Прощай
4 мая 2017 г., 06:43
Мин Юнги с трудом разлепил глаза. Возле его руки лежало что-то огненно-рыжее. Проморгавшись, возвращая зрение, он понял, что это Эмма. Справа от кровати в кресле спал Джин в обнимку с Хосоком. На диване лежал Намджун с Чимином, а возле окна стоял Тэхён, жадно обнимающий Еву. Шуга давно уже догадывался об их тайной влюблённости.
— Разлепитесь друг от друга, а то Джин проснётся и вам несдобровать, — хриплым и севшим голосом пробормотал блондин, пытаясь приподняться.
— Он пришёл в себя, — заорал Ви, тем самым пробуждая ото сна всех Бантанов.
Парень пролежал на койке около трех дней, не приходя в сознание. Намджун пошёл сразу же за врачом, дабы сообщить, что Юнги, наконец, пришёл в себя.
— Ты как себя чувствуешь? Сильно болит? Обезболивающего? Есть хочешь? Мне принести мясо, ты же его так любишь. — тараторил Хосок, будучи очень счастливым, что его друг, наконец, очнулся.
— Чонгук… нашли? Почему я не вижу Гукки? — Мин Юнги сморщил лицо, понимая по выражениям лиц Бантанов, что они не отыскали макнэ. — Неужели даже полиция не может найти его! — опять эта боль в сердце, которая болела намного сильнее, чем рана. — Лучше бы я сдох.
— Не говорите так, мы вложили много сил в вашу жизнь, — врач начал осмотр, смотрел, ровно ли наложены швы - не хотелось айдолу оставлять отметины. — Мы старались зашивать очень аккуратно, чтоб шрама не осталось, — врач продолжал нести полную хуйню, по мнению Юнги. Шрамы его сейчас заботили в последний момент.
Блондин снова закрыл глаза, проваливаясь в сон. День за днём ему снилось одно и то же. Снился тот день, когда Чонгука не стало. Это похищение прокручивалось в сознании парня раз за разом. Шуга забыл, что такой здоровый сон, каждый раз просыпаясь посреди ночи и резко вскакивая, от чего рана пару раз рвалась и не могла спокойно зажить. Эмма пропадала в больнице рядом с его кроватью двадцать четыре часа в сутки. Носилась с ним, как с очень хрупким и нежным цветком.
Дни тянулись медленно, больница раздражала, хотелось скорее сбежать оттуда. Бантаны тоже очень часто пребывали в больнице парня, и готовили его к переезду в Суел.
— Хосок соберёт твои вещи из отеля, а мы поедем сразу в аэропорт, — сказал Чимин, усаживая Юнги в инвалидное кресло. Много ходить парню нельзя, ибо при каждом шаге он испытывал дикую боль в зоне живота на месте раны, которая никак не могла начать заживать. — Я так скучаю по нему... Какая-то часть тебя уходит с тем, кого ты потерял, ведь дружба - это как любовь. А я предал нашу любовь. Как я мог поднять на него руку… — Чимин продолжал винить себя в этом, но Юнги прекрасно знал, что только он один виноват в случившемся.
