясь сильнее, чем обычно выдавил Квиррелл, судорожно поправляя свой тюрбан.       — Нет, ничего, — растерянно помотал головой мальчик и быстро развернувшись, выбежал из класса.       На душе было мерзко. Неужели это из-за того, что он ангел? Что если Снейп и Квиррелл чувствуют это и боятся его? Но ведь другие преподаватели хорошо к нему относятся… И однокурсники тоже. Нет, наверное, здесь дело в чем-то другом. Но в чем? И почему взрослый человек так испугался, когда Гарри приблизился?       Вопросов было много, а вот ответов не было совсем. С каждым днем Гарри чувствовал, что ноша его тайны становится все тяжелее, бывали моменты, когда ему казалось, что он не выдержит. Сломается под ее весом. Но рассказать кому-нибудь о себе он боялся, а потому продолжал, стиснув зубы, хранить свой секрет ото всех, даже от друзей.       И от Драко.       К счастью Гарри, Малфой почти не попадал в ситуации, когда ему реально могла грозить опасность, поэтому худо-бедно, но Гарри удавалось скрывать свою опеку над ним. Разумеется, все удивлялись тем или иным странным случаям, в которых Гарри, по их мнению, вел себя неадекватно. Например, когда на уроке зельеварения у Симуса взорвался котел, то Гарри инстинктивно оттолкнул стоявшего рядом Малфоя, закрыв его собой, и все брызги противного зелья из желчи броненосца попали на его мантию, разъедая ткань. Или на занятии гербологии, когда дьявольские силки обвились вокруг шеи Драко, едва не задушив, а Гарри отреагировал быстрее профессора Спраут, выпустив из палочки яркие лучи солнечного света.       Впрочем, довольно быстро все решили, что Гарри просто очень добрый, а слизеринцы — что ему не хватает славы, и списывали на это все его странные действия. Сам же Драко задирал его все больше и больше, раздраженный тем, что Поттер почему-то постоянно приходит ему на помощь. Гарри знал, что однокурсники уже начали подкалывать его на эту тему, и неприязнь Малфоя от этого только крепла, но что он мог сделать, если каждый раз, когда Драко угрожала хоть малейшая опасность, где-то глубоко в груди начинала скручиваться тугая пружина страха, и ему казалось, что если с Малфоем что-то случиться, то он, Гарри, погибнет. И он старался изо всех сил, порой действуя импульсивно, нелепо, но…как мог…       Дни сменялись днями, затем неделями, а ситуация только усугублялась, лишая всякой надежды на то, что в конце концов все наладится. Оставалось радоваться приятным моментам вроде матчей по квиддичу, который очень нравился Гарри; дружбы с Роном и Гермионой; регулярным чаепитиям у Хагрида…       А Квиррелл после того случая в кабинете больше не смотрел Гарри в глаза. Ни разу.

