Para bellum

Вечер опустился рано и стремительно, как всегда бывало здесь, в Австралии в это время года. Старый деревянный домишко хоть и обветшал, но всё же оставался мил и уютен. Надолго ли? Его прежних хозяев больше нет и очень скоро без присмотра дом станет беззащитен перед неумолимыми силами природы. - Что будешь делать дальше? - одной рукой Шпион взбивал яичные белки, другой почёсывал свою щёку, больше не скрытую тонкой тканью. За эти несколько дней он уже успел привыкнуть к странному, не дающему покоя ощущению, он даже отрастил колючую щетину, чтобы ярче ощущать пальцами своё настоящее лицо. - Не знаю, правда не знаю, - растерянно ответил стрелок из глубины старенького, замызганного кресла-качалки. - Приведу в порядок дела мамы и папы да свалю куда-нибудь. Тут мне тяжело, всё вокруг так...давит...напоминает... Снайпер стиснул пальцами подлокотник и умолк. Шпион закатил глаза. - Наступит ли тот день, когда ты перестанешь винить себя в произошедшем? Манди лишь вздохнул в ответ, встал и принялся бродить по кухне, обняв себя руками. Шпион вызвал в памяти досье на Мика Манди, где в графе "Семья" его собственной рукой были вписаны имена родителей, адрес проживания и даты рождения. Впрочем, рядом, сухим печатным шрифтом было помечено "Приёмные родители". Чуть ниже машинные символы раскрывали имена, место проживания и дату рождения родителей биологических. Шпион мог только диву даваться, как руководству корпорации стало об этом известно, и насколько могущественно было её влияние, учитывая то, что страны, в которой родился стрелок, давным-давно не было в помине, она была стёрта с лица земли. Манди о своём настоящем происхождении не знал. Так оно и лучше, рассудил француз. Мистер и миссис Манди оказались для Мика куда лучшими родителями, чем кто-бы то ни было. Шпион отложил венчик и принялся обмазывать ягодный пирог получившимся безе. - Я всегда ненавидел своих родителей. С возрастом ничего не изменилось. Даже их смерть не смогла растопить лёд в моём сердце. - Кусок железки занял законное место в твоей груди. Француз фыркнул: - Я был уверен, что я с ним родился. Представь, каково было моё удивление, когда я увидел там жалкий кусок мяса. Снайпер внимательно посмотрел на него и осторожно спросил: - Как ты после всего произошедшего можешь оставаться таким спокойным? - А что, собственно, произошло? Австралиец остановился у стола и облокотился о него локтём. - Ты знаешь, о чём я. - Милый Мик, если бы я не был спокоен в любой ситуации, я бы не был тем, кем я являюсь, Шпионом, и уж точно не стоял бы рядом с тобой сейчас. Мой ум холоден как лёд, моё сердце холодно как лёд, так же, как и моя кровь. - ловким движением француз смахнул каплю крема с края металлической формы и облизал палец. - О нет, твоя кровь такая же горячая, как и у всех. Я знаю. - Шпион почувствовал руку Снайпера на своей спине, - Как много её было на моих пальцах. Рука принялась исследовать поясницу, проникла под растянутую футболку, ранее принадлежавшую стрелку, затем на шею опустилась и вторая ладонь. Хоть вместо сердца у француза уже давно равнодушно и чётко двигались металлические поршни, в груди всё равно ёкнуло и сжалось. Шпион крутанулся и столкнулся носом с австралийцем. Тот разглядывал его с улыбкой: видок у француза был колоритный. Капли белкового крема на лице, сахарная пудра и мука были даже в волосах, добавляя Шпиону ещё больше седины, а ягодный сок на руках смахивал на кровь. Стрелок усмехнулся и лизнул мужчину в ухо. - М-м-м, взбитые белки. Мягкий поцелуй в бровь. - Вкусно. Язык очертил дорожку от скулы к ключице. - Зачем тебе мой пирог, если есть я? Может мне стоило просто намазаться кремом? - фыркнув, Шпион изящным жестом оттолкнул от себя стрелка, оставив на жилетке мучные отпечатки тонких