Para bellum

Летучка, которую созвал Солдат после невероятно успешного захвата базы и секретных документов BLU, проходила, громко, весело и отчётливо пахла пивом и виски. Вояка пару раз попытался начать разбор полётов, но наёмники даже не собирались его слушать, болтая между собой, то и дело хохоча, и Солдат в конце концов добродушно махнул рукой и достал из холодильника рыбные консервы. Громче всех веселился, конечно, Скаут. Демо бодяжил ему коктейли из энергетика, виски и ещё чего-то таинственного, плескавшегося во фляжке в кармане подрывника. Разведчик становился всё шумнее, шуточки падали до неприлично низкого пошиба, то и дело пробивая дно. Юнец припомнил всем каждый промах, совершённый при захвате базы Синих, особенно часто и подробно останавливаясь на Шпионе. Чем для пацана была настолько притягательна его скромная персона, француз мог только догадываться. - И тут я выбегаю в коридор, а Синий Хэви выставил свой сракотан и шмаляет в дырку в полу своей пушкой! Нет, ну вы поняли, да, он суёт свой ствол в дырку в полу, ха-хааааа! - Дедушка Фрейд продал бы почку за такой экспонат в свою коллекцию, - Шпион отпил из стакана и прикрыл глаза рукой, зная, что последует дальше. - Ну я ему конечно зарядил из обреза прямо между булок, но знаете, что самое интересное? В дырке-то сидел наш Шпион! Хэвик трахнул Шпиона стволом в дырочку! Дальше француз не слушал. Вместо этого он зажёг сигарету и посмотрел на противоположный конец стола. Там, откинувшись на спинку стула и надвинув шляпу, сидел Снайпер. Руки его были сложены на груди а глаза поблескивали из под шляпы. Стрелок сверлил взглядом француза. "Мне с тобой определённо есть о чём поговорить", говорили его глаза. "Мне тоже", подумал Шпион, отвёл взгляд и сомкнул веки. Разговор за столом плавно перешёл на инженера RED. Каждый счёл своим долгом возмутиться и высказать кучу гадостей про американскую систему правосудия. Инженера в команде нежно любили и ласково называли Инжи, его мастерская, как и кухня, была постоянным местом дружеских посиделок, там устраивали соревнования по армреслингу, решали проблемы, мирили драчунов и обсуждали любовные похождения. Инжи и мастерская были неразрывными понятиями, как Хэви и кухня или Медик и лаборатория: одно без другого было неполным. А сейчас мастерская стояла сиротой. Словно забытый парк аттракционов, она была безжизненна и навевала тоску, каждый чувствовал неловкость, когда заходил туда за инструментом или оружейной смазкой. Как будто входишь в комнату родителей и копаешься в их личных вещах без спросу. Наёмники наперебой рассказывали, кто как будет встречать техасца, когда Шпион вытащит его из тюрьмы, но француз отчего-то не разделял их уверенности. В душе его плескались предчувствия, одно хуже другого, Шпион как будто всем своим жизненным опытом ощущал, что в этой ситуации есть что-то неординарное, есть какая-то чужая воля, которая хищно поглядывает на этот праздник жизни и дальше плетёт свою паутину. "В Локо Хилс, без обеих ног", вспомнил Шпион слова шотландца из BLU, речь шла о вражеском снайпере, которого он так и не доискался на базе Синих. Не было так же и уродца в синем огнеупорном костюме, что так же наводило на размышления. Оба наёмника BLU покинули базу и там с ними что-то случилось, теперь вражеская команда осталась без двух её членов. Команда Красных страдала от отсутствия Инженера, и, если копнуть глубже, вчерашнее происшествие с трупом в речке может стать ещё одним звеном в цепочке исчезновений. Русский наёмник никогда бы не смог убить Шпиона на территории базы окончательно и бесповоротно. Неизвестно, знал ли об этом мафиози или нет, но факт оставался фактом: чтобы устранить француза, понадобилось бы выманить его с территории базы. И тут-то на Шпиона накатило чернильное море, удушливая волна тоски и паники сжала грудь. Инженер. Туфорт. Суббота. Глаза Шпиона распахнулись. Внешне невозмутимый, он налил себе в стакан виски до самого края, на что получил одобрительный возглас командного подрывника, закурил, наверное, уже юбилейную пятидесятую сигарету за сегодняшний день и вновь поглядел через стол. Место Снайпера оказалось пустым. Предполагаемое орудие убийства русского мафиози стрелок прихватил с собой. Шпион вливал в себя стакан за стаканом, пытаясь оттеснить на границу сознания то, что, естественно, станет причиной его сегодняшней бессонницы. Мысли и чувства, по началу разъедавшие его нутро как яд, постепенно притупились, а потом сошли на нет, как боль, купированная уколом анастетика. Шпиона