Сломанные крылья

      Сова не понадобилась. Уже на следующий день в Литтл-Уингинг прибыл огромных размеров человек по имени Хагрид и, сообщив Гарри, что поможет ему подготовиться к поездке в школу, сопроводил в Косой переулок.       Волшебный квартал Лондона мальчику понравился. На узкой, вымощенной булыжником улочке царила такая светлая, радостная атмосфера, что Гарри невольно почувствовал расположение к магическому миру. Единственное, что омрачало радость от всего того нового, что он увидел там, было известие об истинных причинах гибели его родителей. О том, что они были волшебниками, Гарри к тому времени уже знал. Тетя Петунья, пряча глаза, сама рассказала ему о том, что ее сестра была колдуньей, но вот известие о том, что Джеймс и Лили Поттеры погибли, сражаясь со страшным темным волшебником, Волдемортом, стало для мальчика шокирующим. Как и то, что среди волшебников он, Гарри, является знаменитостью.       После путаного, сумбурного рассказа Хагрида Гарри всю оставшуюся дорогу то и дело неосознанно тянулся к шраму на лбу, представляя себе, как смертельное заклятие отражается от него и убивает злого колдуна, но уже в следующий момент ловил на себе удивленные и восхищенные взгляды прохожих и отдергивал руку, стараясь пригладить челку так, чтобы шрама не было видно. Ему было не слишком комфортно постоянно чувствовать на себе всеобщее внимание. На фоне этих размышлений померкли все прочие загадочные события, вроде секретного поручения Хагрида в банке «Гринготтс», странного поведения старика Олливандера, у которого Гарри покупал волшебную палочку, и даже то, что на билете, который вручил ему лесничий, была указана платформа девять и три четверти.       Правда, было в череде покупок одно событие, заставившее Гарри ненадолго отвлечься от грустных мыслей. Красивый, светловолосый мальчик в магазине мадам Малкин, при взгляде на которого, у Гарри на миг вдруг перехватило дыхание.       — Привет, — лениво растягивая гласные поздоровался мальчик. — Тоже в Хогвартс?       — Да, — тихо ответил Гарри, не понимая, почему по всему телу вдруг прошла легкая дрожь.       Он завороженно вглядывался в тонкие, аристократические черты лица, пытаясь понять, какие чувства вызывает в нем неожиданный собеседник. А мальчик все говорил что-то, рассказывая о факультетах, о квиддиче, о гоночной метле, о которой он мечтает…       — Эй, ты посмотри на этого! — вдруг насмешливо воскликнул блондин, и Гарри вздрогнул, будто проснувшись.       За окном магазина стоял Хагрид, радостно демонстрируя ему клетку с великолепной белой совой.       — Это Хагрид, — улыбнулся Гарри, помахав великану в ответ. — Он работает в Хогвартсе.       — А-а, — с легким презрением протянул мальчик, тут же потеряв интерес. — Я о нем слышал… Он что-то вроде прислуги, да?       Гарри стало неприятно. Он не любил, когда к кому-то относились плохо только из-за внешности или статуса. Он слишком часто сталкивался с подобным, вынужденный почти все детство ходить в старых обносках кузена.       — Он лесник, — пробормотал Гарри, ощутив вдруг непонятную грусть от кривой усмешки на лице мальчика.       А тот внезапно стал интересоваться родителями Гарри, были ли они волшебниками, на каких факультетах учились, а затем начал рассуждать о магглорожденных, которые, по его мнению, были не достойны обучаться волшебству.       — Почему? — нахмурившись спросил Гарри, глядя прямо в светлые серые глаза.       — Они ведь другие, — с пренебрежением пожал плечами блондин. — Не такие, как мы.       От этих холодных слов Гарри почувствовал болезненный укол в сердце. Не такие… Получается, что и он не такой, как все. Другой. Вот только, магглорожденных волшебников много, они не одиноки, всегда могут найти себе друзей среди подобных себе. А что же делать ему, Гарри, если он, возможно, единственный в своем роде?       — Все готово! — сообщила вдруг хозяйка магазина, заворачивая новую мантию Гарри в пакет. — Успешной учебы, молодой человек!       Из лавки Гарри вышел в расстроенных чувствах и только по дороге в «Дырявый котел» вспомнил, что так и не узнал имя того надменного мальчика. Впрочем, они ведь все равно еще встретятся… Как он сказал на прощание? «Увидимся в школе»…

