Мой демон

— И почему эти остроухие такие хорошенькие? — спросил храмовник у своего побратима, ощупывая внимательным взглядом юношу-эльфа, которого ему было приказано выпороть. — А мне почем знать? — его напарник широко зевнул. — Такими уродились, да и не наше это дело. Старший чародей приказал всыпать этому ушастому двадцать плетей, а не расхваливать его красоту. — Да ладно тебе, Гай! — мужчина покачал на ладони плеть, как бы взвешивая её. — Одно другому не мешает. Приятное с полезным! — Тьфу на тебя! — сплюнул второй храмовник. — Я бы еще понял, если бы это девчонка молоденькая была, как та магесса, что мы в прошлый раз, помнишь? — А то! — на мгновение в глазах рыцаря появился маслянистый блеск. — Тебе хорошо, ты не так давно в Денериме был. И только не говори мне, что в «Жемчужину» не заходил! — Ясное дело — заходил, — подмигнул тот, кого назвали Гаем, — там несколько новых девочек появилось, Фред. — Прекрати! — храмовник крепче сжал плеть, метнул в провинившегося эльфа ненавидящий взгляд. — Я просидел здесь уже полгода. Демоны бы разодрали этот обет целомудрия! — Тише! — шикнул Гай. — Думай, что несешь. Мы здесь не одни. — А остроухий ничего никому не скажет. Это в его интересах. Двадцать ударов, они ведь разные бывают, — храмовник недобро усмехнулся. — Я ведь и перестараться могу. Ладно, хватит болтать! Ложись, — он указал рукоятью плети на скамью, отполированную множеством тел, ведь плеть свистела над спинами учеников не первый десяток лет. — Раздеться не забудь. Пальцы слегка дрожали, когда Риэл расстегивал мантию. Это было его самое первое наказание за все время пребывания в Круге. Ему всегда удавалось справляться с заданиями, но сегодня эльф попытался прикрыть совершившего ошибку друга и попался. Ложь всегда каралась и даже то, что успехи Риэла радовали старших чародеев, не помогло эльфу избежать наказания. Защитить себя при помощи магии он не мог. Прежде, чем привести сюда, храмовники выкачали из юного чародея всю силу, и теперь он сам себе напоминал пустой кувшин. Содержимого нет. Осталась одна оболочка. Одежда бесшумно упала к его ногам, и, несмотря на оставшееся на теле белье, он чувствовал себя совершенно беззащитным и абсолютно голым. — Ну, что ты там копаешься! — плеть нетерпеливо свилась кольцом и щелкнула по камням совсем рядом с ногами эльфа. — Быстрее начнем, быстрее закончим. Не заставляй Фреда нервничать, у него и так настроение никудышное, — почти по-отечески напутствовал Риэла второй храмовник. Эльф прикусил нижнюю губу и послушно вытянулся на скамье. Гай пристегнул его руки и ноги к специальным захватам, чтобы провинившийся не дергался и не ерзал, мешая проводить экзекуцию. И вот первый удар молнией хлестнул по спине. Тонкая кожа лопнула, и кровь брызнула на истертый сотнями ног каменный пол. — Эй, тише, Фред! — схватил товарища за руку Гай. — Ты же не собираешься его искалечить! Помни — двадцать ударов. — А я не виноват, что у этих остроухих кожа нежная, что у девочки! — огрызнулся тот. — Я серьезно, — угрожающе повторил Гай и выразительным жестом опустил правую ладонь на рукоять меча. — Ладно-ладно, — примирительно буркнул Фред и следующие, посыпавшиеся один за другим удары, уже не были такими сильными, но и приятного в этом тоже не было. Ничегошеньки. Риэл не застонал и не вскрикнул ни разу. Просто считал удары, стиснув зубы и ожидая, когда же экзекуция закончится. Но с каждым мгновением это удавалось всё сложнее, а спина всё сильнее горела. И все же, проведенное в эльфинаже детство научило его терпеть боль, что оказалось весьма кстати. — Ну вот, — тяжело дыша, Фред отбросил плеть в сторону. — Отвязывай. И запри его в карцере на эту ночь. Это приказ старшего чародея. А я пойду передохну маленько. Дверь за рыцарем с грохотом закрылась, а вскоре руки и ноги эльфа были свободны. Риэл сумел самостоятельно подняться, хоть тело и отозвалось жестокой болью. Оставшийся храмовник — Гай, окинул спину ученика внимательным взглядом и сокрушенно покачал головой: — Перестарался-таки. Ладно, ушастый, сейчас полегчает, — мужчина снял с пояса мешочек, вынул из него заживляющее зелье и протянул эльфу. — Выпей-ка, пока никто не видит, и к утру все подживет. — Спасибо, — обронил юноша, поднося склянку к губам и жадно к ней припадая. — Да не хочу я, чтобы Фреду от рыцаря-командора влетело, — небрежно бросил храмовник. — Он хороший мужик, да малость несдержанный. Ладно, пойдем, — добавил он, видя, что Риэл успел поднять с пола свою мантию. — Там оденешься. Карцер действительно оказался совсем рядом — через стену. Сырой и темный каменный мешок, всю мебель которого составлял брошенный на пол тюфяк, набитый соломой. — Располагайся, а утром я за тобой приду, — сказал храмовник, оставляя Риэла один на один с темнотой. Осторожно надев мантию, стараясь поменьше тревожить исполосованное тело, эльф вытянулся на животе, опустил голову на скрещенные руки и закрыл глаза. Самое лучшее, что он сейчас может сделать — это успокоить дыхание и попытаться уснуть.

