Выбери меня

      Шуга не знал, сколько пролежал на холодном асфальте. Камни неприятно впивались в кожу блондина даже сквозь ткань кофты. Он медленно прощался с жизнью, и уже был готов отойти в иной мир, но его что-то остановило. Сердце все ещё горело, билось, не давало покоя. Юнги с трудом поднялся. Кровь чуть подсохла, но не остановилась, поэтому парень продолжал сильно сжимать место пореза. Он не думал о больнице или о скорой, все его мысли занимал только малютка Чонгук, который нуждался в помощи. На улицах в такое время было уже пусто. Телефона в кармане не оказалась, поэтому ему в голову пришло только вернуться в отель.       Его ноги заплетались, идти было всё сложнее. Он цеплялся за все перила, за стены, сдирая пальцы, но продолжая путь. Огни входа в отель засветились для него райскими вратами. — Скорее вызывайте полицию, — заорал Юнги, ввалившись в холл, но тут же закашлялся от усилия. Администратор, увидев кровь, сразу же потянулась к телефону.

***

      Когда все ушли, оставив Бель наедине с Чимином, они достаточно долго молчали, смотря друг на друга. Парень глубоко вздохнул, убедился, что спокоен, и только после этого подошёл к ней. Анабель не хотела с ним сейчас говорить. Девушка прекрасно знала, что он зол - пылающие глаза парня лишний раз это подтверждали. Вспомнив последнюю ссору, после которой у неё до сих пор болела спина, Бель поёжилась и сделала шаг назад. — Стой, даже не думай отходить. Нам предстоит очень долгий разговор, — блондинка будто бы испугалась его спокойного голоса, этого настойчивого движения к ней, неосознанно продолжая пятиться назад. В конце концов, она просто врезалась в стенку, ибо отходить было некуда. — Глупая, я же сказал тебе стоять на месте, — опять этот тихий, уравновешенный голос, который был так несвойственен ему. — Я не хочу говорить сейчас, — блондинка попыталась обойти парня и уйти из комнаты, но он, схватив за кисть руки, снова вернул её на место, облокотившись о стену руками с обеих сторон от девушки, давая понять, что ей не убежать. — Чонгук…этот ребёнок… Такой придурок, но дело сейчас в другом. Давно ты знаешь о его чувствах к себе? Часто ли вы так… целовались? — голос парня начинал дрожать. Кажется, он снова закипал. Ровные брови нахмурились, на лице появилась неприятная ухмылка. — Ты меня пугаешь, перестань, прошу, — прошептала блондинка, мягко кладя свои руки на его. Девушка попыталась убрать их от стены. Чимин не двинулся с места, игнорируя все её попытки выбраться. — Отвечай. Пока не ответишь честно на все мои вопросы, ты дальше порога этой комнаты не уйдёшь, — рыжий сократил расстояние между ними так, что кончик его носа касался её лба. — Не сердись на него, он никогда не позволял себе лишнего, это было лишь раз, лишь минута слабости. Представь себя на его месте, ты бы сам не справился с желанием меня поцеловать, — Чимина успокоили её слова, даже более чем. Когда она вела себя так высокомерно, ему хотелось поскорее её заткнуть. — Мы с тобой расстались, он просто не выдержал, не злись на него. На кого и стоит злиться, так это на меня, — её слова так заводили. Парень обхватил рукой тонкую девичью шею. — Просто скажи, что любишь меня, а не его, я хочу это услышать, — взвыл рыжий. За всё время, что они провели в ссоре, Чимин так сильно изголодался по её ласкам, по нежному взгляду красивых серых глаз, по аккуратному носику.       Бель ничего не ответила. Она встала на носочки и нежно поцеловала Чимина. Он так соскучился по сладким губам своей жены, что забыл обо всём на свете, горячо целуя в ответ. — Я уже много раз тебе говорила, что люблю тебя. Думаешь, несколько дней могли повлиять на мои чувства? — отстранившись, сказала девушка.       Рыжий улыбнулся, доставая кольцо из кармана, и надел на тонкий пальчик любимой. — Ещё раз снимешь, и я закрою тебя в кладовке, — их милые сюсюканья прервал звонок. Уже после первых двух секунд Чимин стал белым, как бумага. — Юнги, это был Юнги, он в отеле на первом этаже, сказал, что на них с Чонгуком напали. Срочно зови Намджуна и остальных, я к нему, — проорал рыжий, вылетая из комнаты. Бель побежала в соседние номера.       