***

      Остаток лета Гарри посвятил изучению учебников, купленных в Косом переулке. Трансфигурация, Зельеварение, История Магии… Все это было для него в новинку, а потому он жадно впитывал новые знания, гадая, на каком же факультете он окажется, когда прибудет в Хогвартс.       Утром первого сентября Гарри проснулся раньше обычного, ощущая одновременно радостное предвкушение и грусть от того, что целых полгода не увидит отца Антония. Впрочем, священник обещал, что будет отвечать на все письма Гарри, даже если тот будет присылать сову каждый день, и от этого на душе становилось немного легче.       На вокзал «Кингс Кросс» Гарри отвезли Дурсли, всю дорогу молчавшие, но не выказывающие особого раздражения. Более того, когда мальчик сообщил, что ему необходимо попасть на платформу девять и три четверти, тете Петунье с трудом, но удалось вспомнить, что для этого нужно пройти сквозь колонну между платформами девять и десять.       — По крайней мере, когда твоя мать ездила в школу, это было именно так, — слегка нервно пожала плечами тетя, кивнув на самый обычный кирпичный столб.       Вернон, услышав это, только поморщился, пробормотав себе под нос что-то о «психах», но Гарри был так взволнован, что не обратил на это внимания.       — Ну… Я тогда пойду… Да? — неуверенно посмотрев на родственников спросил он.       — Да, иди, — Петунья выдавила некое подобие улыбки и даже мимолетно коснулась рукой растрепанных волос Гарри. — А нам пора, сам понимаешь, дела…       — Да, конечно, — сглотнув, кивнул мальчик. — Спасибо, что отвезли.       Дурсли уже давно растворились в толпе, а Гарри так и стоял возле колонны, никак не решаясь пройти прямо сквозь твердый камень. Несмотря на все, что он уже узнал о волшебстве, некоторые вещи все еще не желали укладываться в голове.       — Так я и думала, что здесь будет целая толпа магглов… — раздался вдруг откуда-то звонкий женский голос, и Гарри резко обернулся, отреагировав на необычное слово.       Шумное рыжеволосое семейство остановилось недалеко от него. Полная женщина, размахивая руками, втолковывала что-то четырем сыновьям, младший из которых, с виду, был ровесником Гарри, а маленькая девочка, держащая ее за руку, с интересом оглядывалась по сторонам.       — Ну давай, Перси, ты первый! — произнесла, наконец, женщина, откидывая со лба волосы.       Гарри только приоткрыл рот, наблюдая, как высокий парень с огненно-рыжей шевелюрой разбежался и пройдя прямо сквозь кирпич, исчез из виду. За ним последовали двое близнецов, проделавшие тот же фокус, и вот, уже четвертый мальчик покатил тележку вперед. Опомнившись, Гарри спешно направился к ним.       Женщина оказалась очень доброй и с удовольствием объяснила мальчику, что главное не боятся, и все получится. Отбросив все еще терзающие его сомнения, Гарри для верности разбежался и…       Ярко-алый паровоз с надписью Хогвартс-экспресс поприветствовал его густыми клубами пара. Гарри счастливо улыбнулся. У него получилось. Он едет в школу!