***

      На рождественские каникулы Гарри с радостью поехал домой, в церковь, к отцу Антонию. За полгода он так сильно соскучился по человеку, фактически заменившему ему отца, что все его мысли были заняты предстоящей встречей, и только крошечный червячок тревоги омрачал счастливое предвкушение. Что будет, если Драко окажется в опасности, находясь далеко от него? Почувствует ли он? Наверное, да… А вдруг не успеет вовремя найти его, чтобы спасти? Эти мысли не давали ему покоя, но Гарри успокаивал себя тем, что дома, в кругу семьи, с Малфоем едва ли может что-то случиться.       Церковь выглядела точно так же, как и полгода назад, а в темных глазах отца Антония все так же вспыхнула радость при виде воспитанника.       — Гарри, — он улыбнулся и раскинул руки, увидев, как мальчик выбирается из машины дяди Вернона.       На мгновение Гарри замер, еще не веря до конца, что он наконец-то дома, а затем, не говоря ни слова, бросился к священнику, крепко обнял его и уткнулся лицом в светлую рясу на его груди.       — Ну что ты? — мягко произнес отец Антоний, гладя его по голове. — Неужели Хогвартс так плох?       Гарри отчаянно замотал головой, но когда поднял взгляд, в зеленых глазах стояли слезы.       — Нет… Я просто… Я скучал… — всхлипнул он и вдруг заплакал так, как не плакал даже в детстве.       — Тш-ш, — священник прижал мальчика к себе, ласково гладя по взъерошенным волосам. — Все хорошо, Гарри, ты дома. Пойдем внутрь, расскажешь мне о школе, да? Я множество раз перечитывал все твои письма, но некоторые вещи все же не до конца мне понятны… — он приобнял его за плечи и неторопливо повел к жилому домику. — Что, неужели ваш профессор Флитвик действительно такого маленького роста?       — Совсем крошечный, — улыбнулся сквозь слезы Гарри. — Но очень добрый. Всегда объясняет так, что все сразу понятно, а вот профессор Снейп…       За рассказами о Хогвартсе и его обитателях, сопровождаемых отчаянной жестикуляцией и смешными гримасами, Гарри быстро отвлекся от грустных мыслей, вернувшись к ним только тогда, когда отец Антоний мельком спросил, все ли хорошо с его подопечным.       — Он ненавидит меня, — улыбка медленно сползла с лица мальчика, и он вздохнул.       — Я думаю, ты преувеличиваешь, — покачал головой священник. — Ты ведь ангел, Гарри, как тебя можно ненавидеть? Ты — само воплощение света…       — Наверное, я какой-то неправильный ангел, — печально произнес Гарри. — У меня совсем не получается быть хранителем, я так стараюсь, но становится только хуже. Если бы я мог рассказать ему, кто я… Но тогда все станет еще сложнее, — он совсем поник. — Малфой считает, что все, кто отличается от него — плохие… Но я ведь хороший, да?       Отец Антоний ощутил внезапный прилив жалости, такая надежда светилась в глазах мальчика.       — Конечно ты хороший, Гарри, — твердо ответил он, стараясь передать ему свою уверенность. — Ты просто не можешь быть плохим. Это противоречит самой твоей натуре.       Он говорил так убедительно, что Гарри стало легче на душе.       — Но я все равно буду защищать его, — он упрямо вздернул подбородок, будто ожидал возражений. — Буду стараться делать это тайно, чтобы никто не догадался. Даже если Драко будет злиться и ненавидеть меня, я все равно буду… Пока хватит сил… У меня же получится правда?       — Обязательно, — с улыбкой пообещал священник. — Ты очень сильный, Гарри, хоть сам пока не понимаешь этого. У тебя обязательно получится. Ну, а теперь, пожалуй, нужно разобрать твои вещи… Ты голоден?

