a bonding moment

— Терпение, гибкость, концентрация, — он сжимает челюсти, зажмуривается и пытается успокоиться, уткнувшись лицом в стол, но у него ничерта не получается. — Концентрация. Да. Ебучая концентрация! Пидж смотрит на него с сочувствием и слабо улыбается. Прямо сейчас в столовой они одни, и, пока Замок дрейфует среди, наверное, миллионной по счету пустынной галактики, Кит разрывается между позывом выброситься в открытый космос и плохо сдерживаемым желанием гневно заорать. Только что здесь был заспанный и отчего-то донельзя взвинченный Лэнс — им опять не удалось найти общий язык. Перевод на человеческий: они снова посрались из-за сущей херни. Кит выдыхает пыль в сторону и стискивает пальцами колени под столом. Сердце его еще колотится, метка на груди горит и жжется — наверное, ему следует догнать его, попытаться еще раз или отъебаться от него навсегда, но он все еще сидит напротив Пидж и не может даже голову поднять. Кит смотрит на нее сквозь челку — Пидж ковыряет зеленую жижу ложкой в своей тарелке и корчит умильно недовольную мордашку. Ей всего четырнадцать, но на тыльной стороне левой руки ее тоже виднеется метка, и она окликает Кита по имени, чтоб он дальше тупил и прикидывался глухим. Кит прекрасно знает, что ей нихера не легче, — ее соулмейт не менее упрямый. Да, это история про взаимность, но и про отказ прикасаться к ней тоже. Как минимум до ее совершеннолетия. Или хотя бы до их возвращения на Землю — Кит не до конца понимает это условие, но и так пиздецки смущенная Пидж больше ничего ему не говорит. — Вы прям как парочка, — тон ее ровный, даже слишком спокойный, но она явно с трудом сдерживает смех, тут же становится немного серьезнее, глотает порцию слизи и морщит нос. — Ты ж не вывезешь. Банально, знаю, но вам пора поговорить. Последнее слово она почти пропевает, подмигивает ему, мерзавка мелкая. Кит вновь раздражается — как будто он не пытался. Будто этого было недостаточно. Если б на его груди выступило другое имя, все, наверное, до такого пиздеца не докатилось бы, но вселенная отвесила ему пощечину в виде именно этих крупных размашистых букв капслоком, и он вообще хз, что ему делать дальше. Куда бежать, куда щемиться. Полный пиздос. — Ну, я ему показал, — оправдывается Кит, поднимаясь из-за стола. Пидж, видимо, пытается сказать что-то еще, да только он уже топает на выход. По кулакам его проходится тремор. Пидж его никогда не поймет. На маленькой белой ручке ее аккуратно выведено «Такаши Широганэ», и она вся аж светится — да, просто сидеть с умным видом и сыпать бесполезными советами, когда у тебя устоявшаяся связь аж с самого гарнизона. Кита уже тошнит от ни к чему не ведущих нравоучений, потому что Пидж желает ему добра, конечно, но он круглосуточно уставший, и рассеянный, и одинокий, и плетется по коридорам Замка в свою каюту. Лэнс серьезно считает, что он не пара Киту, а если Лэнс МакКлэйн уперся рогом, хуй его сдвинешь. Кита все это порядком подзаебало, но такова судьба. Тут что-то из двух: либо с ним все не так, либо его соулмейт какой-то неправильный. В теории-то все просто. Познакомились, понравились — появились метки, а дальше хэппи энд в лучших традициях горячо любимых Лэнсом ромкомов и мелодрамок от баб для баб. Мелким он даже ждал дня, когда повзрослеет, когда наткнется на буквы чьего-нибудь имени, но суровая реальность уебала ему с разворота еще раз — его, ахем, судьбой оказался парень. Что, собственно, еще полбеды, но Лэнс — это же мистер Противоречие, повадки дико сомневающегося в себе пикапера и сто одна неудача за спиной, Лэнс — его бывший одноклассник, недосоперник, бельмо на его глазу. И нет ничего удивительного в том, что после признания Кит остался один. Ну, он честно пытался. Даже показал ему метку, от стыда чуть не провалился под обшивку пола прямо в пасть чужой галактики. Но Лэнс повел себя как Лэнс — от его извечной песни, какие они разные и как друг другу не подходят, Киту охота разбить ему ебальник и ткнуть его носом в свое корявое «Лэнс Чарльз МакКлэйн» над сердцем, от его показного жизнерадостного тона и бездонной тоски по дому у Кита тоже внутри все болит и ноет. Это странно, это