начала разбирать смелость, теперь неизвестная угроза больше не казалась ему такой уж серьёзной, ведь он был как всегда на шаг впереди опасности. Как всегда на самом острие. И как всегда ходил по лезвию. Пиро последний час поглядывал на него с беспокойством, ничего не предпринимая, но потом накрыл рукой очередной стакан с пойлом (француз уже не разбирал вкуса того, что вливал в себя), и помотал головой. Шпион поначалу пытался возмущаться самоуправству огнемётчика, но потом, когда попытался встать из-за стола, понял, что тот был прав. Ноги были как мокрая вата, тяжёлыми, и подгибались в самый неожиданный момент, но эйфория всё ещё кипела в жилах, хотелось куда-то бежать, стрелять, многолетние привычки и адреналин рвались наружу. Пиро предложил французу опереться о себя, и вдвоём они вышли в коридор. - Merci, мой огнеупорный друг, дальше я дойду на своих двоих! - Мммфмм? - Точно тебе говорю, моя комната прямо по кодиро...тьфу! Коридору! Bonsoir! Пиро, бормоча что-то неразборчиво, ушёл назад в кухню, а Шпион, опираясь рукой о стенку, поплёлся вперёд. Идти в душную комнату не хотелось. Даже от воспоминаний о ней французу становилось плохо, поэтому он спустился на первый этаж жилого сектора и нашёл глазами выход. С трудом выйдя на улицу, Шпион упал на четвереньки у самой кромки воды, а потом его вывернуло прямо в речку. Ох, если бы прежний он видел сейчас это зрелище... Никогда раньше шпион не позволял себе напиваться, от его трезвости буквально зависел вопрос выживания. Когда Шпиона намеренно пытались напоить, в ход шли различные уловки, внутривенно вводились специальные препараты, быстро метаболизирующие этанол, француз делал всё, чтобы избежать состояния опьянения. Да. Видимо и вправду совсем здесь расслабился. А может и постарел. А может ему сейчас это было просто необходимо. На перила моста был накручен шарф. Пьяный шпион пригляделся. Даже в тусклом свете единственного фонаря расцветка ткани не оставляла сомнений: шотландка. Серый в синюю клетку. Стало быть подрывник из BLU захотел выяснить отношения в более уединённой обстановке. Мужчина хохотнул, похрюкивая. "Ну что же, изволь." Идти было не так далеко, рядом со стоящими у базы RED элеваторами находилось техническое помещение, где обычно пересекались для деловых разговоров Шпион и Демо, эдакая нейтральная территория. Демо сидел прямо на земле и хлестал виски из горла. - К чему так напиваться, чтобы просто поговорить со мной, МакФирсон? - Я ещё и не начинал, Легран! - парировал шотландец, сверкнув из темноты единственным глазом, - но ты прав! Трезвым с тобой общаться невозможно, чёрт бы тебя побрал! Вивьен Легран, естественно, не было настоящим именем француза, через фальшивые документы он это и другие важные, но неверные факты распространил на базе BLU, чтобы внушить некоторым, вроде чокнутого горца, чувство превосходства над собой. Когда враг чувствует себя уверенным в себе, он начинает чуточку больше болтать. - Ты - хренов псих! Ты что сегодня устроил? - Тебе не понравилось? Что ж, обидно, я старался для тебя, чуть все кости не переломал. - Я не про твои дебильные полёты на металлопрокате! - А о чём же? - Ты знаешь о чём я! Нельзя, чтобы кто-то узнал о том, что мы встречаемся, вот о чём я! - Что мы встречаемся и трахаемся, ты это хотел сказать, n'est-ce pas? - француз улыбнулся одной из своих загадочных улыбочек и продолжал расшатывать самообладание подрывника, - боже, Джеймс, это же совсем безобидное занятие, это нужно тебе, это нужно мне, зачем так драматизировать ситуацию? - Не юродствуй. Ты занимаешься этим ради информации, француз! Ниже падать некуда, даже грёбаные шлюхи честнее тебя! - Шотландец отставил бутылку и помрачнел. - Et alors? Ты же сам на это согласился, что изменилось с тех пор? Демо поднялся с земли и подошёл к французу. - Я видел тебя в фургоне вашего Стрелка вчера ночью, - подрывник прижал Шпиона к стене, оперевшись о доски двумя руками. - Хорошо провели время? - О, мы пили кофе, мило беседовали и читали книги о баллистике! - Нравится издеваться надо мной? Дразнить во мне похоть? - прошептал горец в ухо, скрытое маской. - Oh, cher, ты что, ревну.... - глубокий поцелуй прервал вопрос француза, ответ на него был и так очевиден. Демо, сжав голову мужчины большими ладонями, жадно терзал его рот и губы, запечатлевал собственнические поцелуи на ключицах, шее и подбородке француза. - Он лучше меня? Да? Ну, скажи! - одноглазый горец глухо прорычал в ухо мужчине. Шпион ничего не сказал. Вместо этого он просунул пальцы под