в космос

      Второй раз они целовались на крыше, наверное, месяц спустя. После того случая на вписке их встречи проходили как обычно, как будто между ними в тот вечер ничего не произошло. Всё так же тусили, накуривали девчонок и уводили по комнатам, лили морс друг другу в рот, заходились чем полегче и потяжелее, ездили на студию, давали концерты. Лишь изредка, когда оставались наедине, повисала неловкая тишина.       Депо никогда не был романтиком, но почему-то подумал, что прийти к Глебу с бутылкой вина и влезть на крышу - это охуенная, мать его, идея. Перед этим, конечно же, он прикурил огромный блант качественной сативы, иначе ему бы такая ерунда в голову не стукнула.       - Го на крышу. Штопор возьми. У меня вино и зип дерьма.       Глеб держал трубку домофона и не верил своим ушам: Депо внизу. Один. Без друзей. И они сейчас идут на крышу пить вино. Что за ёбаный пиздец происходит?! Cвидание, блять, какое-то. Но без лишних слов нажал на кнопку, впуская Артёма в подъезд. В лифте ехать около минуты, за которую Фараон успевает наскоро поправить волосы, почистить зубы, отыскать грёбаный штопор и нацепить свой любимый чёрный анорак, чтобы быть готовым к ветру.       Они здороваются за руку по привычке, хлопая по плечу, как ни в чём не бывало. Заходят в лифт, и тишина до такой степени звенящая, что слышно, как кабина поднимается по тросам. Крыша в доме Глеба всегда открыта, ну или почти всегда. Сегодня им повезло.       Артём откупоривает бутылку, а Глеб стоит, прислонившись к выходу, листая ленту в Инстаграме. Стаканчиков нет, да и хуй с ними, Бульвар отхлёбывает с горла, после протягивая бутылку Глебу. Глеб заливает в себя алкоголь большими глотками, чтобы как можно скорее погрузиться в приятное состояние лёгкого оцепенения, которое позволит ему убрать всю неловкость момента и начать вести себя более раскрепощённо, справиться со страхом отказа. Хоть между ними и был поцелуй, Глеб даже не выяснял, что об этом думает друг. Не против он, или же считает ошибкой? Но ведь если бы это было ошибкой, они бы сейчас не стояли здесь вдвоём.       Артём отошёл к старым строительным лесам, из которых они сколотили некое подобие стола на одной из вписок. Пыльно и грязно, поэтому блант приходится крутить на целлофановом пакете. Жутко неудобно, но всё же получилось напихать побольше травы. Глеб подходит к столу и ставит бутылку. Поворачивается к Артёму с вопросительным "можно?", и проводит языком по краю бумаги, в очередной раз заставляя Депо завороженно таращиться. Как только самокрутка зажата в губах Голубина, Тёма щёлкает зажигалкой, и Глеб, заправляя волосы за ухо, наклоняется, чтобы подкуриться. Выпускает дым изо рта, слегка причмокивая и приятно удивившись, что стиль сегодня на уровне.       - Норм сорт, - Глеб затягивается ещё раз, и передаёт косяк Артёму, который на тот момент снова заливался вином.       - Ваще тема, у Джимбо новый дилер, - Артём вдыхает едковатый дым и запрокидывает голову, в то время как Глеб берет из его рук бутылку.       Отходит чуть ближе к краю крыши, смотрит на мрачную и пасмурную весеннюю Москву. Кажется, начинает подниматься ветер. Поток воздуха снова взъерошивает волосы, и Глеб, прекращая попытки поправить их, накидывает капюшон. Артём тем временем уже докурил блант и скрутил новый, подходя к Фаре. У обоих весело кружится голова с сативы и хорошего винишка, и Тёма утыкается лбом в плечо Глеба, тихо посмеиваясь. Недостаточно эффекта. Глеб снова берет самокрутку, затягивается, возвращает Артёму.       Бульвар как будто понял, что Глеба ещё не до конца вставило, и со словами "иди сюда", одну руку кладёт ему на шею, а второй подносит косяк ко рту, едва проведя большим пальцем по губе. Нет ничего лучше курения паровозом, когда надо быстро зайтись. Пара до безумия интенсивных тяг, и Глеб отстраняется, с бессознательным "о, бля" закатывает глаза, ставит на пол вино, чтобы не уронить, шатается из стороны в сторону, медленно подходя к стене возле входа на крышу. Прислоняется, чтобы вот-вот начать сползать вниз, но Артём подходит близко, прижимаясь всем телом, ловя рваные, горячие выдохи с губ. В этот раз начинает с шеи, тяжело дыша, сначала легко проводя губами из стороны в сторону, вдыхая лёгкий аромат невыветрившегося с одежды парфюма, а затем прикасаясь губами. Глеб шумно и томно выдыхает, вскидывая подбородок и подставляясь под поцелуй. Артём решает не оставлять засосов, губы отстраняются, и в дело идет язык. У Глеба ещё сильнее подкашиваются ноги от плавного, мокрого движения вверх, он ахает, крепко зажмурившись от наслаждения.       Уж что Артём точно умеет, так это круто целоваться. Жарко, страстно, местами нежно лаская языком, прижимая сильнее к стене, не обращая внимания на сильный ветер. Всё вокруг стало неважным, растворилось. Есть только они: Фара и Депо. Артём целует пухлые губы, не останавливаясь, начинает обнимать Глеба за талию, а тот, в свою очередь, вцепляется руками в шею и плечо Бульвара. Глеб понимает, что поцелуем, пусть и не сегодня, дело не закончится. С каждым новым прикосновением, движением языка во рту, поглаживанием по спине, интерес к телу Депо становится всё более явным, и, чувствуя, как его зажимают в объятиях и с огромным удовольствием целуют, Фара понимает, что Артём хочет того же.       Вдвоём в таких жарких объятиях почти не чувствуется, как на улице похолодало. Они могли бы целоваться часы напролёт, если бы не ебучий ветер, который пробирает до костей, несмотря на то, что есть охуенная грелка рядом. Начинает темнеть. Артём, взявший, как они оба поняли, всё в свои руки, наконец принимает решение завершить поцелуй, потому что дрожь бьёт по телу уже далеко не от страсти и желания. Отстранившись, он проводит ладонью по щеке парня, задерживаясь большим пальцем на раскрасневшихся пухлых губах. Глеб до сих пор не может привести дыхание в норму.       Они забирают вино и спускаются обратно в квартиру, чтобы, возможно, заценить какой-нибудь кинчик, но стоило Глебу начать открывать дверь, как Артёму звонят по делу. Может, оно и к лучшему. Глеб проразмышлял весь вечер, крутя бланты и понемногу скуривая оставленный Депо зиплок. Хочет ли он чего-то большего? Действительно ли стоит продолжать, или это просто сиюминутное желание, за которое будет стыдно, когда отпустит? Глеба бросало из крайности в крайность. Хорошо, что Артём не остался. Глеб не готов. По крайней мере, сейчас.