***

      В купе, которое занял Гарри, уже спустя каких-то полчаса собралась интересная компания. Первым постучался тот самый рыжий мальчик, чья мать помогла Гарри пройти на платформу. Представившись Роном Уизли, он округлил глаза, услышав имя Гарри, и шепотом поинтересовался, правда ли, что у того есть шрам в виде молнии. Убедившись, что шрам выглядит так же, как ему рассказывали, Рон принялся посвящать Гарри в историю своей семьи, распределение по факультетам и прочее. Казалось, он мог болтать без остановки всю дорогу, поэтому к тому времени, как в купе снова постучались, у Гарри уже разболелась голова от огромного количества новой информации.       — Вы не видели жабу? — очень серьезная девочка с умными карими глазами уставилась на них. — Мальчик по имени Невилл потерял жабу.       — Нет, мы… — начал было Гарри, но в этот момент девочка вдруг заметила знаменитый шрам.       — О, ты Гарри Поттер! — она, казалось, тут же забыла, зачем пришла. — Я Гермиона Грейнджер! А вы что, колдуете?       Рон, который как раз собирался продемонстрировать Гарри одно из заклинаний, опустил палочку.       — Я читала кое-что, — Гермиона выхватила свою, но не успела закончить свою мысль.       Дверь купе снова распахнулась, и Гарри внезапно ощутил уже знакомую дрожь, охватившую тело. В дверях стоял тот самый светловолосый мальчик из магазина мантий и с интересом смотрел прямо на него.       — Так это правда, — протянул он, разглядывая молнию на лбу. — С нами в поезде едет знаменитый Гарри Поттер…       — Я… — Гарри хотел сказать, что он вовсе не так знаменит, как все о нем думают, но мальчик, кажется, не слушал.       — Это Крэбб, а это Гойл, — он кивнул на двоих крепких ребят за своей спиной. — А я Малфой, Драко Малфой.       Рон внезапно закашлялся, будто пытаясь сдержать смех. Блондин прищурился, смерив его пренебрежительным взглядом.       — Тебя развеселило мое имя? — холодно процедил он. — Хочешь, угадаю твое? — Рон заметно напрягся, а мальчик лениво продолжал: — Рыжий, веснушчатый, в обносках своих братьев… Должно быть, ты — Уизли… — буквально выплюнув эту фамилию Драко повернулся к Гарри: — Ты скоро узнаешь, Поттер, что в нашем мире есть несколько династий волшебников, которые гораздо круче всех остальных. Ты же не выберешь себе неправильных друзей? Я помогу тебе во всем разобраться.       И он протянул руку, пристально глядя ему в глаза. Гарри замер, чувствуя, как внутри борются два противоречивых желания. Тихий шепот, похожий на легкий шорох ветра, подсказывал ему пожать протянутую ладонь, принять дружбу этого мальчика. Но вместе с тем, Гарри понимал, что-то, что тот говорит — неправильно. Что нельзя относиться ко всему миру с подобным пренебрежением только потому, что тебе повезло родиться в хорошей семье.       — Знаешь, — наконец, печально произнес он, — в каком-то смысле я тоже неправильный…       Малфой презрительно скривился.       — На твоем месте я был бы поосторожнее, Поттер, — медленно сказал он. — Иначе закончишь, как твои родители. Они, как и ты, не знали, что для них хорошо, а что плохо. Если ты будешь общаться с отребьем вроде Уизли и этого Хагрида, тебе же будет хуже.       Рон внезапно вскочил с сиденья, покраснев так, что почти сравнялся по цвету со своими волосами.       — Повтори, что ты сказал! — потребовал он, сжимая кулаки.       — О, вы собираетесь с нами драться, не так ли? — насмешливо протянул Малфой.       — Уйдите, — тихо произнес Гарри, тоже поднимаясь. — Пожалуйста.       — О, мы вовсе не собираемся уходить, правда, ребята? — усмехнулся Драко, оборачиваясь к своим спутникам. — У вас тут много еды, а мы проголодались, — он приподнял бровь и потянулся к сладостям, лежащим на сидениях.       И вдруг произошло то, чего Гарри никак не ожидал. Все повторилось почти точно так же, как четыре года назад, в случае с Дадли. Мгновенный разряд тока прошил его тело, заставив вздрогнуть, а в следующую секунду он увидел, как Рон заносит кулак, чтобы ударить Малфоя. Реакция была столь молниеносной, что Гарри с трудом понимал, что делает. Казалось, прошел лишь краткий миг, и вот он уже стоит между Драко и Роном, перехватив в воздухе руку нового друга.       — Не надо, — еле слышно прошептал Гарри, спиной чувствуя изумленный взгляд Малфоя.       — Ты чего, Гарри? — возмутился Рон. — Этот… Да он…       — Пожалуйста, Рон, — глядя в рассерженные голубые глаза повторил Гарри. — Не надо.       — Пойдем отсюда, — фыркнул за его плечом Малфой. — Они все здесь чокнутые! Еще заразимся…       Компания гордо удалилась, громко хлопнув дверью на прощание, и Гарри с облегчением выдохнул, опускаясь на сиденье. Рон бормотал что-то про «излишнюю доброту», Гермиона, до этого молчавшая, вступилась за Гарри, сказав, что с такими, как Малфой не стоит связываться. А сам Гарри закрыл глаза, пытаясь проанализировать собственное поведение.       Чувство, охватившее его в тот миг, когда Рон занес кулак, напугало его. Это было намного сильнее того, что он испытал перед аварией. Ослепляющее, кристально-чистое осознание, что он должен защитить Драко, что он не может позволить ему пострадать… На секунду ему показалось, что если бы для этого потребовалось причинить вред кому-то другому, он сделал бы это не раздумывая. Это было страшно. И в то же время, это ощущение принесло огромную радость, словно он, наконец, осознал свою нужность, свое значение…       Подозрение, мелькнувшее в голове, заставило его широко распахнуть глаза. Неужели это оно? Неужели он и правда хранитель, а его подопечный… О, боже. Вот, почему он испытал то странное чувство в магазине. Вот, почему бросился на защиту Малфоя. Катастрофа… Но почему именно он? Почему не Рон или Гермиона? Едва подумав об этом Гарри вдруг осознал, что ему неприятны эти мысли. Будто каждая плохая мысль о Драко отдавалась болью где-то внутри.       Плохо дело.

