Игра после смерти

      Шерлок лежал на своей кровати с закрытыми глазами, ровно дыша. Он смиренно выслушивал ругательства Майкрофта, сидящего в кресле напротив, слушал Джона, который кричал о том, что тот не ценит их давнюю, проверенную многими испытаниями дружбу. Но детективу было всё равно на все их слова, он понимал — они содержат один смысл: Шерлок поступил неправильно, накачав себя наркотой в ванне. Но близким нужно было высказаться, «выпустить пар», отчего безмятежно и, не прерывая своими колкими вставками, слушал. Хотя нет, слушал — неправильное слово в этой ситуации. Да, он слышал их голоса, но мысли были далеко от реальности. Мужчина вспоминал, насколько материален был Джеймс, как приятно было слушать его голос и чувствовать теплое дыхание рядом с собой, совсем близко. Вспоминал новый список, понимая, что непременно увеличит дозу, введет новый ингредиент, и всё лишь для того, чтобы дольше побыть с человеком, которого когда-то ненавидел, и ощутить тепло, реальное тепло, его тела.       Конечно, что-то в подсознании неприятно пищало о том, что он никогда уже не сможет прикоснуться к желаемому, однако гений сдал, ослаб и теперь уже не слушал разум, в чертогах — отмахивался рукой от колких слов. Возможно, Холмс всё понимал, но просто не хотел в это поверить. Просто не мог. Как вообще можно осознать, что человек, который стал твоим смыслом жизни, вдруг исчезнул? Который внес отличный от серого цвет в его жизнь — вдруг умер? Как такой сильный человек смог убить себя? Но Шерлок, конечно, знал ответ. Для Мориарти всё было игрой, и лишь смерть означала проигрыш. И он проиграл. Однако он сильно ошибался, понял всё неправильно. Это Шерлок проиграл, это именно он позволил чувствам затмить разум. Но всё пошло не так: они оба проиграли, поскольку один сильно заигрался в «Любовь», а второй настолько самовлюблен, что не смог признать поражение. Но разве такое сильное, пылкое чувство можно назвать игрой? Разве можно смотреть на него так просто? Разве можно быть настолько погруженным в своё эго? Это просто бесмысленно. Но этим сумасшедшим можно всё. — Шерлок, ты можешь хотя бы вид сделать, что слушаешь? — сердито спросил Майкрофт, выведя Шерлока из тяжелых дум и заставив открыть глаза. Однако наркоман четко уловил нотки волнения в его голосе. Он всегда всё понимал и чувствовал сразу и точно, потому осознавал, что именно он должен был погибнуть на крыше. Что же двигало Джимом на самом деле? Действительно ли он хотел совершить суицид? Не смог стерпеть проигрыша в игре под названием «Сломи Шерлока, великого гения века»? — Шерлок! — сердито выкрикнул Джон, понимая, что друг не слушает и вновь утопает в своих чертогах. Он был обижен, но боялся оставить того одного. И Шерлок это чувствовал. — Я понял, что поступил неправильно. Я постараюсь более не потреблять в ванне, — устало и как-будто виновато ответил Шерлок, лениво открывая глаза. Никто не понимал, что на самом деле с детективом: или ему всё ещё плохо от наркотиков, или он вновь никого не считал за людей — для него все и всегда были не умеющими думать существами, за исключением, разумеется, одного. Но и того уже не стало.       Переглянувшись, друг и брат Шерлока вышли из его спальни, где в гостиной их уже ждала миссис Хадсон, с не спящей малышкой на руках. Женщина уже успокоилась, однако её глаза всё ещё были красным. — Ну, что? Как он? — растеряно спросила она, глядя то на Джона, то на Майкрофта. Конечно, мужчины бы не стали молчать в такой ситуации, но домовладелице хотелось скорей прервать страшную тишину и разрушить то напряжение, в котором она находилась ближайший час. — Всё в порядке, ему нужен отдых, — понимая чужое состояние, тут же ответил Джон, с вымученной улыбкой, беря дочь на руки. Он старался держаться непринужденно, как настоящий военный врач, тем более что сейчас для всех важно было соблюдать спокойствие, тем более что самое страшное позади. — Доктор Ватсон, мы можем поговорить? — как можно деликатнее спросил