***
Сокджин сидел в отеле на первом этаже возле барной стойки и просто поглощал стакан за стаканом. От выпитого у парня кружилась голова, а жизнь казалось ещё дармовее. — На тебя же смотрят! Почему ты пьёшь у всех на виду?! Завязывай уже с этим, — простонала Ева, беря брата под руку и водя в номер. — Мы сегодня вечером улетаем в Сеул, а ты на ногах даже не стоишь. Сомневаюсь, что ты протрезвеешь хотя бы к ночи. Она искала в карманах парня ключи от номера, но либо он их посеял, либо просто оставил в самом номере. Притащила к себе. Всё равно Эмма в больнице у Шуги, а Бель с Чимином. Дотащив Джина до своей кровати, она заботливо уложила брата и укрыла одеялом. — Мне так плохо... Уже прошло три недели, а от Чонгука нет вообще никаких известий. У меня будто сердце пропало. Как перестать думать об этом и волноваться? — парень смотрел в потолок и медленно закрывал глаза. Ева гладила его по голове, пока тот совсем не заснул. Блондинка тихонько вышла из помещения, оставляя Джина одного, дабы тот хоть немного поспал. — Ева, — раздался чей-то приятный и знакомый голос. Обернувшись, она лицезрела Дио с одной розой нежного розового цвета. Тэхён даже будучи её парнем так и не разу не дарил ей цветы. — Ты очень грустная в последнее время. У BTS что-то произошло? Говорят, Юнги в больнице. Они стояли возле двери и мило беседовали. Кёнсу понял, что девушка не хочет говорить о BTS, поэтому просто интересовался другими разными мелочами. Всё было нормально, до того момента пока не подошёл очень недовольный Тэхён. — Исчезни, — коротко и очень ясно сказал Ви, беря за предплечье Еву и затаскивая в её номер. — Выкинь этот чёртов цветок, — выдернул из рук девушки розу, так, что шипы больно прошлись по пальцам блондинки. — Успокойся, я не хочу сейчас тебя, перестать, — стала отталкивать от себя Тэхёна, который начинал к ней лезть и осыпал шею девушки поцелуями. — Что за мания всегда насиловать меня? — чуть не плача простонала Ева, отчаянно продолжая его отталкивать, совсем забыв о брате, который был в комнате. — Меньше с Дио заигрывать надо было, за такое поведение тебя надо наказать. — Брюнет похотливо улыбнулся, но ревность в его глазах по-прежнему отчётливо читалась. — Может, мне выйти и не мешать вам?! — спросил Джин, сидя на кровати. — Когда я тебе говорил не дышать в её сторону, я был очень серьёзным. Ладно ты бы просто к ней приставал, но насиловать мою сестру это как минимум неуважение ко мне, к в твоему хёну, — злость начинала истощать тело парня. При одной мысли, что Ви вытворял с сестрой, и будучи свидетелем очередных приставаний к его маленькой девочке, у Джина внутри всё лопалось, а кровь кипела. Секунда, и весь алкоголь из парня куда-то выветрился, а глаза наполнились яростью. Джин поднялся с кровати, подошёл к парочке, отодвинул сестру на безопасное расстояние и хорошенько врезал по морде Ви. — Мразь, как ты можешь трогать своими грязными руками мою сестру? — парень хотел повторить удар, но сзади его что-то обхватило маленькими ручками. — Ева, не хочешь, чтоб и тебе досталось, то лучше отойди. — Я люблю его, пожалуйста не бей, — уже плача сказала блондинка. Тэхён молчал и просто стоял на месте, ожидая следующего удара со стороны хёна. — Зато он тебя не любит, он кроме себя никого не любит. Как ты не понимаешь, он та ещё сволочь. Ты для него просто подстилка! — на этих словах молчание Ви закончилось. Брюнет в ответ заехал по челюсти Джина за такие слова. — Мне жаль, я правда не хотел с ней так поступать, но мне было трудно сдерживать себя. Эти её короткие юбки так дразнили, ревность к Кёнсу душила меня. Я до последнего старался вычеркнуть её из своей головы, — Ви пытался хоть чуть-чуть оправдать себя, но, судя по пылающим глазам хёна, у него это плохо получилось. Джина слова Тэхёна только сильнее выводили. Парень вышел, хлопнув дверью, понимая, что они раздерутся ещё больше, если он там задержится. — Ева, ты едешь не в Сеул, а домой. Остаток своих каникул проведёшь там. Сомневаюсь, что разрешу тебе приезжать. — Вытер кровь со своих пухлых губ. — Нет, прошу тебя, я не хочу уезжать. У вас сейчас проблемы, позволь быть