***

      — Грейнджер, Гермиона! — громкий голос профессора МакГонагалл, стоявшей на возвышении возле табурета с Распределяющей шляпой, пронесся над залом.       Гарри с интересом наблюдал, как его новая знакомая нервно сжимается под опустившейся ей на голову шляпой. Несколько томительных секунд стоит полная тишина, а затем…       — Гриффиндор!       Гермиона с облегчением улыбается и бежит к длинному столу.       — Малфой, Драко! — объявляет МакГонагалл, и Гарри чувствует, как сердце замирает в груди.       — Слизерин! — выкрикнула шляпа, едва коснувшись светлых волос.       Гарри прикрыл глаза, стараясь успокоить дыхание. Слизерин… Рон, кажется, говорил, что на этом факультете учатся темные волшебники. Сам Волдеморт заканчивал его. Но что же теперь делать? Гарри ведь должен быть рядом с Малфоем, чтобы оберегать его… Погруженный в невеселые размышления Гарри пропустил момент, когда Рона тоже распределили на Гриффиндор.       — Поттер, Гарри!       В зале повисла неестественная тишина. Все взгляды обратились к мальчику, который, съежившись от такого внимания, медленно пошел к табурету. Распределяющая шляпа пахла пылью и временем. Гарри затаил дыхание.       «Хм… — раздался вдруг скрипучий голос прямо у него в голове. — Интересно. Очень интересно. Первый раз вижу нечто подобное… Куда же вас определить, молодой человек?»       Гарри зажмурился.       «Определи на Слизерин, — мысленно взмолился он. — Прошу тебя, мне очень нужно на Слизерин…»       «Слизерин? — шляпа, казалось, немало удивлена. — Что за чушь? В тебе нет совершенно ничего от слизеринца! Ни грамма подлости, честолюбия или хитрости! Я вижу пытливый ум, да… И удивительную чистоту души…»       «Ну пожалуйста, пожалуйста, определи на Слизерин, — отчаянно просил Гарри, не замечая, как в зале уже начали перешептываться, гадая, отчего шляпа не выносит свой вердикт.»       «Нет, молодой человек, — упрямо проскрипела шляпа. — Тебе, определенно, нечего делать на факультете Салазара. Но чего же в тебе все-таки больше? Рвения к учебе или смелости? Тяжело… Впервые мне так тяжело решить… Что ж, пусть будет…»       — Гриффиндор! — воскликнула, наконец, шляпа вслух.       Зал взорвался аплодисментами, гриффиндорцы радостно приветствовали нового однокурсника, а Гарри с тоской искал глазами Драко за столом Слизерина. Как же так? Он же должен защищать его… Но каким образом, если теперь они на разных факультетах? Враждующих факультетах?       Гриффиндорцы восторженно хлопали, галдели, наперебой лезли знакомиться с Мальчиком-Который-Выжил, Рон перекрикивал остальных, представляя ему своих братьев, но Гарри почти не замечал всего этого. Его не обрадовало ни большое количество вкусной еды, ни приветственная речь директора. Он напряженно размышлял, что же будет, если он не сможет исполнить свою миссию.       Он думал об этом во время ужина; думал, пока осваивался в новой спальне; думал, засыпая на мягкой кровати под бордовым пологом… Но так и не найдя ответов, заснул, решив для себя, что будет делать все возможное, а дальше… Дальше, как судьба распорядится.