его пугает, и все снова по-прежнему — они ссорятся, злятся, орут. На дух друг друга не переносят, пиздятся на тренировках, как черти. Они истинные, и с каждым днем метка на его коже темнеет сильнее, проступает отчетливее, терпению приходит пиздец, находиться с Лэнсом в одном помещении — нереальный квест. Первое время ребята просто наблюдали за их участившимися ожесточенными перепалками. Пидж все изображала мем с Тони Старком, скрещивая руки на груди, выглядывала из-за спины ни на шаг не отходящего от нее Широ, Ханк тоже сдержанно улыбался, а Коран и принцесса только пялились непонимающе на припизднутых тинейджеров с Земли. Ясен хер, им чужды сложности человеческих взаимоотношений и вся эта еботня с родственными душами, но некое подобие благодарности за всеобщее единогласное невмешательство все ж выклевывается в Ките. Он пытается помириться с Лэнсом лишь для того, чтоб вновь поругаться, и все его старания раз за разом оборачиваются такой катастрофой, что лучше бы сидел в своей берлоге безвылазно и не отсвечивал. В душе он не смотрит в зеркало, игнорирует полупечатную метку чуть выше солнечного сплетения, и во всех измерениях не найдется второй такой же, он уверен, и от этого ему еще тяжелее. — Это не я, — тупо повторяет Лэнс, а у самого такое горе за плечами, такая печаль, что у Кита тоже руки трясутся, тоже сердце разгоняется и почти выскакивает в горло. — Это не я, я тебе не пара, это не я, не я… Он продолжает мямлить, даже когда Кит садится к нему на пол и неловко жмет его к себе, давит его истерику в сгибе шеи. У его сестры Вероники сегодня день рождения, и Лэнс соскальзывает по стене в такой припадок, что Киту кажется, что их скоро затопит. Он стирает большим пальцем град слез по его лицу, разглаживает ранние лучистые морщинки в уголках глаз — семейная особенность, от матери досталось. Годы улыбок и чересчур громкого смеха. Кит понимает, что уже очень давно не слышал, как он смеется. — Завали ты уже ебальник, — тихо воркует он, и это нарочно, это провоцирует Лэнса выплакать все ему в куртку и отрубиться, как большой младенец, и Кит несет его на плече, словно мешок с картошкой, преодолевая соблазн споткнуться и так и остаться с ним навсегда. В Лэнсовой каюте охуенно жарко. — Я тебя люблю, но это не я, — конечно, ничерта Лэнс не заваливает. Смотрит на него устало в полумраке, трет опухший нос. На обнаженной груди его нет метки, но Кит все равно целует его горячий лоб, все равно не уходит, пока он окончательно не заснет. — Никак не изменить, — шепчет он, прячет лицо в ладонях. Наклоняется вперед в своем кресле. На капитанском мостике с ним только Широ, и его бесполезно утешать, и приглушенный свет звезд бликами опускается на них сверху. И он опять не знает, что ему делать. — Кит, — голос у Широ низкий и отдающийся электронным эхо в голове, и Кит украдкой сдувает его руку на своем плече. — Прекрати себя изводить. Соулмейтов не выбирают, все в курсе. На тыльной стороне левой, человеческой руки Широ словно вытатуировано небрежное «Кэтрин Холт» в том же месте, что и у Пидж, и Кит почему-то ему не завидует. Широ бесконечно прав. Родственную душу посылают небеса, но это не значит, что Киту суждено остаться в одиночестве. Лэнс, который вечно кипит энергией, старается соперничать с ним в каждой незначительной мелочи, почти никогда не затыкается и взахлеб рассказывает команде то, чего на самом деле не было. Лэнс, который передразнивает его, до жути неуверенный в себе Лэнс, неумело флиртующий с каждой инопланетянкой, более-менее похожей на обычную земную женщину. Лэнс, разгуливающий по Замку в дурацком синем халате в пол. Лэнс, который сперва делает, а потом думает, который первым бросается на помощь, даже если она не нужна, разгребает собственноручно созданные проблемы и утопает в них. Лэнс, Лэнс, все Лэнс. Лэнс ему не пара. Лэнс в него влюблен. — Ладно, — просто соглашается Кит. Метка на его груди бьется в такт пульсу, и он может лишь предположить, что бывает с такими как он. Если это и впрямь не Лэнс. Мысли становятся почти осязаемыми, болезненными, когда Широ мнется рядом в нерешительности, а потом желает ему спокойной ночи и уходит прочь.