рядом с тобой рядом с ним… — по щеке скользнула слеза. — Более того, ты даже прощаться с ним не будешь. Не смей ему говорить, что уезжаешь, — это были последние слова Джина. Их разговор подошёл к концу. Блондинка нехотя собрала остаток вещей, и они с Джином уехали в аэропорт. Он посадил её в последний самолёт до Китая. Вдали как раз виднелись Чимин и Бель, которые везли Юнги. До самолёта Бантанов оставалось три часа. — Ты чего уже тут? Один? — спросил Чимин, смотря на грустного хёна. — У тебя губа разбита. Что случилось? — Бель подошла, сразу же доставая пластырь из кармана. — Кто тебя ударил? — поинтересовался Юнги. — Я его ударил, — сзади раздался грубый голос Тэхёна. — Где Ева? — продолжил брюнет, рыская глазами в поисках девушки. — Уехала домой. Я буквально только что посадил её в самолёт. Не переживай, ты её ещё долго не увидишь. Надеюсь, никогда. Грязный ублюдок с такими же грязными похотливыми мыслями. Эти слова хёна сделали так больно. Как будто острый нож всадили прямо в спину. Он не дал им даже попрощаться. — Если бы я знал, когда видел Еву в последний раз, что это последний раз, я бы постарался запомнить её маленькое личико, её лёгкую походку, все, связанное с ней. И если бы я знал, когда в последний раз целовал это создание, что это - последний раз, я бы никогда не остановился. Когда трахал её в последний раз тоже бы не останавливался, даже если бы она молила меня об этом, — последняя фраза со стороны Тэхёна была лишней. Джин вспыхнул, как спичка, с ноги снёс Ви, так, что тот отлетел, падая на пол. Намджун, увидев очередную порцию драк, был готов уже рычать. Подлетел вместе с Хосоком, разнимая этих двух, которые уже успели вцепиться друг в друга. — Да что с вами опять? Сколько можно драться? Тэхён и Сокджин не стали оглашать причину их драки. Всю дорогу до Сеула ехали молча. Прилетев в город, первым делом отправили Юнги в лучшую больницу и заплатили кучу денег, чтоб все держали язык за зубами. Но фотки Шуги в инвалидном кресле всё рано просочились в прессу. Но главное им сейчас было скрыть похищение Чонгука. Эмма в очередной раз принесла завтрак в палату блондина. Нельзя было описать словами, насколько сильно парень хотел сбежать оттуда. В день выписки Юнги ушёл один, не дожидаясь Бантанов и Эммы, от которой уже тошнило. Эта забота была ему вовсе не нужна. Он прекрасно понимал, что девушка влюблена в него. Но Сердце Шуги было прочно заперто, и ключ от него был только у одного человека…***
Мэй не понимала, почему её уволили из клуба-кафе. Но догадывалась, что тот смазливый петух из ЕХО постарался. Не придавая этому особого значения, она на следующее утро пошла искать новую работу. Словно после того дня настала зима. Холодная жестокая зима. Она убивала внутри наивную девочку, которая всегда жила в теле Мэй. Не успела она устроиться, как на следующий же день её выгоняли. Лёжа на твёрдой кровати в небольшой комнате общежития, где они жили втроём, она всё больше задумывалась о происходящем. Чёрная полоса? Или же кто-то просто ей её нарисовал, прямо на пути к цели? Деньги, которые девушка копила в течении нескольких лет на учёбу в вузе, приходилось тратить на продукты и лекарства для матери. Ещё и брата в школу нужно было обеспечивать дорогими учебниками. Ей было больно от того, что все силы были потрачены впустую. Брюнетка возвращалась поздно ночью домой после очередного провала, как почувствовала чью-то большую ладонь, обхватывающую её плечо и разворачивая к себе лицом. — Ты же можешь это остановить, эту нищету… Всё, что нужно, это лишь сказать мне «да», — наглое, самовлюблённое, пропитанное эгоизмом лицо заставило девушку скорчить гримасу от неприязни. — Сколько можно издеваться? Я уже три раза сказала тебе нет, не нужны мне твои деньги, — толкнула руками в грудь Сехуна. Парень напряжённо оглядел внешний вид девушки: кожаные лосины, обувь с шипами, яркий макияж, умопомрачительный вырез, открывающий вид на столь желанную грудь. Сехун про себя жалобно завыл. — Не боишься один так поздно ночью разгуливать? Фанатки не дремлют. Надеюсь, однажды они тебя заживо сожрут. И не смотри на меня так, я всё