Когда парень добрался до Шуги, полиции и скорой помощи ещё не было. Юнги выглядел плохо, вся одежда была в крови. Бледные сухие губы, синий оттенок кожи. Казалось, будто он держался из последних сил. — Хён, что случилось? Кто на вас напал? Где скорая помощь, вашу мать?! — вопрос за вопросом, но в ответ лишь тишина. Юнги уже видел всё размыто, слух притуплялся, каждый вздох давался все тяжелее. — Чимин, Чонгука похитили. Когда приедет полиция, скажи им, что это было в третьем переулке возле отеля, где забегаловка, помнишь, мы туда ходили… Нас окружило несколько громил в чёрных костюмах… — он говорил на последнем дыхании, голос хрипел и становился всё слабее, но парень думал только о Чонгуке, которого он не смог уберечь.       Остальные Бантаны спустились буквально через минуту. Намджун сразу же пошёл звонить повторно в скорую, угрожая чуть ли не сносом больницы. У лидера внутри всё разрывалось, но потом резко и сильно кольнуло в груди: кого-то определённо не хватает.       Эмма с Евой пришли спустя минут пять после остальных, но ни скорой помощи, ни полиции до сих пор не было. Прошло всего около восьми минут, но было ощущение, что всё это длится часы. Рыжая подошла к Шуге, который полулёжа сидел в кресле. Из глаз сразу же брызнули слёзы. — Что с тобой? Кто это сделал, почему ты такой…такой… — Эмму захлестнули эмоции: её сильно затрясло, она стала покачивать головой и вцепилась в предплечье Ви, который был к ней ближе всех. — Где скорая, почему она не едет, он же… — не успела она договорить, как Юнги закашлялся, согнувшись пополам. Он упал на пол, выхаркивая кровь и прижимая руки к животу. От вида крови на его руках девушка чуть не упала в обморок, не представляя, как помочь, что сделать, убиваясь своей беспомощностью.       Последнее, что он видел - это то, как плачет Эмма. В эти минуты она показалась ему непривычно, до безобразия красивой. Хосок приложил руку к его шее, после нагнулся, проверяя дыхание. — Он не дышит, — этой фразы было достаточно, чтобы сердце каждого Бантана разорвалось в клочья. Ви упал на колени и стал сильно бить кулаками по груди Юнги. — Очнись, хён, не оставляй нас, — Тэхён впервые заревел от боли. Внутри что-то оборвалось: будто умер не Юнги, а большая часть самого Ви, будто бы он в один момент потерял своё прошлое и будущее. Их столько связывало, так неужели всё могло так прерваться? Так быстро, резко, неожиданно.       Тишина. Было так приятно ничего не слышать, не чувствовать, не быть. Пустота была такой волшебной, необъяснимой, непонятной до конца. Было всё: от жажды и до нехватки воздуха. Помниться, он раньше так сильно желал дышать… До встречи с Бантанами Юнги был окружён мраком. Они стали его яркими лучиками в тяжёлой бедной бессонной жизни, они всегда смешили, поддерживали, спасали, и теперь ему было так больно оставлять их. Больно осознавать, что, возможно, Чонгуку сейчас в миллионы раз хуже. Ненависть к себе поглощала целиком, приятное спокойствие куда-то исчезало.       Слух стал противно прорезаться, режущая боль в зоне живота пронзила Юнги, отдавшись даже в кончиках пальцев. Резкий вздох, лёгкие в очередной раз наполнились кислородом. Очередной, как первый. Он открыл глаза и увидел людей в белых халатах, которые продолжали светить в глаза. Скорая помощь, видимо, всё-таки успела на последних секундах.       Намджун и Эмма тоже поехали с ним, остальные остались ждать полицию. — Очнулся, ты живой, — с облегчением сказал лидер, но голос был настолько нервным, будто он прилагал неимоверные усилия, чтобы просто усидеть на месте. При этом на лице парня это никак не отражалось. Голос и только голос выдавал его настоящие эмоции. — Ему нужен донор, мы отправим его на переливание, вам дальше нельзя, — сказал врач, когда они уже были в больнице. — Эмма, останешься тут, я поеду в полицию. Чимин с Хосоком вряд ли там справятся. Нам нужно найти Чонгука. От одной мысли, что он лежит где-нибудь полумёртвый, мне хочется самому умереть, — тихо сказал лидер и быстрым шагом удалился.       Рыжая стояла под дверью, пока оттуда не выкатили Юнги. — Мы зашили рану и сделали переливание, дальше всё зависит от него, — они отвезли блондина в реанимацию, девушке разрешили сидеть рядом. Эмма вытирала выступающий пот с бледного лба, про себя моля парня бороться с жаром. У Юнги несколько раз сбивался пульс, и девушке приходилось бежать за врачом. Всю оставшуюся ночь она провела именно так. Лишь под утро Эмма заснула, кладя голову рядом с его рукой.