водолазку и начал массировать соски подрывника, от чего тот судорожно вздохнул и навалился на француза ещё сильнее. - Ты сводишь меня с ума, Шпион! Дьявол! В тесном помещении становилось ощутимо жарко. На пол упали пиджак, рубашка, водолазка, галстук, а затем и брюки. Шпион стоял, облокотившись руками о стену, Демо покрывал влажными поцелуями его спину, гладил ладонями живот, опускаясь ниже. Приподняв нижний край балаклавы, подрывник впился ртом в шею около уха мужчины и оставил там засос. - Ты мой, понял, Вивьен, мой! - шотландец оставил такую же отметину с другой стороны. - Не твой и ничей, mon devil. Чернокожий подрывник задышал резко и глубоко. Мужчина схватил сильными руками бёдра Шпиона и потянул на себя, заставив того прогнуться. Липкой струйкой на ягодицы капнула слюна и потекла вниз. Шотландец вошёл в него резко, по-собственнически и начал вбиваться изо всех сил, стремясь выместить свою злость и ревность, одной ладонью сжав член Шпиона, а другой прижав обе его его руки к стене над головой. Фрикции становились всё чаще, толчки - яростнее, а рука, двигающаяся на члене, заставляла дыхание сбиваться. Пьяный француз потихоньку начал терять связь с реальностью, и чтобы не утратить контроль над собой, он заставил себя думать о чём-то другом, но в памяти всплыл долговязый стрелок в своих жёлтых очках, с голым торсом, и волна оргазма, победно взмыв, накрыла разум мужчины. Только через несколько десятков секунд он осознал, где и с кем находится. Горец навалился на француза сзади, прижимая его обмякшее тело к шершавым доскам и тяжело дышал. - Где ваш огнемётчик, МакФирсон? Шотландец сжал ладони на плечах Шпиона, уткнулся носом в шею, и глухо сказал: - Вот потому ты и выводишь меня из себя, я не просыхаю месяцами. Ты играешь мной, я ненавижу тебя сильнее, чем английскую королеву, и ничего, чёрт тебя подери, не могу с собой сделать. Раньше эти слова потешили бы самолюбие француза, но сейчас он, повернувшись к подрывнику, только сухо бросил: - Я задал тебе вопрос. Шотландец, на лице которого читалась смесь обиды и разочарования, отвернулся и пошёл собирать свои вещи. - Снайпер попал под поезд на станции неподалёку, его увезли в больницу Локо Хилс, а Пиро исчез с базы, никто не видел куда он ушёл. Наш солдат отправился расспрашивать о нём в Туфорт. "Больше база BLU не увидит своего Солли", усмехнулся про себя француз. Подняв с земли грязную рубашку, он не стал её одевать, ограничившись своими брюками и перекинув пиджак через плечо. - Это плохие новости для вашей команды, Демо. Я не понимаю, как вы теперь собираетесь воевать с нами. - Думаешь я об этом не размышлял? - огрызнулся горец, натягивая свою синюю водолазку. - Мы уже написали рапорт в нашу Администрацию, они должны прислать замену. А где сегодня был ваш хренов инженер? Я его не видел. - Ты много кого не видел, что с того. - Я видел достаточно! Ты с твоим дылдой! Он подстрелил меня! - Ah, mon ami jaloux, не начинай сначала! Руки шотландца сжались в кулаки и затряслись. Шпион выхватил из кармана свой револьвер и направил дуло мужчине в голову. - Я предупреждаю тебя, Джеймс, если ты опять взбесишься, я подстрелю тебя, как в прошлый раз! - Этот чёртов кенгуру, увижу его в следующий раз - пущу на фарш! Ну, стреляй! Только будь так добр, оставь потом мой виски около шарфа. - Подрывник плюхнулся на мешок с зерном и сердито сложил руки на груди. - Bonne nuit, - француз спрятал Амбассадор, взял свои туфли за шнурки и растворился в ночи. Ноги сами по себе несли полупьяного француза, пока, наконец, мужчина не ввалился в безмолвное и прохладное помещение мастерской Инженера. Шпион тут же плюхнулся на вращающийся стул и блаженно откинулся на спинку. После сегодняшнего вечера у него гудели все мышцы и суставы. Повертевшись на стуле, шпион скомкал свою грязную рубашку, прицелился в урну, бросил и промахнулся. В голове крутилась легкомысленная песня французского шансонье, мысли проплывали приятным обволакивающим потоком, особо не задерживаясь в голове, Шпион вытащил свой балисонг и начал вертеть в руках, но покашливание, раздавшееся из-за накрытого брезентом станка, мигом прервало его действия. Француз встал и крадущейся походкой начал обходить гору металла. На пыльном бетоне сидел австралиец, его глаза, красные, но сухие, бесцельно дёргались из стороны в сторону, на щеке остались следы от ногтей. - Они все умерли, Шпион, - горечь в голосе Снайпера заставила мужчину остановиться. К горлу подкатил комок, - мои родители, они умерли. Мне только что позвонили.