равно скажу тебе «нет». — Его пальцы легли на её губы, заставляя замолчать. — Ты понимаешь, что с каждым днём будет всё хуже… увидишь. — С этими словами Сех сел в припаркованную машину и скрылся с глаз девушки. Ему хотелось, чтоб она сама прыгнула к нему в руки, но пока что у него плохо получалось это сделать. От этого брюнет психовал только больше, но идти на крайние меры не особо хотелось, но видимо выбора у него не было. Почему-то после уходя парня девушке не стало легче, она лишь вытерла выступающие слёзы. Мэй не могла побороть свою гордыню. Не могла проиграть ему, не могла сдаться и стать его очередной шлюхой. Каждая черта лица парня была ненавистной, но больше всего бесило то, что он родился с серебряной ложкой во рту. У Мэй не понимала, какого это: когда всё преподноситься на блюдечке. Плясать и петь под фонограмму и она бы смогла.***
С приходом Ники Чонгук светлел. Но тяжёлые мысли раз за разом подкатывали к горлу, и он уже не мог их сдержать. Сначала он ограничивался общими фразами, потом стал углубляться, а потом и вовсе говорил длинными монологами. — …а сегодня она снова просила, чтобы я взял её замуж, представляешь? Я опять отказал, — пока она лечила его, он говорил с ней. Говорил много и искренне. Говорил обо всем. О прошлом, о настоящем, о будущем. Девушка уже закончила, но продолжала сидеть рядом. — …и никогда не возьму. Какой смысл жениться не по любви? Я тоже богат. Я раньше пел в группе. Интересно, они нашли мне замену или ищут меня? О чем это я, конечно же ищут! Прошло ведь не так много времени? Я скоро выберусь отсюда и вернусь к друзьям. Я по ним очень скучаю, — он грустно улыбнулся. — Ты очень красивая. Наверное, до того, как сюда попала, ты была ещё красивее, но и сейчас ты в миллионы раз лучше, чем Анна, — он ласково смотрел на девушку. Она молча смотрела на руки, лежащие на коленях. — Ты бы знала, как я хочу узнать твоё имя. — Ника, — впервые откликнулась она. Так тихо и робко, словно прозвенел колокольчик. — Ника, — он просмаковал имя. — Как красиво, — макнэ был очень рад, что девушка ответила, но решил не подавать вида, чтобы не спугнуть. Но блондинка снова перестала разговаривать, будто бы чего-то испугавшись. Её голос ещё долго звучал в голове. Совсем непохожий на голос Бель, но по-своему приятный. С этих пор он разговаривал с ней, всегда пытался рассмешить, хоть как-то скрасить боль, которой было слишком много для такого нежного создания. Девушка иногда отвечала ему, робко, несмело, пряча взгляд. Парень играл с ней и пел, иногда смеялся и сам. Искренне и беззаботно. Блондинка была такой лёгкой, такой воздушной, что он иногда замирал, восхищённо разглядывая её. И уже после ухода Ники макнэ лежал и думал о том, как двигалась Анабель, как она красиво ходила, как при этом невинно хлопала ресницами. Ника так не умела. Чонгук делился с ней всем, он все равно говорил всегда больше неё. Возможно, потому что ей было особо нечего рассказывать. Он выяснил, что в четырнадцать она стала моделью, а в пятнадцать уже была очень известна. Но последние два года девушка проводит здесь, запертая в собственном доме. Ей всего семнадцать, но она чувствует, что умирает. Блондинка плакала, когда говорила это. Чонгук почувствовал острую жалость, сделал усилие и сел рядом. Она снова испугалась и ринулась к двери, но бантан перегородил собой ей дорогу и заключил в крепкие горячие объятия. Парень шептал дурацкие обещания, клятвы и утешения, прижимая к себе хрупкое тело, и чувствовал переизбыток нежности в себе. Никогда чувства его так не переполняли. Или переполняли? Он вспоминал, как обнимал жену лучшего друга, как целовал ее. Ему сильно хотелось снова почувствовать вкус пухлых желанных губ. Чонгук ощутил непреодолимое желание поцеловать девушку в своих руках, но она не отнимала лица от его груди. Абсолютно беззащитная, абсолютно беспомощная в этом мире. Неужели он хочет стать для неё очередной угрозой, принуждая к чему-либо? Нет. Конечно, нет. Жизнь его кое-чему все-таки научила. После этого случая она позволяла себя обнимать, касаться и не пугалась его, чему Чонгук был очень рад и чувствовал чуть ли не