***

      Каникулы пролетели так быстро, что Гарри едва успел восстановить силы перед новым семестром. И в то же время, их оказалось достаточно, чтобы мальчик, долго и настороженно тренировавший свои крылья в самом дальнем уголке церковного сада, смог, наконец, взлететь. Самостоятельно. Без метлы. Это была эйфория… Он поднялся совсем невысоко, на пару-тройку метров, но ощущение упругого воздуха под крыльями, захватывающее чувство полета охватило все его существо, даря невероятную радость. Он смог!       — Ты молодец, Гарри, — отец Антоний ободряюще улыбнулся ему на прощание, перед тем, как мальчик должен был отправиться на вокзал. — Будь сильным, и у тебя все будет хорошо.       — Я буду, — пообещал Гарри, серьезно кивнув. — Обещаю.       Тогда, садясь в машину дяди и отчаянно махая рукой своему наставнику, он не мог даже предположить, что ждет его по возвращении в Хогвартс, и сколько сил понадобится, чтобы суметь защитить и себя и Драко от тех опасностей, что поджидали их.       Уже в поезде Гарри с сожалением осознал, что Малфой, очевидно, решил сменить тактику. Он больше не задирал его, не подначивал, а просто игнорировал с таким холодным равнодушием, что Гарри невольно ощутил отчаяние.       — Эй, ты шего такой мрашный? — с набитым ртом поинтересовался Рон во время ужина. — Што-то шлушилось?       — Рональд Уизли! — грозно зашипела Гермиона. — Сколько раз тебе говорить, не болтай во время еды!       Рон только мученически закатил глаза, а Гермиона уже повернулась к Гарри.       — Тебя беспокоят экзамены, да? — понимающе произнесла она, искренне считая, что поводом для не радостного настроения может быть только учеба. — Я все каникулы посвятила изучению материалов к экзаменам, а ты? Я уверена, что с трансфигурацией и историей магии проблем не будет, но вот зельеварение…       Гарри почти не слушал бодрую речь подруги. Он задумчиво смотрел на Малфоя, лениво доедающего десерт за столом Слизерина.       — Гарри! — голос Гермионы опустился почти до суфлерского шепота. — Ты слышишь?       — А? — неохотно отозвался он, переводя на нее взгляд. — Прости, что?       — Я говорю, профессор Квиррелл выглядит таким бледным, будто вовсе не отдохнул за каникулы! — возмущенная его невнимательностью повторила Гермиона. — Смотри, такое ощущение, что он вот-вот упадет в обморок!       И действительно. Преподаватель ЗоТИ, вяло ковыряющий свой ужин, выглядел нездоровым. Кожа приобрела сероватый оттенок, под глазами залегли тени, и он то и дело поправлял на голове тяжелый тюрбан, словно желая избавиться от него, но не решаясь.       — Может, он болен? — пожал плечами мальчик, в очередной раз отмечая, что Квиррелл отвел взгляд, стоило ему заметить Гарри.       — Или его прокляли, — зашептал Рон, округлив глаза.       — Не говори глупостей! — возразила Гермиона. — Кто мог проклясть профессора?!       — Какой-нибудь темный колдун? — предположил Гарри, допивая тыквенный сок.       Гермиона только фыркнула. Ее вера во всемогущество преподавателей Хогвартса была поистине непоколебима. Пока.       Но спустя два месяца оказалось, что лучшая ученица Гриффиндора все же способна усомниться в благоразумии учителей.       — Не могу поверить, что нас отправили на отработку в Запретный лес! — возмущенно шептала Гермиона, следуя вместе с Гарри за Хагридом. — Ученикам ведь туда нельзя! И все из-за того, что мы задержались у Хагрида после отбоя! Невероятно!       — А все этот Малфой, — с негодованием добавил Рон, со страхом озираясь по сторонам. — А ты его защищаешь все время! — он пихнул Гарри в бок, демонстрируя всю степень своего недовольства. — И вот чем он отплатил тебе — сдал нас с потрохами!       — Ну, Слизерин тоже потерял баллы, — уныло отозвался Гарри, покосившись на Драко, который старался держаться поближе к лесничему и бормотал себе под нос что-то о своем отце.       — Мерлин, ты неисправим! — простонал Рон, закатывая глаза. — Вот скажи, Гермиона, он нормальный? Этот придурок нас постоянно оскорбляет, подлости исподтишка делает, а Гарри все равно на его стороне…       — Я не на его стороне, — мрачно буркнул мальчик. — Просто…       Хагрид внезапно остановился, и дети едва не налетели на него от неожиданности.       — Кровь единорога, — глухо пробормотал полувеликан, растирая между пальцами серебристую жидкость. — Где-то в лесу умирает раненое животное… Нужно разделиться, так мы найдем его быстрее.       — Что?! — хором воскликнули Рон и Гермиона.       А Гарри инстинктивно шагнул к Драко.       — Да, вы двое, идемте со мной, — кивнул Хагрид, — а ты, Гарри, иди с Малфоем…       — Что? — возмутился Малфой.       — Хорошо, — быстро ответил Гарри.       Хагрид удовлетворенно вручил им фонарь, а спустя минуту они уже остались на небольшой полянке одни. Малфой, недовольно фыркнув и процедив, что все в школе еще очень пожалеют, когда его отец узнает о подобных наказаниях, решительно двинулся вперед. Гарри ускорил шаг, стараясь не отставать и чутко вслушиваясь в зловещую тишину ночного леса. Они шли в полном молчании, пока Малфой вдруг не споткнулся о торчащий из земли корень. Гарри успел подхватить его, не дав упасть, но Драко тут же раздраженно оттолкнул его.       — Какого черта, Поттер?! — вскинулся он, прожигая его взглядом. — Почему ты вечно достаешь меня? Что с тобой не так?!       — Я не…       — Ну, хватит! Ты весь прошлый семестр таскался за мной, словно мамочка, со своей нелепой заботой, и опять туда же?       — Хагрид сказал разделиться, — пожал плечами Гарри, спокойно глядя на него.       — О, и ты, конечно, предпочел меня своим друзьям, да? — скривился Драко. — Хватит врать, Поттер, говори прямо, что тебе от меня надо?       Гарри молча смотрел в злые серые глаза, не зная, что ответить. Наверное, со стороны Малфоя его поведение и правда выглядело странно, но придумать логичное объяснение всему Гарри не мог, как ни старался. Но что же делать?       — Мне ничего от тебя не надо, — наконец, тихо сказал он. — Я просто хотел… Ты чего? — он осекся, увидев внезапно расширившиеся от страха глаза Малфоя, смотревшего на что-то за его спиной.       — Там… там… — Драко в ужасе попятился, тыча пальцем в пространство.       Гарри резко обернулся, напряженно вглядываясь в темноту между деревьями, и застыл на месте, заметив фигуру в черном плаще, склонившуюся над мертвым единорогом. Словно почувствовав его взгляд, фигура медленно приподняла голову, и мальчики едва не завопили от страха, увидев жуткие, оскаленные клыки, с которых капала густая серебристая кровь.       — Беги! — закричал Гарри Малфою, не отрывая взгляда от существа в плаще. — Беги, скорее же! — он обернулся и с облегчением увидел, как светловолосая голова Драко мелькает среди деревьев, удаляясь от него.       А кровопийца, тем временем, медленно поднялся, словно воспарив над землей, и бесшумной тенью заскользил к Гарри. Мальчик будто оцепенел, не в силах двинуться с места, и только смотрел широко распахнутыми глазами на приближающегося монстра. Секунда, вторая… И внезапно, когда между ним и существом в темном балахоне оставалось не больше метра, Гарри почувствовал странное тепло, разливающееся по всему телу. Это было похоже на мягкий, не обжигающий огонь, родившийся в груди и перешедший в руки, заставляя их пульсировать жаром. Удивленно опустив взгляд, Гарри уставился на свои ладони, от которых исходило яркое, светлое сияние.       Существо, тоже заметившее свет, вдруг отпрянуло, а Гарри, словно по наитию, наоборот кинулся прямо к нему, выставив перед собой руки. И в ту секунду, когда его ладони коснулись плотной ткани балахона, внезапно сверкнула ослепительная вспышка. Что-то невидимое, неосязаемое отделилось от фигуры монстра и с леденящим кровь стоном метнулось куда-то вверх. Гарри испуганно отдернул руки, а существо на несколько секунд застыло на месте, а затем с глухим стуком рухнуло на землю. Черный капюшон слетел с его головы, и Гарри не сдержал удивленного вздоха, узнав в лежащем на земле человеке профессора Квиррелла. Тот явно находился без сознания, а его лицо в рассеянном лунном свете казалось совсем белым.       — Гарри! Гарри, где ты? — далекие голоса друзей вывели мальчика из ступора, и он попятился, со страхом переводя взгляд со своих рук на Квиррелла и обратно.       