***

      Чимин сидел в полицейском участке. Бель подошла и обняла его. — Я виноват в этом… Если бы я не избил Чонгука, ему и Юнги не пришлось бы никуда ночью идти. Всё из-за меня… — он уткнулся ей в плечо, болезненно морщась и не зная, куда деться от боли. Кажется, он начинал ощущать её даже физически. — Не вини себя, прошу… — блондинка тяжело вздохнула, прижав к себе и погладив его по волосам.

***

      Утром Юнги перевели из реанимации в палату. Врачи говорили, что он крепкий и быстро пойдёт на поправку. Самое главное было сделано - он пережил эту ночь.       Бантаны сидели в палате и ждали Шугу. Парня переложили с каталки на кровать и поставили очередную капельницу. Эмма выглядела разве что чуть лучше, чем сам блондин: опухшие красные глаза, бледная от недосыпа кожа. Намджун подошёл к ней, мягко кладя свои руки на плечи. — Езжай в отель и поспи… — ничего не выражающим голосом говорил лидер, но он не сдержался и в тоне послышались нотки грусти. Повода для неё у него было много, ведь от Чонгука и следа не осталось. Хосок стоял над Шугой и не переставал плакать. — Как вспомню его бездыханное тело, мне становится так херово… Мы же не могли, не можем лишиться… — монолог Джей-Хоупа прервал влетевший Джин. Бель ему позвонила, сообщив о том, что Юнги на грани смерти, чтобы тот скорее возвращался обратно на Чеджу. — Как он? Не приходил в себя?! Что произошло? — запыхавшись, орал хён, подбегая к кровати. Парень стал аккуратно щупать Юнги, а после сел рядом, обнимая его. — Почему он такой бледный, почему еле дышит? — Чимин похлопал Джина по плечу. — Это не самое сейчас страшное. Операция прошла успешно, и он поправится… — рыжий пристально смотрел в глаза хёна, который достаточно долго отсутствовал. — Как не самое главное? Что ты несёшь вообще?! — с огромным возмущением сказал Сокджин, отрываясь от Юнги. — На них с Чонгуком напали посреди ночи, и Чонгука ни мы, ни полиция до сих пор не нашли. Жив он или мёртв - тоже не знаем, — эти слова были настолько сильным ударом для Джина, что тот снова сел, хватаясь за сердце. Почему сейчас он винит себя? Он же старший, обязан был следить за ними, быть рядом. «Если бы я не уехал, произошло бы это?» По щеке скользнула слеза.       Лишь Намджун не позволялся себе распускать сопли в такой ситуации. Тем более что ему было кого винить и на кого злиться. С приходом Анабель всё стало рушиться: все их взаимоотношения, выстроенные и так с большим трудом… да вообще всё покатилось к чертям. Начиная от выступлений, заканчивая соревнованиями. Это худший менеджер, который только мог у них быть. Именно так рассуждал лидер, смотря в окно и анализируя всю ситуацию. — Нам нужно взять отпуск. Бель, позвони в отель. Скажи, что мы уходим с соревнований. И своему отцу тоже позвони, пусть скорее приезжает. У нас теперь слишком много проблем…