крылья за спиной. Ника стала такой родной и близкой ему, что он начинал волноваться, стоило ей не прийти вовремя. Но вот тихие осторожные шаги раздаются вдали, его сердце успокаивается и наполняется теплом, стоит ей робко улыбнуться. Они сидели на кровати и что-то обсуждали, играясь кончиками пальцев. Девушка улыбалась. Вдруг Чонгук не выдержал и подался вперёд, чмокнув ее в губы, но сразу же отстранился, испугавшись. — Прости меня, — воскликнул парень. — Только, прошу, не уходи! — она с минуту подозрительно оглядывала его, после чего чуть подалась вперёд и дотронулась сухими губами до подбородка парня. Он чуть отстранился и прижался губами к её. Заряд тока пробрал обоих до кончиков пальцев. Большая ладонь нежно гладила светлые волосы, он безумно боялся сделать что-то не так. Тонкие руки мягко обхватили его лицо и чуть поглаживали. Она целовалась не так, как Бель. Ника не умела, была слишком неопытной и осторожной, но его все равно охватывал жар. Все неправильно, все не так. Не было тех безумных сумасшедших чувств, поцелуй бледнел и гас на фоне первого, произошедшего с совсем другой блондинкой. После они сидели, соприкоснувшись лбами. Обоим было тепло и спокойно. Мысли полностью оставили Чонгука. Он целовал ее не часто, не при каждой встрече, но эти осторожные поцелуи придавали сил. Парень стал смелее: обнимал девушку за талию, садил на колени, дотрагивался до лица, чертя узоры, прижимал к себе. Она больше его не пугалась. Ника отдала ему своё доверие, и парень это очень ценил. Чонгуку никогда не приходилось чувствовать подобного: и нежность, и привязанность, и ответственность. С ней было гораздо легче, чем со всеми, с кем он был знаком. До боли идеальное лицо скрашивало собой воспоминания о милом личике жены друга, яркие красноречивые глаза заставляли ненадолго забывать о друзьях, окуная в вечное лето. С каждым разом его поцелуи становились все требовательнее и грубее, он стискивал блондинку в объятиях так крепко, что она болезненно стонала, пытаясь ею заглушить и одиночество, и отверженность, и боль от побоев, и голод, и жажду, и скуку, и тоску по любимой. Он любил Нику, заботился, переживал, но это чувство было совсем не тем, что к Бель. На этот раз девушка пришла, еле держась на ногах. Она не отвечала на вопросы и все время смотрела в пол. Парень не мог понять, что случилось. Он поднял аккуратное личико за подбородок, разглядывая светлые, такие печальные глаза. Его сердце до краев наполнялось болью, когда в ее глазах проступала грусть. Ника была будто частичкой его самого. — Моя хорошая, — Чонгук мягко погладил ее по щеке, и она прикрыла глаза, нехотя улыбнувшись. — Красивая, милая… — он прикоснулся к бледному лицу губами, понимая, что все равно ничего не узнает. Но успокоить ведь было в его силах… А кожа у неё была мягкой, ровной, сладковатой на вкус. Чонгук поцеловал сухие губы, и блондинка обхватила его шею руками, сильнее притягивая к себе. Горячие ладони прикоснулись к ее спине и обвили тонкую талию. Он почувствовал нарастающее возбуждение; лёгкий, почти неощутимый сладковатый запах девичьего тела сводил парня с ума. Девушка тоже это почувствовала, но не отстранилась. Его руки стали увереннее, легли на мягкие бёдра, нетерпеливо их сжали. Ника издала тихий стон прямо ему в губы, и парень еле удержался, чтобы не застонать в ответ. Она сама начала расстёгивать белую рубашку. Чонгук нежно повалил хрупкое тело на небольшую одноместную кровать и начал снимать одежду, целуя каждый сантиметр кожи, изучая каждый изгиб белого тела, стараясь запомнить ее вкус, запах. Несмотря на худобу рук и лица, у Ники была неплохая грудь, бёдра и стройные ровные ножки. Да, это тело парня более чем устраивало. Ее руки зарывались в жёстких волосах, сдавливали плечи. Они делали все так неумело, так осторожно, боясь совершить ошибку, боясь причинить боль. Бантан никогда ни с кем не был настолько мягок и трепетен. Это была его первая девушка, он был ее первым мужчиной. Чонгук вошёл аккуратно, но она все равно закричала. Парень остановился, сцеловывая слезы с ровного лица, а потом начал двигаться медленно, все ещё осторожно. Он