***

Одно ему известно наверняка: Лэнс — полный идиот. Его раздражает в нем чуть меньше, чем все, — его смуглая кожа, вздернутый нос, длинные ноги и тупые неуместные шутки, то, что Лэнс безобразно худой и нескладный, то, как Лэнс поджимает свои тонкие губы и щурится, фыркая, и Киту хочется его убить. И лечь рядом. Убить еще раз. И обнять. И чтоб он тоже его обнял. Лэнс хоть и спорит сейчас не с ним, а с Ханком, в сотый раз обсуждает одно и то же, но старательно делает вид, что игнорирует его. Кит пристально наблюдает за ним со своего места. У него от этих случайных совпавших взглядов губы горят, и черные буквы на коже как ножом режет, и температура поднимается — вегетативка предает его всякий раз, стоит Лэнсу подойти ближе. Эти их игры в «гляделки насмерть» и «как разругаться из-за ничего за 0,00000023 секунды» длятся уже довольно давно, и он впадает в настоящее отчаяние. — Ни пуха, — бурчит Кит по дороге к своему льву, когда Аллура выдвигает их на очередную экспедицию. Галра до этой планеты не долетели, но всякое бывает. Кит все равно за ним присматривает, и Лэнс краснеет, коротко кивает ему, глаз с него не сводит на пути к Блу. Кита честно до смерти заебал этот юст. Что-то происходит после рейда на умирающую ледяную колонию — Кита слегка ранит обломком распидорашенного взрывом крейсера, но он держится, отказывается залазить в капсулу. После нее у Лэнса как-то по волшебству отбило все воспоминания об их первой битве в Замке, а Киту подобного только не хватало. Кто знает, что еще случится, пока он будет спать. Он ковыляет из душа, внезапно обнаруживает у своей каюты топчущегося на месте Лэнса. Стопорится на месте с такого шока. Лэнс явно напуган не меньше него — заметно нервничает, мнет уголки карманов на своей ветровке. — Ты как? — Вымучивает Лэнс. Кит поправляет подол футболки, чтоб прикрыть повязку на боку, неопределенно пожимает плечами. Тупняк одолевает их обоюдно. — Норм, — с не менее ебненьким видом отвечает он. Да, все норм. Сейчас Лэнс уйдет, и Кит тоже заныкается у себя, и все как и прежде будет норм. Кит должен быть один. Кит не его соулмейт. — Пидж считает, что нам пора поговорить, — Лэнс капитанит очевидное и снова замолкает. Почему-то прямо сейчас Киту совсем не хочется ни о чем с ним разговаривать, тем более с подачи Пидж, и он крепче сжимает пальцами край полотенца на шее, и с мокрых волос его капает, и до спасительной изоляции его комнаты еще целых два метра. — Не сегодня, — бросает он, хмурится и делает шаг в сторону, потому что сегодня ну правда никак, он устал и расстроен, и у него ноет бочина, но ему снова преграждают дорогу. Киту кажется, что сейчас перед ним тот самый настоящий Лэнс, — смущенный донельзя и серьезный, и у него глаза как вода. Лэнс на полголовы выше него, и стоять так неудобно, и легкие его распирает огнем, и ему вдруг и жарко, и стыдно, потому что Лэнс делает еще один маленький шаг и наклоняется к нему. Кит запихивает его в каюту от греха подальше, пока никому не вздумалось его навестить и застать их врасплох. Лэнс впервые остается на ночь.