пальцев. - Ma guimauve. Так у вас во Франции говорят? - Гастрономические пошлости оставь при себе. Дай мне, наконец, хоть один раз побыть французом на кухне, а не в постели! - Шпион открыл духовку и поставил туда пирог. Однако едва он успел закрыть дверцу, как был бесцеремонно повёрнут лицом к австралийцу, сильные руки приподняли мужчину и усадили прямо на стол, заставив посуду и утварь оглушительно зазвенеть. Манди резким, торопливым движением сорвал с француза футболку и бриджи и повалил того спиной на столешницу, запустив пальцы в волосы и прорычав куда-то в ключицу: - Пардон, мон амур, тут у нас не Франция, места дикие, а я - опасен и голоден. Опять этот взгляд. Полузакрытые глаза превратились в чёрные омуты, лицо приобрело звериное выражение. Тасманский дьявол в человечьем обличии. Внизу живота француза сжалось, по спине пробежали мурашки. Шпион запустил пальцы в волосы стрелка и прильнул к его губам, не в силах противиться животной притягательности этого человека. В паху стало невероятно горячо и тесно, он торопливо запустил ладонь в трусы, чтобы немного снять напряжение, но был остановлен австралийцем: - Погоди. - выдохнул Снайпер в губы французу и сам сжал его член сквозь тонкую ткань, довольно прищурив глаза, когда Шпион судорожно вздохнул и дёрнулся. Стрелок несколько раз горячо поцеловал его в шею, спустился вниз, к животу и губами прошёлся по дорожке жёстких волос к самому низу. Обеими руками он стянул с француза оставшееся на нём бельё и скользнул языком по набухшей головке члена, вызвав ещё один вздох. Снайпер поцеловал ствол и, обхватив губами головку, всосал её внутрь. - Mon Dieu, Мик... Шпион качался на волнах удовольствия, пока стрелок плавными движениями ласкал его член, оттягивал яички и растягивал пальцами колечко ануса. Он едва заметил, как австралиец поднял его ноги вверх и плавно вошёл в него, продолжая ему мастурбировать. Снайпер возвышался над ним, улыбался и смотрел с невыносимой нежностью, Шпион привлёк его к себе за воротник и прошептал: - Я твой guimauve, mon chou... - Я знаю. Мик Манди нежно отвёл рукой белую прядь волос и поцеловал его в висок. *** Густой ковёр травы на зелёной поляне был мягок и аккуратно пострижен. Утреннее солнце пока ещё ласково припекало, а тёплый ветер играл волосами, роняя их на глаза. Шпион находился в необычайно приподнятом настроении. Был чудесный день, ему хотелось улечься на траву и закрыть глаза, если бы не одно "но". Небольшие аккуратные надгробья усеивали луг и тянулись вдаль покуда хватало взора, у двух из бесчисленного множества земля была вскопана. Стрелок сидел на корточках и водил рукой по мягкой, сырой земле, заботливо хранившей остатки его родителей. - Это место слишком напоминает мне наше семейное кладбище неподалёку от особняка родителей. Мать заставила нас выучить наизусть имена всех, кто там похоронен. Это твоя родословная, говорила она. Все эти люди, даже находясь в сырой земле, ещё не раз тебе помогут. Теперь эта женщина лежит там же, рядом со своими родовитыми пращурами. А я бы променял всё своё генеалогическое древо на двух любящих папу и маму, таких же как твои. Он тихо подошёл к Снайперу и, присев рядом, сжал его ладонь в своей. Поймав на себе тёплый, чуть грустный взгляд стрелка, он уткнулся лицом в шею, слегка коснувшись губами. Хоть Манди и потерял двух самых дорогих ему людей, он остался на этом свете не один. *** Шпион BLU презрительно скривил губы: - Вы поглядите, ну прямо пара голубков в столице Франции. Шляются по городу, какая, скука, mon Dieu! Будь я на его месте, я бы для начала отвёл этого дикаря в Лувр, увёз бы в Прованс. Чего уж там, есть Мулен Руж, как раз его уровень. Стоящий на балконе здания подрывник Джеймс МакФирсон ничего не сказал в ответ и продолжал пристально