пытался понять, что чувствует, что делает, пытался разгадать, что чувствует Ника. Девушка вцепилась ногтями в его предплечья и откинула голову назад, тяжело и возбужденно дыша. Сейчас бледные щеки покрылись румянцем, губы порозовели, и блондинка стала ещё красивее, ещё сексуальнее. Макнэ стал двигаться быстрее, чувствуя, что начинает терять контроль, и пугаясь этого. Природа брала своё. Раздался тихий мелодичный стон. Господи, какой у неё голос… Парень больше не смог сдерживаться, желая снова её слышать. Девушка стонала звонче, сладостнее, он отвечал ответными отрывистыми стонами, продолжая увеличивать темп. По телу разбегались волны тепла. Чонгук поцеловал влажные тёплые губы, буквально впиваясь в них, чувствуя близкую разрядку. Он ещё раз толкнулся и вышел, кончая на простынь. Девушка сжалась, напряжённо закрыв глаза. Чонгук понял, она тоже нуждается в разрядке, поэтому снова вошел. С каждым отрывистым толчком блондинка выгибалась все сильнее, пока не обхватила его плечи руками и очень громко застонала. Тонкое тело скрутило судорогой, после чего Ника обмякла в сильных руках парня. Чонгук медленно вышел и уложил свою девочку на кровать, надел джинсы на себя, белье и большую футболку на неё и пристроился рядом, гладя по животу. Ника учащённо дышала, доверчиво прижимаясь к нему. На него в очередной раз накатила волна нежности. Когда парень проснулся, блондинки снова не было. Ему потребовалась минута, чтобы проснуться, и в два раза меньше времени, чтобы ощутить себя последним ослом. Чонгук не понимал, как это могло произойти, как он мог не сдержаться и просто воспользоваться девушкой, которая этого совершенно не заслуживала. Ведь он действительно ее просто использовал, не любил, а именно хотел. Золотой макнэ нуждался в ней как больной в лекарстве, как наркоман в дозе, каждый раз глуша ею фантомные боли. Его дни становились невыносимее. Он перестал ловить тот момент, когда срывался и прижимал блондинку к стене или к кровати, начиная жадно целовать, не понимал, почему вообще хочет ее целовать, потому что от всех остальных девушек макнэ всегда тошнило и коробило. От всех, кроме Бель, которую становилось всё тяжелее выкинуть из головы в отсутствии Ники - а это почти целые сутки. Часы, проведённые с Анной, скрасились и проносились мимо, игнорируемые измученным сознанием. С каждым часом Чонгук все сильнее ненавидел себя за любовь к Анабель: ненавидел за то, что оскорблял её своим поведением; за то, что предал хёна; что подводил группу; что был слишком эгоистичен, каждый раз боясь, что он не сможет их больше увидеть и высказать в лицо извинения; за то, что использовал Нику, для которой так много значил, которая столько делала для него. Чонгук, каждый раз стоя на грани истерики, спрашивал, почему она приходит, ведь он не способен рассчитать силу так, чтобы не причинить ей боль. Но девушка не боялась его, она верила, постоянно верила, что на этот раз все изменится. И своей верой блондинка доводила его чуть ли не до помешательства. Нежность золотого макнэ, когда он мог часами сидеть у стены, прижимая девушку к себе, не в состоянии ее отпустить, сменялась грубостью и небрежностью, которая потом отзывались безысходностью и ранами в душе. Однажды все изменилось. Чонгук что-то говорил Нике, обнимая её за талию, когда в комнату влетела Анна. Парень обернулся к ней лицом, чувствуя, как задрожала девушка рядом с ним. — Так вот как! — завизжала брюнетка. — А я все гадала, что с тобой не так! — она обратилась к Чонгуку и снова перевела взгляд на сестру. — Это все ты! Мелкая дрянь! — она схватила младшую за волосы и резко потянула на себя, после чего отшвырнула в стену с такой лёгкостью, будто Ника была маленьким зверьком. — Охрана! — заревела брюнетка. Ее лицо полыхало, глаза горели ненавистью и злобой. Бантан никогда не видел такой ярости. — Не смей даже пальцем к ней прикасаться! — заорал Чонгук, кидаясь к блондинке и вставая спиной к Анне, загораживая девушку собой. Но тут его схватили под руки и оттащили прочь двое мужчин. Чонгук начал отбиваться что было сил, прекрасно зная об изощрённой фантазии своей фанатки, даже