***

— Кит, — одним вечером зовет его Лэнс. Они зависают в его комнате, тусуются где-то среди неоновых ламп на стенах и мигающих ночничков, и Кит поворачивается к нему на постели, сонный и взъерошенный. — Покажи еще раз. — А? — Вяло переспрашивает он. Лэнс стоит у зеркала с тюрбаном из полотенца на голове, размазывает по лицу какую-то травяную мешанину и клеит сверху тканевую маску. Садится на кровать, стоит Киту чуть подвинуться. — Покажи еще, — от него пахнет зубной пастой и сырым молоком, и у Кита тревожные синие огни перед взором и внезапное нехорошее предчувствие. Первые две секунды он с недоумением пялится на его губы, потом вздрагивает, отводит взор и оттягивает ворот пижамной майки, чтоб было видно вычерченную метку. До чего же это странно, насколько ж по-дебильному выглядит. Он не хочет хертить Лэнса, вот вообще никак. Не сейчас, когда их отношения выровнялись немного и из извечного противостояния сгладили углы, не сейчас, когда Лэнс уязвимый и опечаленный. Лэнс, кажется, даже не смотрит на него, просто медленно вытягивает руку, колеблется до последнего. Осторожно дотрагивается до его обнаженной груди. Они уже касались друг друга, даже целовались пару раз в душе, и в этом вроде нет ничего такого, но Кит знает, что еще немного, и Лэнс сбежит, и вместо него вернется боль, вместо него Киту станет вдвойне хуже. Почему-то сегодня Лэнс не отстраняется, и кончики пальцев у него прохладные — у него все еще нет метки, и это никого не волнует. Кит бережно стягивает с его волос полотенце, смазывает маску без грамма жалости. Все еще перепачканный зеленой травищей Лэнс не возражает, когда его притягивают вплотную и затаскивают в кокон одеял.

***

Это становится любимой привычкой Лэнса, что-то вроде сказки на ночь, колыбельная в современной аранжировке. Кит мечтает, что когда-нибудь сводит его на полноценное свидание, Кит чувствует, как кровь прибоем ударяет в висок, как жжение на коже постепенно сходит на нет — Лэнс останавливается на миг и задевает черные буквы, c трепетом растирает нагревающуюся метку. Кита кроет крупной дрожью, и все внезапно становится на место. — Квизнак всемогущий, — цедит он сквозь зубы — немного удивлен, немного взволнован и почему-то сконфужен, сердце вот-вот проломит грудак и выскочит прям в раскрытую Лэнсову ладонь, и он понимает на уровне инстинкта, что нет никакой ошибки. — Ты мой. Оно правильное и логичное, это щемящее чувство. Лэнс переводит на него расфокусированный взор, сглатывает и медленно кивает — не настолько же он тупой, чтоб не чуять, не настолько твердолобый, чтоб не замечать. Кит повторяет пластинку с «моймоймой» снова и снова, пока Лэнс прячет от него румянец и спускается по нему волной, целует его метку, живот, тонкую дорожку волос от пупка. От широкого пробного мазка по головке Кит вскидывает бедра и шипит, от неловких попыток Лэнса уйти в глубокий заглот у него отнимается связная речь. Чуть позже Лэнс прокашливается в кулак и держится за заклинившую челюсть, ржет как конь и ойкает от боли, ничуть не боится его фейковых угроз. Улыбается вполсилы. Кит размазывает свежую сперму по его лицу. — Это ты, — припечатывает он, дает ему облизнуть пальцы. — Ты, и попробуй пиздануть что-нибудь другое. Это ты. Он все еще шумно дышит, все еще растрепанный и взбудораженный после оргазма, и Лэнс будто заворожен. Лэнс не вырывается, стоит Киту завалить его под себя и схавать по кусочку. Не сразу до Кита со скрипом доходит, что больше никакого одиночества.