***

      Ехо сидели в номере Чанёля и Бекхёна и играли в карты, пока не пришёл Сухо, сообщив очень крутую новость: — BTS взяли отпуск на ближайший год. Вы понимаете, целый год без этих индюков! — лидер от этих слов расплывался в широкой улыбке и развалился на кровати, где лежал Сюмин. — Не надоело ещё так ненавидеть Бантанов? Это же смешно. А главное, всё из-за какой-то девушки. Да и неужели никому кроме меня не кажется странным этот неожиданный отпуск? Не помню, чтобы BTS питали горячую страсть к развлечениям и отдыху, — проворчал парень, будучи недовольным, что хён лёг на него. В итоге он просто спихнул Сухо со своей кровати. — Это надо отметить. Пойдёмте в бар? Хочу выпить, — сказал Лей, загораясь желанием нажраться. Все поддержали эту замечательную идею и предупредили Сехуна, чтобы он поменьше трахался, а то потом разбираться с его жертвами приходилось именно парням. Да и лишние слухи о похождениях Сехуна им не нужны. Брюнет лишь выдавил свою фирменную ухмылочку и пошёл переодеваться. Обтягивающие чёрные кожаные штаны, белая шёлковая рубашка. Парень не стал застёгивать первые три пуговицы, делая свой вид ещё жарче. — Ох… Сехун, перестань одеваться так вызывающе, мы же из-за тебя дальше отеля не уйдём. Или ты снова решил цапнуть себе милую фанаточку, которая так и будет тебе кричать «Сехун-оппа»? — Бекхён стал дразнить макнэ, нашёптывая последнюю фразу тому на ухо, изображая голоса фанаток. За что и получил пендель. — Я же твой хён, какого чёрта руки распускаешь, — сердито сказал Бек, застёгивая свою бордовую рубашку. На нём были джинсы и милые кроссовки, больше похожие на женские.       Парни пошли в клуб-кафе, ибо знали, что Кёнсу с Сехуном вряд ли идут просто потанцевать и выпить. Сев за стол, макнэ взял меню и уткнулся в него, рассматривая десерты: Сехун от природы был любителем сладкого.       К ним подошла официантка лет девятнадцати. Среднего роста, брюнетка с тонкой талией и очень милым лицом. У неё были небольшие аккуратные губы, идеально ровный прямой нос, большие светло-карие глаза. Сехун завис, загадочно рассматривая её. Девушка явно ему очень приглянулась. — Вы готовы сделать заказ? — обратилась она ко всем парням. Сюмин как обычно заказал себе кучу всего, а Сухо только бутылку дорого пива. Бэкхён взял себе апельсиновый сок и некий стейк. Очередь дошла до Сехуна. Он что-то пробормотал, официантка кивнула и ушла. Макнэ приятно улыбнулся, взял салфетку и расписался на ней. — Я сейчас вернусь, а, возможно, нет, — довольно сказал парень, подмигнув всем и направившись вдогонку за официанткой. — Ну начинается, — простонал Чен, закатывая глаза. — Ни одну юбку пропустить не может. Ну, хотя, довольно красивая на этот раз попалась, — продолжил парень, смотря вслед макнэ.       