боясь представить, что она может сделать с его девочкой. — Не подходи к ней! — снова заорал парень, видя, как брюнетка приближается к сестре. Ника даже не дёрнулась, когда получила первую пощёчину. Зеленые глаза остекленели. Сейчас она напоминала беспомощную куклу. Чонгук дёрнулся и вырвал руку, за что сразу получил удар в живот от третьего мужчины. Парня снова схватили и поставили на ноги, после того, как он согнулся от боли и потемнения в глазах. Когда он их открыл, девушка уже загибалась, прижимая руки к животу, а Анна продолжала сыпать ударами по рёбрам, рукам, ногам, лицу соперницы. Сердце Чонгука сжалось. Он продолжал вырываться, получая все больше и больше ударов, кричал до хрипоты, умоляя Анну остановиться, но та будто не слышала. Она что-то сказала подошедшему охраннику, и тот ушёл. Побои прекратились. Чонгук тоже замер. Он не понимал, как Анна может бить Нику, как все эти люди могут так спокойно смотреть на то, как уродливое неповоротливое существо губит самое красивое и светлое, что было в этом проклятом доме. — Почему? За что ты так с ней? Она же твоя макнэ, твоя младшая сестра! Мои хёны не родные мне, но они заботятся обо мне, почему ты не можешь ее любить?! Она ничего тебе не сделала! — надрывался бантан. От его голоса трещали стекла. — О, ты ошибаешься, — серые глаза недобро сощурились. — Она родилась! Она отобрала все у меня! Родители! — блондинке прилетела очередная пощёчина. — Друзья! — ещё одна. — Карьера! — и ещё. — Всегда все доставалось ей! Даже ты! — Неправда! Я не люблю ее! — совершенно искренне закричал Чонгук, и только после увидел большие потемневшие зеленые глаза, в которых снова заиграла жизнь - в них отразилась боль и безысходность, а после вновь потухла. — Прости, — он тут же пожалел о своих словах, обратившись к Нике. Он не хотел, не хотел ее ранить! — Но она тебе приятнее, чем я. Иначе ты бы с ней не возился, — хрипло произнесла Анна, беря нечто из рук охранника. Второй рукой девушка схватила длинные светлые волосы сестры и поставила ту на колени в паре метров от Чонгука к нему лицом, а сама встала позади девушки. Его глаза расширились от ужаса, когда он разглядел плеть в руках старшей. — Нет! — закричал парень, и одновременно с этим на спину Ники обрушился первый удар. Хрупкие плечи вздрогнули. Она не издала ни звука. Второй. Третий удар. Хлыст со свистом рассекал воздух. Частота ударов увеличивалась. Анна злилась все больше, силясь вырвать крик. Ника смотрела в пол покрасневшими глазами и вздрагивала, изредка моргая. — Кричи, — он не мог орать, и просто шептал ей. — Умоляю тебя, закричи, — но блондинка его не слышала. Эти минуты стали самыми кошмарными в жизни Чонгука. Он никогда прежде не видел со стороны, как избивают, как издеваются над человеком. У него на эти минуты исчезло сердце, в груди будто бы ничего не билось. Наконец, все прекратилось. У Анны устала рука. Она швырнула хлыст охраннику и вышла. Мужчины двинулись за ней. Они остановились у порога, ожидая Нику. Чонгук упал на пол, когда его выпустили: ноги уже не держали. Девушка осторожно, словно раненая бабочка, поднялась на ноги и вышла вслед за остальными, после чего двери захлопнулась. Парень вскочил и ринулся следом, боясь представить, что ее ждёт дальше, но врезался в дверь, которая не открывалась и после десятка ударов и пинков. Он ободрал себе все руки, а после сел спиной к стене и заплакал. Парень не представлял, что ему делать, сходил с ума от осознания того, что снова во всем виноват он. Чонгук запрокинул голову и надрывно засмеялся, вскочил и начал крушить все вокруг, сметая мебель, оставляя следы на стенах.***