***

Кит молча хватает его за шиворот пуловера и тащит, пока ребята на фоне свистят и аплодируют. Пидж хихикает в ладошку, Ханк бросает что-то напутственное им вслед, но Киту уже плевать на все. Только Лэнс МакКлэйн мог подставиться под огонь вместо него, выйти сухим из воды и опиздюлиться уже на пути в Замок, и их эпичную ссору в Блу прервали в самый неподходящий момент, и Кит полон решимости. Сперва убедиться, что с ним все ок, потом еще раз дать пизды. Поплакать вместе, может, потом в душ и отдыхать. А, ну и собрание после ужина. Их лидер ни за что не отпустит команду спать без собрания. Он остывает понемногу, пока мягкая рука Лэнса зажата в его ладони, а сам Лэнс с покорностью идет за ним, как теленок. В каюте сразу становится в тысячу раз труднее — Лэнс озирается по сторонам, будто никогда тут не был, косится на дверь и с испуганным видом смотрит на грозовую тучу имени Кита Коганэ. — Ну? — Громко выпаливает он. Праведный гнев его сменяется желанием подмять его под себя и вернуть этим гладким ухоженным рукам их законное место на его плечах, но все еще хмурит брови, пока растерянный Лэнс, наверное, тыщу раз успевает пожалеть о своем поступке. Иногда Киту кажется, что однажды он все-таки его убьет, обнимая, или заобнимает до смерти. Лэнс молчит так красноречиво, постукивая носком кроссовка по полу, что заглядеться можно на его подернутые розовым щеки. Кит тяжело вздыхает и дергает его за рукав к себе. Метка на коже слабо вибрирует. Лэнс садится рядом, чуть не промахивается мимо кровати, и его дурацкая стеснительность очаровательна, неуместна на стопицот процентов — они давно ночуют вместе, у них даже был, блять, оральный секс, почему слова-то такие проблемные. Кит снимает перчатки, перебарывает себя, подаваясь вперед, и точно так же врезается носом в его нос — у дураков мысли одинаковые. Пуловер слетает с Лэнса голубым фантиком, от щекотки Лэнс визжит, как девчонка, и сбрасывает его пальцы с себя, всерьез намереваясь вырваться. Он скрещивает руки на груди, зажмуривается, потому что там ничего нет, пусто, как на страницах бортовых журналов Блу, но Кит не дает ему зациклиться — просто наваливается на него сверху, чтоб сердцебиение отдавалось в ушах драм-машиной и Лэнс сопротивлялся отчаяннее. Это новая игра, конкурс «Кто кого переупрямит», и Лэнс верещит не хуже алтеанских мышей, только подстегивает его желание. Они возятся на скомкавшемся пледе, пыхтят и препираются. Скатываются на пол клубком из шарящих по телу рук и переплетенных ног. Киту душно и хочется смеяться. Необходимость лапать извивающегося под ним Лэнса горячо стекает ему в пах, и он не сразу замечает, что Лэнс лежит меж его расставленных ног с заведенными за голову запястьями и молча пялится на него из-под полуприкрытых век. — Лэнс МакКлэйн, — мурчит Кит, перехватывая его поудобнее, — Лэнс тоже возбужден и изо всех сил старается себя не выдать, и краешек его рта на миг приподнимается в кривой ухмылке. — Расчехляйся. Лэнс задерживает дыхание, округляет свои невозможные глаза. Кит сильнее вжимается коленом меж его бедер. Дальше как в тумане. Они раздевают друг друга по очереди, прерываются на целомудренные поцелуи по линии подбородка, и Лэнс весь будто излучает мягкий золотистый свет, и от его неумелых торопливых поцелуев Кит быстро смирнеет и поддается, откликается стократно. Он фиксирует краем сознания, что у Лэнса над солнечным сплетением тоже пульсирует и нагревается их будущая связь, не открывает глаза, потому что больше нет необходимости, потому что он все чувствует и так и слишком занят, пробует Лэнса на вкус, впитывая его ответную ласку досуха. Лэнс принадлежит ему, как принадлежал еще дома, как будет принадлежать, когда они вернутся и пойдут на ебаное киносвидание жрать пиццу и раскидывать попкорн. — Кит, — Лэнс выстанывает его имя, выгибаясь на темном постельном, и Кит через силу вынуждает себя остановиться — ставит его на колени, тянет пальцами, держит его, чтоб не вскидывал задницу раньше времени. Спизженный из лазарета антиожоговый гель приходится как нельзя кстати. От первого пробного толчка Киту самому нелегко, и он ставит клейкие отпечатки на Лэнсовых бедрах и вжимается в него со спины, вводит до конца. Собрание они благополучно пропускают. После Кит гладит его по волосам и целует по-взрослому, пока Лэнс картинно охает и плющит щеку о его грудь. Конечно, завтра он будет возмущаться, почему именно на его долю выпала тяжкая участь пассива, хоть и стонал вот недавно так, что Кит чуть не спустил в него преждевременно. Кит уверен, что у них будет еще много времени притереться друг к другу, и даже если все вселенные разом попробуют разлучить их, Кит этого не допустит.