Сехун догнал девушку и, развернув к себе, сунул ей автограф. — Ты же понимаешь, что за мою роспись нужно будет немного поработать? Поэтому… — парень не успел договорить, так как брюнетка его перебила: — Я не фанатка, — девушка смяла салфетку, демонстративно выкидывая её в мусорное ведро. — Я терпеть не могу таких петухов как ты, можешь не стараться, — грубо сказала Ли Мэй. Она прекрасно знала, кто он такой и из какой группы. Знала заодно и о том, как они развлекаются, тем самым издеваясь над бедными девушками, которые не могут им отказать. — Может, отпустишь меня и дашь продолжить свою работу? — парень нехотя убрал руки от неё и вернулся к группе. — Нашего бэйбика отшили? Или как ещё объяснить его полуумерающее выражение лица? — смеясь, сказал Сухо. Парень слишком сильно озадачился, поэтому даже не спешил отвечать хёну. Просто сел обратно и долго смотрел в одну точку. Сначала это всё вызывало у него какое-то недоумение, непонимание происходящего, а после мгновенно переросло в злость.       «Да кто она такая, чтобы со мной так разговаривать?!» — шипел макнэ, ведя дискуссию самим с собой. Заказ им принесла уже другая девушка, на что парень недовольно хмыкнул. — Как связаться с владельцем этого кафе-бара? — поинтересовался Сехун, заставляя парней разом проглотить языки. — Зачем тебе он? Ты чего задумал? Опять хочешь во что-то вляпаться? — Сухо стал нервничать, поднимаясь из-за стола и преграждая дорогу брюнету, который уже намеревался идти к владельцу этого заведения. — Всё нормально, я просто попрошу её личные данные, а потом схожу к одному своему другу и откопаю на неё полное досье. Она обязательно скажет мне «да», — ответив мамке группы, парень скрылся и вернулся только утром.       В руках у него была парочка бумажек. Сехун, громко топая, зашёл в номер и развалился на своей кровати, внимательно их перебирая. Кай недовольно поёжился. — Мог бы по тише заходить, а не топать, как бешеный слон, — проворчал парень, поднявшись с дивана и подходя к мелкому. — Ты всю ночь занимался той официанткой? Серьёзно? И что ты накопал? — он закатил глаза. — Ну, во-первых, она больше не официантка, ибо её уволили по моей просьбе, и теперь, куда бы она ни устраивалась, везде её будут увольнять, об этом я тоже позаботился. Её зовут Ли Мэй, и она из бедной семьи, много работает, чтобы обеспечить брата и мать, которая из-за астмы нигде не может работать, — Сехун был очень доволен своим придуманным планом. — И самое главное, когда у неё закончатся все деньги и она не будет знать, что делать, то я приду к ней с очень заманчивым предложением, — остальные подробности брюнет не стал раскрывать, но Кай смотрел на него как на психа. — Мне эту девочку уже жалко. Что за эгоистичный и сумасшедший план? Только Сухо не говори, а то он явно адекватно на это не отреагирует, — блондин неодобрительно покачал головой. Ему было не по себе от одной мысли об этой миленькой старательной девушке, которой вчера так не повезло обслуживать их компанию. — Ты же не можешь быть помешан на ней? Я сомневаюсь, что эта официантка - любовь всей твоей жизни. Ты от природы такой эгоист? — Сехуна стал очень сильно раздражать Кай, но блондин прекрасно понял это по выражению его лица и просто отъебался.