Чонгук остался совершенно один. Прошло две недели с того события. Он больше не мог это терпеть. Парень весь день ходил по комнате и бился головой о стену. Перед ним мелькало все: немая прекрасная кукла Ника с большим тёплым сердцем; заплаканная обиженная жизнью и им Анна; глаза Чимин-хёна и их яростный укор; растерянные, рассерженные лица остальных Бантанов; родители; Бель… Чаще прочих. Он мечтал попасть в её тёплые заботливые руки, мечтал, чтобы она обнимала его так, как Чимина, услышать от неё три простых слова, прижать к себе и спасти, и самому спастись в ее объятиях. Бантан безумно много и крепко спал. Но в эту ночь его что-то заставило резко распахнуть глаза. Парень проморгался и прислушался. В коридоре раздавались тихие, еле слышные шаги. Чонгук вскочил, подходя к двери, как раз когда та открылась. На пороге стояла маленькая ещё сильнее побледневшая Ника. Ноги парня подкосились, и он чуть не грохнулся перед ней на колени, но в этот момент девушка подняла на него свои большие нежные глаза, и он так и примерз к земле. — Ничего не говори, — прошептала блондинка, заходя и прикрывая дверь. — Слушай меня, — тихий голос казался ему слишком напряжённым, и это ему не нравилось. — Ника… — он остановился на полуслове, не в силах что-либо выдавить из себя, утопая в своих чувствах и в безысходности. — Тебе нужно бежать, — прямо заявила девушка. Брови Чонгука взлетели, а после нахмурились. — Никуда я без тебя не уйду, — упрямо заявил он, протягивая к девушке руки. — Уйдёшь, — она обхватила горевшие ладони холодными маленькими пальчиками. — Умоляю, Чонгук. Я ни о чем никогда тебя не просила и больше не попрошу. Умоляю, уходи. Анна убьёт меня из-за тебя, — блондинка применила свой самый сильный аргумент, прикусила губу и смотрела на реакцию парня. — У…убьёт? — его пыл сразу поутих. — Она ненавидит меня. Если ты здесь останешься… Тебе нужно срочно уходить, — заметив напряжение в его лице, она прикоснулась ладошкой к щеке, мягко проводя по ней. — Я пойду с тобой, — Ника натянуто улыбнулась. — Правда? — он обхватил холодную руку и прижал к губам, вдыхая аромат бледной кожи. Вместо ответа девушка потянулась к нему. Парню не нужно было больше намекать. Он положил руку на прохладную шею и притянул к себе, осторожно целуя. На этот раз ее поцелуи были жаркими и требовательными. Первые лучи восходящего солнца осветили раны на тонких девичьих руках. В глазах Чонгука снова застыли слезы, но блондинка заставила его обо всем забыть, прижавшись к нему всем телом и оставляя последний поцелуй на его губах. После девушка кратко изложила план побега и ускользнула из комнаты, послав на прощание тёплую улыбку. Чонгук немного поёжился: что-то в этой улыбке настораживало. В назначенное время он сделал все, как она сказала. Дверь комнаты действительно была не заперта. Парень аккуратно двинулся по коридору уже по ранее намеченному маршруту. Охраны действительно не было. Анна сегодня была в отъезде по неким неотложным делам. Здесь, на проходе, должны были появиться подкупленные охранники, и те не заставили себя ждать. Они прошли мимо, ничего не замечая вокруг. Чонгук миновал последний лестничный пролёт и вылез из окна, отмеченного Никой. Он глянул вниз: второй этаж, ведь не так высоко? Дерзко хмыкнув, макнэ спрыгнул, почувствовав неприятное лёгкое жжение в пятках. Мотнув головой, Чонгук добежал до машины с нужными номерами и сел в неё, обнаружив на соседнем сидении ключ зажигания. Не долго думая, он завёл автомобиль и дал по газам, про себя отметив, что машины, на которой должна была уехать Ника, уже нет. Благо, парень умел водить в свои девятнадцать, поэтому просто следовал за указателями, ведущими в Сеул, выжимая тот максимум скорости, который ещё выдерживали его нервы. Ника сказала, что будет ждать его на конечной станции метро. Чонгук, не долго думая, направился в нужную сторону, решив объехать город, чтобы меньше стоять в пробках. Но, когда он спустился, блондинку там не обнаружил. Чонгук начал волноваться. Он засунул руки в карманы и стал ходить из стороны в сторону, когда нащупал в кармане какой-то клочок бумаги. От скуки бантан достал его и развернул, пробегаясь по нему глазами. По мере прочтения, глаза наполнялись диким ужасом.«Я не смогла ухать с тобой. Если сможешь, прости меня. Ты не представляешь, насколько спятила дорогая сестрица…*перечеркнуто* Я не хотела тебя обманывать, но тебе не место в нашем доме. Ты - лучшее, что было в моей жизни. Спасибо за эти месяцы. Ты показал мне, что значит жизнь. Настоящая жизнь. Я буду скучать до последнего вздоха, ведь мы вряд ли увидимся. Прощай. Ника».
Примечания:
\отбечено\