Майкрофт, взглянув на миссис Хадсон и уже сев по-хозяйски в кресло, рядом с которым недавно оставил свой зонт, на который он уже упирался руками. А женщина, тем временем, немного обиженно хмыкнув, гордо ушла вниз. — И в чём дело? — сдвинув брови, спросил Джон, садясь в кресло напротив, и крепко сжав Рози. — Мы оба с Вами понимаем, что с Шерлоком давно творится что-то неладное, и началось это даже не тогда, когда Мориарти застрелился, а когда он узнал, что Эвр управляла всемирно известным криминальным умом. И я делаю вывод, что… — он сделал небольшую паузу, чтобы перевести дыхание и словно проверить, слушает ли его Джон, — ему не хватает адреналина. Не хватает «хороших» дел, как он сам часто говорил, — Холмс-старший умолк, ненадолго задумавшись, нахмурив брови. — Я предлагаю Вам найти для него работу, — просто закончил Майкрофт, ожидая хоть какой-то реакции Ватсона. — Неужели Вы не понимаете, что я искал дела? Предлагал Шерлоку раскрыть хотя бы какое-нибудь. Их у него невероятное множество на электронной почте, в моем блоге, но он всегда грубо отмахивается, — Джон глубоко вздохнул. Он давно привык, что Холмсы считают его идиотом, но чтобы настолько?! Однако он понимал, что это последствия сильного стресса — Майкрофт едва не потерял брата. Холмс понял свою ошибку и, думая над правильным ответом, почесал бровь. Ватсон давно доказал, что он не глуп, очень верен своему другу и готов на многое, так что теперь Майкрофту следовало выкрутиться из неловкой ситуации, в которую он сам себя и загнал. Казалось, сильное переживание совсем надломило его. — Я имею ввиду, что Вам нужно заставить его взять дело. Найти достойное я Вам помогу, просто заставьте его вернуться к работе. Она его затянет, я знаю, работа всегда его затягивала, ему всегда было нужно тренировать свой мозг… — мужчина притих и отвел взгляд. И Джон понимал причину такого поведения. — Но сейчас это не так, верно? Сейчас ничего не помогает? Всё идёт не так? — словно закончив чужую мысль, спросил доктор. Девочка на его руках засыпала, и ему пришлось говорить еще тише, хотя он и не собирался кричать — когда надо, Шерлок услышит всё, а Джон понимал, что этот разговор не для его ушей. — Да, — измученно выдохнул Холмс-старший и поднялся, опираясь на зонт. Он уже собирался уходить, однако вновь продолжил диалог: — Джон, я боюсь, он совсем захворает, если продолжит так жить. И это в лучшем случае… — в голове возникли картинки, синеющего Шерлока в ледяной воде. — Я понимаю, Майкрофт. Он мой друг, — Джон вложил намного больше смысла в свои слова, слегка прохладно взглянув на работника правительства. Ему было также неприятно, как и раньше, ведь пройдя кучу испытаний, Майкрофт должен был понять, что чувствует не меньше его. — Спасибо, — с теплом и благодарностью сказал Холмс, протянув руку. Джон молча поднялся, чуть отклонившись назад, чтобы удержать девочку, и пожал ладонь мужчины, словно они заключили сделку. А разве это было не так?       Майкрофт покинул Бейкер-стрит, Джон поднялся с дочкой в свою комнату, миссис Хадсон пыталась вернуться к своим бытовым делам, а Шерлок продолжал безмолвно лежать в кровати. Он не чувствовал мягкости пижамы, в которую его насильно переодели, не чувствовал и холода, проникающего в комнату через приоткрытое окно. Он не чувствовал ничего, что должны чувствовать люди. Даже его любовь не была нормальной, ведь она была… Мертвой. Он закрывал глаза и вновь видел лицо с ехидной улыбкой, темные глаза, которые затягивали. Единственное, что он осознавал — он более не станет браться за дела. Они все скучные и однообразные, словно липовые. Даже подстроенные дела Джеймса и Эвр казались интереснее. Ох, как он ненавидел сестру за содеянное. Как ненавидел Джеймса, что плясал под её дудку. Если бы выяснилось всё раньше, спаси он сестру несколько лет назад, всё могло бы быть по-другому. Он бы не полюбил марионетку, а полюбил бы настоящего человека. Не возненавидел бы сестру… Кажется, вот он — ответ?! Но в чём же его истина?..