***

      Первое, что почувствовал Чонгук, пройдя в себя, - что-то лёгкое и холодное на щеке. Он поморщился и открыл глаза, не сдержав болезненного стона. Картинка перед глазами медленно приобретала чёткость. Он снова закрыл глаза и принял сидячее положение. Открыл глаза.       То, что он увидел, заставило его испытать нечто очень странное: всё внутри резко перевернулось, будто сама душа немедленно сползла в пятки. Его пробрал ток, пронзив до самых кончиков пальцев и макушки. Казалось, даже гудящая боль отступила, давая осмотреть женщину перед ним. Нет, не женщину - девушку, наверное, даже младше его самого. В свете скупых солнечных лучей из небольшого окна её светлые волосы и бледная кожа будто бы засветились. Чонгук мог поклясться, что на секунду ему почудились крылья за её спиной.       Он решил проморгаться.       Девушка, в отличие от крыльев, не исчезла. Да, у неё были длинные светлые волосы, но они были спутанными и тонкими, как пух. Её красивое, аккуратненькое личико было не просто бледным, а слишком бледным. Под глазами залегли тени, скулы слишком выступали. Но сам цвет глаз… Светло-зелёный, мягкий, солнечный, казалось, в этих глазах было лето. Они были такими нежными и лучистыми, что Чонгук не мог от них оторваться. Девушка чуть подалась назад, покусывая неестественно бледные пухлые губы. Её хрупкие острые плечи вздрогнули. Только сейчас он понял, что она его испугалась. Тонкие пальцы девушки сжимали тряпку. Блондинка в спешке поднялась и побежала к выходу.       Чонгук вскочил следом и схватил её за запястье, останавливая, но тут же загнулся от головной боли и потерял координацию, врезавшись ещё и в стену. Но почти сразу он почувствовал, как его обхватили тоненькие руки и куда-то потянули. Парень последовал за ними, как слепой за проводником. Секунда, и его голова снова коснулась подушки. Холодная ладонь дотронулась до лба и аккуратно погладила, убирая волосы. Он попытался схватить незнакомку, не дать ей уйти, но побоялся сильно сдавить руку: она выглядела слишком слабой, болезненной.       Гук провалился в сон.       Макнэ очнулся, когда в комнате было уже темно. В первую же секунду перед глазами всплыла дневная гостья. В груди проснулось снова то чувство, и только сейчас Чонгук смог его распознать. Это была острая нежность. Её беззащитный вид взбудоражил его сознание. Она была так невинна и беспомощна, так пугалась его, что макнэ начинал испытывать к ней пронзительную жалость. Мысли о ней заняли его голову: кто она? Откуда? Почему здесь? Почему помогала ему? Неужели ее тоже держат в плену? Если так, то он обязан ее спасти.       За этими мыслями его собственная боль и безвыходность отступали, давая шанс не сойти с ума раньше времени. Особенно он запомнил зелёные глаза. Они поселили столько тепла в его сердце, особенно после холодных фанатичных глаз Анны, сколько дарит только солнце. Такие яркие, выразительные, красноречивые…       О нет, о чем он? Разве бывают глаза красивее, чем у Бель? Ведь очевидно, что нет.       Видимо, непонятно кем, но Чонгук был услышан. На следующий день после очередных побоев сумасшедшей Анны, уже глубокой ночью, в комнату зашла та блондинка, неся в руках поднос с аптечкой, водой и тряпками. Она всё так же села на кровать возле него и провела тонкими холодными пальцами по измученному лицу. Его глаза дрогнули и открылись. И снова она в тусклом свете старой лампы, как прекрасное видение, как личный ангел-спаситель. Она поддержала его за спину, помогая сесть, и приставала к губам стакан воды. Парень жадно выпил до последней капли. — Есть ещё? — На бледном лице отразилось сожаление. Она качнула головой и уложила Чонгука обратно.       Раны коснулась намоченная ткань. Он чуть не заорал, но девушка приложила руку к его губам. Она мягко обрабатывала ушибы и порезы, а он все смотрел на неё. Бледное лицо было напряжено. Острые скулы, мягкий подбородок, и даже болезненный цвет лица был ровным, красивым, будто она с таким родилась. Волосы были спутаны, но чисты. Острые плечи изредка подрагивали, блондинка, бывало, замирала и прислушивалась. Он искал в ней черты Анабель. Светлые волосы, светлые глаза, пухлые губы… Не те оттенки, не та красота, он силился найти сходства, каждый раз разочаровываясь в своих попытках и пугая девушку злостью, безысходностью в своём лице. — Кто ты? — он попытался взять её руку, но светлые глаза потемнели от испуга. Девушка вскочила, взяла поднос и вылетела из комнаты. Чонгук застонал.       Это продолжалось несколько раз, но уже днём. Видимо, она теперь должна была его лечить. Он пытался с ней поговорить, но больше не делал никаких резких движений. Парень безумно нуждался в общении, хотя бы в возможности видеть кого-нибудь кроме Анны и её телохранителей. Чонгук выучил наизусть её тихие шаги и напряжённое дыхание. За эти недели он сумел запомнить отчётливо каждую черту лица, каждый сантиметр изящного тела, каждую пылинку её одежды. Тем более что она всегда была в серой большой ей футболке и порванных прямых джинсах. Она иногда улыбалась, и это были лучшие секунды прошедших месяцев. Губы у неё были пухлые и правильные, но бледные и закусанные. И всё же, он иногда представлял, как эта улыбка могла бы быть адресована ему. Только в её присутствии он мог не думать о своей жизни, о Бантанах и своей несчастной любви к самому прекрасному созданию на планете, по которому он очень скучал и которое принадлежало его лучшему другу, гадая о жизни девушки, упорно игнорировавшей все его вопросы и казавшейся ему немой.