Ладони больше не светились. Но что это было? Неужели он убил профессора? И что это за тень улетела в небо?       — Гарри! Вот ты где! — Хагрид, продираясь сквозь кусты, наконец, вышел на прогалину. — Ты в порядке? Малфой там нес какую-то ерунду про… — он замолчал, наткнувшись взглядом на Квиррелла. — О, мерлинова борода, а он что здесь делает?       — Я не знаю, — замотал головой Гарри. — Он… Он пил кровь… А потом упал…       — Пил кровь? — недоверчиво переспросил Хагрид, оглядывая мертвого единорога. — Не может быть! Гарри, тебе, наверное, показалось!       Гарри только судорожно пожал плечами, часто моргая от пережитого страха.       — Ну… это, — лесничий задумчиво почесал затылок. — Ладно, вам пора возвращаться в школу. Держи фонарь, Рон, а я понесу профессора.       В Хогвартсе все уже давно спали, а потому лесное происшествие удалось скрыть от учеников. Профессор Дамблдор, выслушав сбивчивый рассказ Хагрида и осмотрев Квиррелла, задумчиво взглянул на Гарри.       — Ты уверен в том, что он пил кровь единорога, мой мальчик? — серьезно спросил он.       Гарри замялся, но тут внезапно заговорил Малфой.       — Я сам видел, как какая-то тварь пила кровь! Но я не видел лица, оно было под капюшоном… А потом я побежал за помощью, а Поттер остался с ним.       — И что же, Гарри? — глаза Дамблдора пристально смотрели на него из-за очков-половинок. — Профессор просто упал?       — Не совсем, — медленно ответил мальчик. — Он… Знаете… Там была какая-то тень. Она как будто… вышла из него и исчезла.       — Тень, — слегка рассеянно повторил директор. — Что ж, хорошо, вы, ребята, можете идти в свои спальни. Поппи, — он повернулся к мадам Помфри, — позаботьтесь пожалуйста о Квиринусе. Когда он очнется, сразу же позовите меня.       — Хорошо, директор.       Целительница засуетилась возле постели, на которой лежал Квиррелл, а Гарри вместе с Роном и Гермионой устало побрели в Гриффиндорскую башню. Мальчик чувствовал себя вымотанным как никогда, но в то же время испытывал радость от того, что профессор жив, ведь это означало, что он, Гарри, не причинил ему вреда. Впрочем, быть окончательно уверенным в этом можно будет только, когда Квиррелл очнется. Если очнется…

***

      Волновался Гарри напрасно. Профессор ЗоТИ пришел в себя уже на следующий день, но после первого же разговора с ним стало ясно, что последнее, что помнит Квиррелл — как летом он отправился в путешествие. Прошедшие с тех пор восемь месяцев напрочь выпали из его памяти, словно кто-то стер их.       Об этом объявил за ужином Дамблдор, заверив студентов, что беспокоиться не о чем. Он сообщил, что профессор физически совершенно здоров и готов вернуться к преподаванию, попросив отнестись к нему с пониманием.       — Ничего себе, не о чем волноваться! — тут же зашептала Гермиона, расширив глаза. — Ведь память не могла исчезнуть сама собой, верно?       — Не могла? — с сомнением уточнил Гарри. — Но такое же случается с магглами…       — Да, это называется амнезия, — серьезно кивнула Гермиона. — Но профессор не маггл! Волшебники гораздо лучше умеют защищать свой разум. Я читала, если развивать способности к легилименции…       — Легилименции? — заинтересовался Гарри. — Я не видел ничего об этом в учебниках.       — Потому что я брала дополнительную литературу в библиотеке, — не без гордости пояснила девочка. — Легилименция позволяет проникать в чужое сознание, а окклюменция — защищать свое. Если ты хочешь, я дам тебе ту книгу, она еще у меня.       — Да, спасибо, — быстро кивнул Поттер. — Это очень интересно.       Рон только фыркнул, увлеченно поглощая жареный картофель. По его мнению, квиддич был куда интереснее пыльных книжек, тем более тех, которые не нужны для сдачи экзаменов в этом году.       А вот для Гарри умение закрыть свой разум от посторонних было бы совсем не лишним. Вдруг кто-то попытается прочесть его мысли и узнает, кем он является на самом деле? Нет, если есть возможность избежать этого, он ни за что ее не упустит. Приняв это решение, Гарри, впервые за последнее время, немного расслабился, а получив от Гермионы обещанную книгу, принялся внимательно изучать искусство ментальной магии.       