***

      Школьная жизнь Гарри понравилась. Студенты почти всех факультетов были с ним очень приветливы и дружелюбны, а гриффиндорцы и вовсе сплотились вокруг него. Гарри, изучивший всю информацию об ангелах, которую только смог найти, понимал, что все вокруг неосознанно тянутся к нему, привлеченные внутренним светом, но несмотря на понимание, такое количество всеобщего внимания давалось ему нелегко. Он совершенно не привык к подобному, а потому, под конец дня, часто чувствовал себя выжатым как лимон. Единственными, кто не выражал к нему симпатии — был факультет Слизерин, причем, весь целиком, начиная от первокурсников и заканчивая деканом — профессором Снейпом.       Последний невзлюбил Гарри с первого дня по совершенно непонятной тому причине. На первом же уроке зельеварения профессор устроил ему, единственному со всего курса, спонтанный опрос, который Гарри выдержал только благодаря тому, что весь последний месяц лета провел над учебниками. И все равно его не покидало чувство, что Снейп за что-то ненавидит его. Он почти физически ощущал волны негативной энергии, исходящей от мрачного профессора, но самым неприятным было не это, а то, что Драко Малфой, казалось, задался целью как можно сильнее унизить несостоявшегося друга.       В ход шло все: записки оскорбительного содержания, демонстративные провокации в большом зале, мелкие подлости на уроках… Все это выводило из себя Рона, с которым Гарри успел сдружиться, и теперь ему приходилось постоянно гасить конфликты, вспыхивающие между ними. Это было тяжело… Ему постоянно приходилось делать выбор между другом и подопечным, а в том случае, если дело грозило дойти до драки, выбора и вовсе не было. Несколько раз Рон смертельно обижался на него, считая, что он встает на сторону Малфоя, и Гарри приходилось подолгу просить прощения, но он не мог найти в себе сил рассказать Рону правду. Ведь он обещал, что сохранит свою истинную сущность в тайне…       Но все это были житейские мелочи. Первым серьезным испытанием для Гарри стал урок полетов. Когда метла Невилла Лонгботтома вдруг сошла с ума, а сам мальчик упал с большой высоты, повредив руку, мадам Трюк, велев всем оставаться на местах, повела его в больничное крыло. И в этот момент Драко с насмешкой поднял с земли напоминалку, выпавшую у Невилла.       — Спрячу-ка я ее, пожалуй, — протянул он, разглядывая прозрачный шар. — Пусть Лонгботтом поищет.       — Отдай! — тут же вскипел Рон, попытавшись выхватить его у Малфоя, но тот, смерив Уизли презрительным взглядом, вскочил на метлу и поднялся в воздух.       — Попробуй, отбери, — он поднимался все выше и выше, а у Гарри внутри нарастало тревожное предчувствие.       Будто во сне он схватил вторую метлу раньше, чем Рон, и неуверенно оттолкнулся ногами от земли, поднявшись на тот же уровень, что и Драко.       — Пожалуйста, отдай напоминалку, — попросил он, стараясь не смотреть вниз.       Поразительно, но несмотря на свои крылья, Гарри испытывал сильный страх перед высотой. Из-за этого он ни разу не отважился попробовать взлететь самостоятельно, хотя был почти уверен в том, что может сделать это. И что он за ангел такой, если боится летать?       — Что, Поттер, слава героя покоя не дает? — усмехнулся Малфой, подбрасывая в руке напоминалку.       Но Гарри не смотрел на шар, он напрягся, заметив, как порыв ветра покачнул метлу Малфоя, заставив того ухватиться за древко крепче.       — Драко, давай опустимся, — он чувствовал, что его голос предательски дрожит. — Я прошу тебя…       — Прошу тебя… — скривившись передразнил Малфой. — Размазня ты, Поттер, а никакой не герой! — он вдруг размахнулся и с силой швырнул напоминалку в воздух.       Метла под ним на миг провалилась в воздушную яму, и сердце Гарри, казалось, провалилось вместе с ней. В одно мгновение он оказался рядом с Драко и выровнял его положение в воздухе, а затем, под изумленным взглядом серых глаз, полетел за напоминалкой. Он так разогнался, что едва успел затормозить, чтобы не врезаться в каменную стену замка, рядом с окном, но один момент, и прозрачный шарик уже в его руке, а страх высоты испарился, будто его и не было.       На землю он опустился под восторженные вопли гриффиндорцев, еще не подозревая, что желание помочь Невиллу приведет его в команду факультета по квиддичу и еще больше расширит пропасть между ним и его подопечным.       А между тем, пока радостно вопящая толпа чествовала Поттера, Драко Малфой тоже опустился на землю, хмуро размышляя о том, что только что произошло. Он готов был поклясться, что видел страх в зеленых глазах, когда метла под ним слегка просела, но поверить в это было решительно невозможно. Нет, скорее всего, самоуверенный Поттер просто боялся сам свалиться с метлы. Да, определенно, так оно и было.