***

Из приятного сонного забытья Риэла грубо выдернули сильные, привыкшие обращаться с железом руки. Одна из широких, твердых ладоней крепко зажимала рот эльфа, в то время как вторая рука быстро задирала подол мантии. Риэл дернулся, попытавшись вырваться, и тут же пожалел об этом. Спина взорвалась болью, а ладонь еще сильнее впечаталась в лицо, почти раздавливая губы. — Не рыпайся, тебе же хуже будет! — прозвучало над ухом хриплое. — Приятное с полезным, остроухий, — пальцы, почти сдирая кожу, скользили по ноге к бедру. — Вы, эльфы, такие хорошенькие, что и неважно: девица ты или парень. Да и темно тут, ни демона не видно, а на ощупь кожа у тебя — чистый шелк. Не оставляя попыток стряхнуть с себя тяжелое тело, Риэл хотел укусить насильника за руку, но ничего из этой затеи не вышло. Храмовник просто влепил ему подзатыльник, от которого в голове зазвенело, и угрожающе прошипел: — Хочешь еще и зубов не досчитаться, недоделок? Орать и дергаться бесполезно. Кроме нас с тобой никого здесь нет. А чем сильнее будешь мне противиться, тем хуже тебе. Я и не таких обламывал! Так что расслабься, а там глядишь — и удовольствие получишь! И снова рука бесцеремонно легла на бедро, по-хозяйски ощупывая тело эльфа. Собственная беспомощность сводила Риэла с ума, но все попытки освободиться были безуспешны. Неужели сейчас с ним сделают то, о чем давно шептались ученики, а он не верил? А оказалось, что все это — правда... — Что здесь происходит?! — раздалось совсем рядом, а свет факелов показался нестерпимо-ярким, больно ударив по привыкшим к темноте глазам эльфа. По ту сторону распахнутой двери стоял один из молодых храмовников. Каллен. Он совсем недавно появился в Башне, но уже был на очень хорошем счету у рыцаря-командора Грегора. — Извольте объясниться, сэр! — в голосе Каллена звенело негодование, смешанное с презрением. Представшая его взору картина была омерзительна и вряд ли нуждалась в пояснениях. — Я... — Фред отпрянул от своей несостоявшейся жертвы, но задранная почти до пояса мантия распластанного на тюфяке эльфа говорила сама за себя. — Я хотел просто проверить, как чувствует себя ученик. Мне пришлось сегодня его наказать... Я волновался. — Настолько сильно, что проникли в карцер ночью? И проверяли на ощупь? — усмехнулся Каллен. — Вы арестованы, брат. В обязанности храмовника не входит изнасилование учеников! Возразить нечего, да и не стоит. К тому же, молокосос явился не один, его сопровождают еще двое, готовые силой заставить Фреда следовать за собой. Полоснув Каллена откровенно ненавидящим взглядом, мужчина шагнул к нему, бросая под ноги свой меч. Два молчаливых рыцаря повели своего собрата по коридору в камеру, предназначенную для провинившихся рыцарей. Завтра утром сэру Грегору предстоит решить, как поступить с грешником. Сам Каллен вошел в карцер и окинул успевшего одёрнуть мантию эльфа внимательным взглядом: — С тобой всё в порядке? — Да, спасибо, — смущенно улыбнулся Риэл. — Вы спасли меня, сэр. — Не стоит благодарности. Я давно подозревал, что Фред позволяет себе лишнее, — Каллен протянул руку эльфу, и тот поднялся, ухватившись за нее. — Но мне нужно было поймать его на горячем, иначе рыцарь-командор мне бы просто не поверил. — Все равно. Спасибо. — Живы будем, сочтемся, — улыбнувшись, ответил Каллен, еще не зная, что спустя несколько лет этот ученик станет Серым Стражем и спасет его самого от участи не менее страшной, отдав таким образом свой долг.