смотреть на стрелка и лазутчика RED, сидящих внизу за столиком уличного кафе. Шпион Синих подметил для себя, что Демо вцепился руками в ограждение, да так, что побелели костяшки, а спина напряглась и бугры мышц проступили под застиранной водолазкой. "Вот дурень", подумал он с яркой ноткой раздражения. - Моя дорогая maman частенько поговаривает: "Если не можешь справиться с проблемой, измени своё отношение к ней", - Шпион нарочито безразлично разглядывал тлеющую сигарету, однако нет-нет, да стрелял глазами в сторону шотландца, - Святая женщина, образец христианского терпения и добродетели! Подрывник молчал. Француз сделал ещё одну попытку вывести горца из оцепенения: - А знаешь, этот дикарь - счастливчик. Взаимная любовь - такая редкость! Сох годами по своему шпиону, и тут на тебе, тот ему ответил взаимностью. Трахаться любя - это экстаз, полёт! А, МакФирсон? Демо тяжело повернулся, опёрся спиной о кованные перила и сложил руки на груди. - Чего ты пытаешься сделать? Позлить меня? Расслабься, куда тебе до него. - шотландец ткнул пальцем вниз. - Зачем вообще ты притащил меня сюда? Встряхнуть? Пустая затея. Я уже выгорел, как спичка. - Я вытащил тебя сюда, mon ami, потому что происходящее с тобой называется алкоголизм на фоне клинической депрессии. И я не хочу, чтобы врачи написали в бланке "Причина смерти: алкогольный цирроз печени". Посмотри ещё раз на них и вбей в свою пропитанную виски голову, что тебе его не вернуть. Прими это. Я не хочу видеть, как ты разрушаешь себя каждый день. Подрывник хотел сказать что-то язвительное, но проглотил вертящуюся на языке фразу. Вместо этого он вздохнул, опустил руки, ссутулился и, смотря куда-то вбок, тяжело произнёс, как будто выдавливая из себя: - Ладно, чёрт. Твоя правда. Я совсем опустил себя на дно, пора с этим заканчивать. И...это...я благодарен тебе, что помогаешь мне справляться со всем этим дерьмом. Хоть ты и циничный мерзавец, зато совсем не такой бессердечный, как этот хлыщ. - Боже, только не говорите мне, что МакФирсон меня благодарит! Полгода я слышал от тебя только оскорбления и пьяные истерики, - Шпион изящным движением пододвинулся к одноглазому подрывнику, - сказать по правде, я тоже перегибал палку. Видишь, я могу бесить тебя не хуже чем он. Из нас бы получилась сладкая парочка! - Пошёл к чёрту! - Как я мог надеяться? - Француз вытащил из портсигара ещё одну сигарету, но не успел закурить: табачное изделие было бесцеремонно выдернуто из его пальцев и выброшено в урну. Та же участь постигла портсигар и зажигалку. - Я не хочу, чтобы на твоём бланке было написано: "Причина смерти: рак лёгких". - Каждое слово подрывника сочилось издёвкой. Демо вновь облокотился о перила спиной. - Чего ты лыбишься? - Да так. Ничего. - Снял бы ты свою маску. - Только после свадьбы. - Нет, всё-таки ты мерзавец! Проклятые шпионы, чтоб вас черти драли! Шотландец отвернулся, но вниз больше не смотрел. Француз сделал рукой резкое, рванное движение, как будто хотел дотронуться до МакФирсона, но сжал пальцы и сложил руки на груди. Повисло гнетущее молчание. Наконец подрывник вздохнул и сказал куда-то в сторону: - Ладно, прав ты был. Он мне больше не нужен, я больше злюсь на него, чем скучаю. Он - отрезанный ломоть, забыли, проехали. И это...ну в общем...мне понравился наш с тобой вчерашний секс, - Горец скосил глаза на француза, на губах появилась тень улыбки, - Да и ты мне нравишься, хоть и бесишь всё время. Шпион поспешно отвернулся, забыв, что его покрасневшие щёки скрывает балаклава, пальцы нервно зашарили по карману пиджака в поисках отсутствующего портсигара. Когда бешено колотящееся сердце чуть успокоилось, француз пнул носком туфли окурок, вздохнул и одними губами, едва слышно даже для себя, прошептал: - Я тоже люблю тебя, идиот.