Оставшиеся два месяца учебы пролетели незаметно, занятые квиддичными тренировками, подготовкой к экзаменам и попытками взять под контроль собственное сознание. Профессор Квиррелл очень изменился с того случая в лесу. Он все так же заикался и, казалось, стал еще более нервным, но вместе с тем из него будто ушло напряжение, а в глазах больше не было страха, так удивлявшего Гарри раньше. Да и отношение профессора к нему изменилось, он больше не шарахался от Гарри, как от прокаженного, а ловя на себе его задумчивый взгляд, только рассеянно улыбался в ответ.       Зато со стороны Малфоя отношение стало еще хуже, чем было. Казалось, он не может простить Гарри того, что тот видел его слабость там, в лесу, когда он с воплями удирал от чудовища, которого и вовсе не было. Снова вернулись язвительные реплики, публичные унижения и мелкие пакости, особенно удающиеся ему на уроках зельеварения. Профессор Снейп был только рад снять с Гриффиндора лишний десяток баллов, закрывая глаза на все проступки своего собственного факультета.       — Не обращай внимания, Гарри, — уныло подбадривал его Рон, во время очередной отработки, на которую они попали из-за Малфоя. — Все равно кубок нам уже не выиграть после того, как этот слизняк сдал нас МакГонагалл, так что, десятком баллов больше, десятком меньше, роли не играет.       Гарри только молча кивал в ответ. На кубок школы, который вручался в конце года факультету, набравшему наибольшее количество очков, ему было в общем-то наплевать. Его мысли были заняты разговором, состоявшимся в кабинете директора на следующий день после происшествия в лесу. Дамблдор тогда был серьезен, как никогда. Он напоил Гарри чаем, угостил шоколадными конфетами, а после сообщил, что тень, которую мальчик видел в лесу, скорее всего, была ничем иным, как духом Волдеморта, волшебника, исчезнувшего десять лет назад.       — Но, сэр, разве он не умер? — неверяще переспросил тогда Гарри, едва не опрокинув чашку.       — Полагаю, что нет, мой мальчик, — печально ответил директор. — Я и раньше догадывался, что Волдеморт может вернуться, но надеялся, что это произойдет позже. Однако, он, очевидно, нашел способ вселиться в профессора Квиррелла, чтобы пробраться в Хогвартс и…       — Я? — испугался Гарри, уловив легкую заминку Дамблдора. — Он хотел… убить меня?       — Вероятно, ты был одной из его целей. Но не пугайся, Гарри, я не думаю, что в ближайшее время он может предпринять еще одну попытку. Он слишком слаб. И что бы не заставило его отпустить Квиринуса, это нам на руку. Я рассказал тебе об этом не для того, чтобы напугать тебя. Я лишь хочу попросить, чтобы ты никому не рассказывал о том, что увидел в лесу. Незачем волновать людей раньше времени, ты согласен?       Гарри, помедлив, кивнул, обдумывая слова директора.       — Ну, вот и замечательно, — улыбнулся Дамблдор. — А теперь беги, твои друзья, должно быть, заждались тебя.       Рон с Гермионой и правда ждали его возле кабинета, гадая, для чего вызывал его директор. И Гарри снова пришлось соврать им, сказав, что Дамблдор снова расспрашивал о случае в лесу. Друзья успокоились, тут же сменив тему, а Гарри вздохнул, осознав, что количество тайн, которые необходимо скрывать, возросло.       И тем не менее, когда годовые экзамены остались позади, Слизерин, ожидаемо, выиграл кубок школы и пришла пора уезжать, он ощутил легкую грусть от того, что придется расстаться с друзьями на все лето. Прощаясь на перроне с Хагридом, мальчик бросил последний взгляд на величественный замок, который он увидит теперь не раньше, чем наступит осень. Несмотря ни на что, Хогвартс ему нравился, но мысль о том, что в Литтл-Уингинге его ждет отец Антоний, приятно согревала душу.       Лето обещало быть интересным.